ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Оба бросились выполнять приказы капитана. Таггарт на время успокоился. Он сделал все, что можно в таких условиях. Остальное – Божья воля. Посмотрел на корму, на ее мощную и тяжелую надстройку – судно то поднималось, то опускалось на волнах, становившихся все круче. Белая пена перехлестывала через борта, то и дело покрывая всю верхнюю палубу. Матросы, делавшие свое дело не на страх, а на совесть, промокли до нитки. Таггарту ничего так не хотелось, как чтобы у него была подходящая команда, если уж сам галеон не подарок. Но матросы, как часто случалось в те времена, были собраны, что называется, с бору по сосенке, и многие из них оказались такими же мореходами, как коровы танцовщицами. Да что там матросы – почти всем офицерам галеона было ох как далеко до тех, кто служили во времена его величества Генриха VIII. Ну, пожалуй, за исключением Гордона и Лума.

Таггарт вздохнул. Он посмотрел на запад, откуда надвигались штормовые тучи. Капитан уже знал, что в ближайшие несколько минут шторм обретет ураганную мощь. Но люди, приставленные им к рулю, дело свое знали и осторожно корректировали курс. «Вот и ладно!» – подумал он. Пока все под контролем. Его рука опиралась о резной релинг правого борта, а ногами он пытался спружинить, чтобы преодолеть качку. Ничего, уж как-нибудь он пересечет Атлантику. Пусть «Тандебёрд» и первое судно испанской постройки, которым он командует. Лорд Пембрук, которому оно принадлежит, купил его у английского двора, которому галеон достался от некоего корсара, взявшего его на абордаж (тогда он назывался «Святой Эсмеральдой»). Таггарта это ничуть не волновало, хотя по воле судьбы галеон неумолимо приближался к тем самым местам, где его некогда спустили на воду.

Капитан дал слово, что доставит Пембрука с его прелестной незнакомкой в одно местечко, Роанок-Айленд, что в пятистах морских милях к северу от полуострова, который на испанских географических картах именуется Ла Флорида. И Таггарт сдержит свое слово! Тем более что Пембрук в случае успешного исхода путешествия обещал щедро вознаградить его.

Она что, действительно перестала стонать, или ему это только показалось?

Таггарт недовольно прокашлялся. В самое ближайшее время лорд Пембрук сам объяснит ему все. А вот и он поднимается на капитанский мостик.

– Капитан Таггарт! Сэр! Мне необходимо срочно поговорить с вами!

Голос Пембрука сейчас звучал отнюдь не как голос известного вельможи. Он явно чего-то опасался.

– Что случилось, милорд? – Таггарт старался не выдавать своего недовольства.

Он терпеть не мог, когда сухопутные крысы брали на абордаж его капитанский мостик, – пусть их хоть десять раз величают лордами Пембруками.

– Ну... это самое... – Пембрук подыскивал слова. – Капитан Таггарт... Сэр, я, откровенно говоря, сильно озабочен состоянием моей... подопечной. Вы, очевидно, обратили внимание, что она... в положении... что она... ожидает ребенка?

– Я кое-что слышал на сей счет, милорд, – Таггарт рассчитывал, что двусмысленность этих слов не ускользнет от внимания лорда Пембрука.

– Ну... да... э-э, – усталое лицо Пембрука позеленело. Приблизившись к борту, он наклонился под релингом, чтобы облегчиться.

– Не здесь! – зло гаркнул Таггарт, указывая рукой на корму. – Такие вещи лучше всего справлять там.

«Боже мой, чем я провинился? – подумал он. – Как будто мне больше делать нечего, кроме как следить за тем, чтобы этот хлыщ голубых кровей не изгадил мне всю палубу!» Лорд Пембрук еще некоторое время содрогался в приступах рвоты, потом, откашливаясь, выпрямился.

– Благодарю вас. Боюсь... э-э-э... это произвело на вас не слишком отрадное впечатление.

Понемногу лицо его обретало свой обычный цвет.

– Я попросил бы вас... проследовать за мной в каюту этой леди, чтобы своими глазами убедиться в ее состоянии.

– Лорд Пембрук, – капитан заметил, что во рту у него начало горчить: от злости печень разгулялась, – мало того, что вы доставили на борт судна женщину, мало того, что вы не поставили меня в известность о ее положении, так теперь вы желаете еще, чтобы я стал восприемником ее ребенка!

Он сделал шаг-другой в сторону лорда Пембрука, но тут волна, высоко подняв, резко опустила тяжелое судно, и даже привычному ко всему капитану оказалось непросто устоять на ногах.

– Нет, милорд! – крикнул капитан прямо в лицо Пембруку. – Я, конечно, состою у вас на службе, но всему есть предел!

– Она умирает, капитан Таггарт!

Лицо Пембрука сделалось пепельно-серым. Таггарт заметил это как бы между прочим, потому что в этот момент свирепый вест, обретший ураганную силу, окатил все судно миллионом мельчайших брызг.

– Что?! Клянусь сатаной, Вельзевулом и Люцифером! – Таггарт окончательно вышел из себя. Мертвый матрос на борту – это еще куда ни шло, это даже в порядке вещей, но мертвый пассажир... Тем более, леди, беременная леди, которая умерла во время родов? Видит Бог, это пахнет крупными неприятностями! Помимо всего прочего капитан нисколько не сомневался, что, стоит им пристать к берегу, как лорд сразу перестанет быть столь сдержанным и предупредительным.

Таггарт решил сделать хорошую мину при плохой игре. Он еще раз перепроверил курс, которым шел «Тандебёрд». «Не стану я испытывать судьбу», – подумал он.

– Пойдемте, милорд, – сказал он, вполне овладев собой. – Только знайте, у меня всего десять минут на это, не больше. Я нужен галеону.

Входя в узкую каюту, Пембрук споткнулся и едва не растянулся во весь рост на полу. Появившийся вслед за ним Таггарт первым делом обратил внимание на толстуху с большой бородавкой на носу: она сидела посреди каюты у стола.

– Э-э-э... это миссис Блумсдэйл, акушерка! – представил Пембрук.

Акушерка коротко кивнула ему, привстав и придерживаясь рукой за бимсовую кницу. Она, судя по всему, не выносила мужчин, неизвестно откуда появляющихся у постели роженицы.

– Я капитан Таггарт, – проворчал Таггарт, даже не стараясь предстать вежливым джентльменом. – Окажите мне любезность отступить на шаг в сторону, чтобы я мог увидеть миледи...

Обойдя толстуху, он приблизился к подвесной койке. Отдернул занавеску. На краю койки, широко расставив ноги, сидела бледная, как смерть, женщина. Она была вся в поту и с трудом дышала. Платье ее задралось, живот сильно выпирал, напоминая огромный арбуз. В сумеречном свете каюты ее бедра отливали белизной.

– Остановитесь! – голос акушерки без труда заглушил рев ветра. – Вы сколько угодно можете быть капитаном, но приличия не позволяют даже взглядом нарушить покой роженицы. – Она уперлась руками в бока. – Пока Энели Блумсдэйл живет и дышит, она не позволит жадным мужским глазам ощупывать плоть страдающей женщины!

Таггарт сильно удивился. До сих пор никто не смел разговаривать с ним в подобном тоне. У него просто руки зачесались взять да и вышвырнуть эту особу за борт, но он отдавал себе отчет в том, что сейчас не время и не место устраивать скандал. Ее широкое лицо походило на маску и чем-то напоминало лицо ацтекского воина в полном вооружении, который, вырезанный из дерева, украшал бушприт их галеона. Капитан вообразил себе, что вместо деревянной статуи индейца там висит акушерка. Эта мысль его развеселила.

– Вы совершенно правы, я капитан этого судна, – громко подтвердил он. – И поэтому я требую от каждого, кто находится на борту, чтобы он досконально владел своим ремеслом. Это относится как к опытным офицерам, так и к матросам-первогодкам, – в его голосе появились угрожающие нотки. – И уж в самую первую очередь это относится к акушеркам. Ответьте мне, мисс Блумсдэйл, что вам мешает справиться с задачей, для выполнения которой вы появились на моем корабле?

Акушерка только слюну сглотнула. Таггарт настойчиво вел свою линию дальше:

– Ответьте мне, почему вы отрываете меня от дела и не даете спасать галеон?

– Дело в том, капитан Таггарт, – вновь обрела дар речи акушерка, самоуверенности у которой резко поубавилось, – что, как, может быть, вам известно, при нормальном течении событий плод лежит головкой вниз. А в данном случае – нет, и в этом вся сложность. Околоплодные воды отошли несколько часов назад, и с тех пор бедняжка испытывает страшные боли.

2
{"b":"447","o":1}