A
A
1
2
3
...
136
137
138
...
146

...и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его.

Таггарт поднял глаза и увидел, что слова эти поняты правильно. Он знал, что некоторые люди, особенно священнослужители, дойдя до этого места, пустились бы в пространные рассуждения, но ему это вовсе не по нраву. От отдал погибшим должное: сражались они, как подобает, – и довольно! Их жизненный путь завершен, они могут спокойно носить «венец правды». Этого вполне достаточно.

– Давайте же помолимся.

Отче наш, Иже еси на небесех, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим...

Услышав ответное «амен» собравшихся, капитан вздохнул спокойнее.

– Приступайте к церемонии погребения.

Наступил черед других: музыкантов, почетного караула, Джона Фокса, отдававшего отрывистые приказы, и шести моряков, усилиями которых тела погибших матросов с привязанными к их ногам ядрами отправились на дно морское... Все, можно вернуться к нормальной корабельной жизни.

Неожиданно перед Таггартом предстал Болдуин:

– Сэр Ипполит, у меня к вам несколько слов, – он был невысокого роста с непомерно большой головой и неприятным смехом, которым сопровождал свои слова по делу и без дела. Пока он сохранял на лице приличествующую случаю постную мину.

– В чем дело? – настроение Таггарта, улучшившееся было, вновь омрачилось. Этот тип назвал его по имени! Есть, конечно, капитаны похуже, чем Гедеон Болдуин. Он всего лишь купец, а не воин, но сражался он храбро.

– Ну, сэр Ипполит...

– Зачем так официально, друг мой? Называйте меня просто Таггарт, ведь мы свои люди.

– Вот это по-нашему! – Болдуин расхохотался во весь голос. Таггарт уже сожалел, что перебил его, особенно когда купец доверительно положил ему руку на руку.

– Я хотел бы пригласить вас, Таггарт, в благодарность за то, что вы так нежданно пришли к нам на помощь! Приходите со всеми вашими офицерами. Если желаете, можете даже карлика прихватить. Ричард Кэтфилд тоже обещал быть. Он, к сожалению, единственный офицер среди оставшихся в живых членов экипажа «Аргонавта»...

– Ну, не знаю даже...

– Приходите, Таггарт! – Болдуин панибратски пихнул Таггарта в бок. – В брюхе моего корабля сохранилось несколько бутылок превосходного вина.

– А немецкого рейнвейнского случайно нет?

– Случайно и оно найдется.

Это и решило исход дела.

Витус не в силах был оторвать взгляд от леди Арлетты. На ней этим вечером было платье, отвечавшее всем капризам придворной моды, – с голубым отливом, с пышными широкими рукавами и низко спущенным узким корсажем. Пышная юбка обтягивала каркас из китового уса. На шее бусы из красных кораллов, а на среднем пальце правой руки – кольцо с гранатом. Она сидела прямо напротив Витуса и о чем-то весело переговаривалась с Кэтфилдом, которого Болдуин, рассаживавший гостей за столом, выбрал ей в соседи. Вообще все присутствующие были в наилучшем расположении духа. После некоторой чопорности первых минут знакомства настроение у всех постепенно поднималось, что не в последнюю очередь объяснялось количеством блюд и рейнвейнского.

– Как мореходы доны ничуть нас не лучше, – разглагольствовал подвыпивший Джон Фокс, поднося ко рту кусок сладкого манного пудинга. – Или, вы считаете, они по доброй воле выбрасываются на прибрежные рифы?

– Положим, нет, – ответил ему Магистр. – Однако и от мысли вот так взять и ни за что ни про что уступить свои богатства вам они тоже далеки. Скорее, они готовы озолотить рыб.

– Недурно сказано, – захихикал Болдуин. – Озолотить рыб! – он едва не поперхнулся, закашлялся. А потом жестом подозвал Типпертона, выполнявшего этим вечером роль главного распорядителя. – Налейте господину Магистру рейнвейнского. За эту остроту стоит выпить.

– Золото, золото, рыжие монетки, – воскликнул Коротышка.

– Еще раз вина всем! – Болдуин, язык которого ворочался уже с трудом, сделал рукой широкий жест.

– Мне не надо, благодарю! – Таггарт неожиданно для всех встал, взял со стола салфетку и вытер губы. – Мне пора на «Фалькон», завтра дел невпроворот. А там наши пути расходятся, Болдуин. Вы опять возьмете курс на Новый Свет, а нам нужно подумать, как быть с «Аргонавтом».

– Сэр, мы, разумеется, вас проводим, – офицеры «Фалькона» разом поднялись из-за стола.

Болдуин запротестовал:

– Да что вы, мы ведь только начали, не так ли? Таггарт, ваши люди могли бы...

– Ну, само собой, – Таггарт снисходительно махнул рукой. – Я вас, молодых, отлично понимаю... Ничего, продолжайте...

Офицеры «Фалькона» уселись на свои места. Таггарт перегнулся через стол и пожал руку Болдуина.

– Благодарю за утешение и успехов тебе, старая перечница!

– «Старая перечница»! Он сказал «старая перечница»! – захихикал Болдуин, он не хотел выпускать руку Таггарта. – Ну, ладно. – Купец вдруг принял абсолютно серьезный вид. – Я тебе за многое благодарен... корсар! Не будь тебя и твоего «Фалькона», нам пришлось бы совсем худо.

– Я все-таки провожу вас, сэр, – вызвался Фернандес. – Во мне молодого задора тоже совсем не осталось, – и он вежливо кивнул остальным.

– Согласен, – и Таггарт направился к двери. – Слушай, свистни-ка рулевому с моей шлюпки!

Когда они оба удалились, в каюте ненадолго возникла пауза, которую прервала леди Арлетта, взволнованно воскликнув:

– Боже правый, по-моему я забыла погасить свечу в своей каюте. Лучше, если я схожу и посмотрю... И вообще, джентльмены, час поздний, и я...

– Ну что вы, – мягко прервал ее Кэтфилд. – Позвольте мне сделать это за вас.

Не дожидаясь ее согласия, он вышел из-за стола и покинул каюту. Арлетта пожала плечами и поднесла бокал с вином к губам.

– Честно говоря, я хотела под благовидным предлогом удалиться, однако как же можно возражать кавалеру старой школы? – она с улыбкой посмотрела на Витуса. – Сегодня таких редко встретишь.

– Тысяча чертей! – Витус надеялся, что он хотя бы на сей раз не покраснел. – Возможно, вы правы, леди.

«Почему она меня все время поддразнивает. Я вроде бы не давал ей никакого повода!»

– Типпертон, – услышал он несколько хрипловатый голос Болдуина, – сейчас самое время выпить чего-нибудь хорошего. Принесите крепкого бренди, перейдем к самой приятной части вечера.

– Так точно, – Типпертон кивнул.

– Боюсь огорчить вас капитан Болдуин, однако бренди совсем не в моем вкусе, – обезоруживающе улыбнулась ему Арлетта, – поэтому позвольте мне удалиться, в том числе и по причине зажженной свечи, о которой я не перестаю думать. Мистера Кэтфилда по дороге наверняка кто-то отвлек, не то он давно бы уже вернулся, – она встала и грациозным жестом руки пресекла уговоры со стороны Болдуина.

– Загляните к нам попозже хотя бы на несколько минут, – умолял ее капитан «Феникса». – Клянусь грудью... нет, губами Афродиты, что мы угостим вас бокалом охлажденного рейнвейнского, леди Арлетта! Мы целую вечность не имели счастья видеть столь прекрасных женщин, как вы!

Сидевшие за столом дружно закивали головами.

– Ну, хорошо, – согласилась Арлетта, все это время не сводившая глаз с Витуса. – Я не в силах устоять, когда меня уговаривают так, как вы, капитан.

Ее платье зашуршало, когда она вышла из-за стола.

– Я еще вернусь, джентльмены.

– Уфф... – Болдуин вытер салфеткой взмокший затылок. За едой, особенно за такой обильной он быстро начинал потеть.

– Мне редко приходилось видеть такую породистую лошадку. Если ее обуздать, одно удовольствие будет! – и он скорее заблеял, чем засмеялся. Витус увидел его кривые нечищеные зубы с остатками пищи на них, и ему стало не по себе.

137
{"b":"447","o":1}