A
A
1
2
3
...
55
56
57
...
146

– Так-так, – по виду Орантеса было заметно, что он ни одному слову Озо не поверил. – И дальше?..

Озо пожал плечами.

– Он шел медленно, видно, Он уже долго был в пути.

– Он уже долго был в пути... – повторил за ним Орантес, который, казалось, все больше укреплялся в некой мысли. – А может, он шел так медленно потому, что далеко пешком ходить не привык?

– Не знаю, сеньор. Во всяком случае, он хромал.

Антонио захихикал:

– Представьте себе: наш Иисус Христос – хромой!

– Заткнись! – прикрикнул на него Орантес.

– Извини, отец!

– Говоришь, значит, хромал Господь наш Иисус? – вернулся к расспросам Орантес. – И в какую же сторону он захромал, Озо?

– Он пошел по дороге, ведущей в Досвальдес и Сан-Кристобаля.

– Ты хочешь сказать, что видел его до развилки дорог?

– Да, сеньор.

– А то, что это мог быть обыкновенный человек из крови и плоти, – ты не допускаешь?

Некоторые из зевак при этих словах рассмеялись и стали толкать друг друга локтями. Разговор принимал интересный оборот. Орантес вот-вот выведет этого хвастуна на чистую воду. Даже миленькая Нина захихикала. Увидев это, Озо испугался. Надо убедить собеседника в правдивости своих слов. И вдруг нашелся прекрасный аргумент:

– Все это я уже рассказал в инквизиции, и там мне поверили! – воскликнул он.

– Как это? – ошеломленно переспросил Орантес.

– Инквизиция обвинила Иисуса в том, что он еретик! – чтобы придать своим словам веса, он закивал головой.

Из толпы послышался невнятный ропот. Слово «инквизиция» у них связывалось с пытками, с сожжением на костре, со смертью. Кем бы ни оказался тот, кого встретил Озо, если он оказался в лапах инквизиции, ему предстоят неописуемые муки.

– Ха-ха-ха! – вдруг разразился хохотом Орантес. – Ха-ха-ха! Вот так здорово! – он с такой силой хлопнул Озо по плечу, что у того даже ноги подогнулись. – Ну, ты парень не промах!

Он энергично отодвинул Озо к самой стене и повернулся к собравшимся:

– Все это была шутка! – весело воскликнул он. – Расходитесь по своим делам, люди добрые! Этот самый Иисус – один из моих дальних родственников! Озо просто захотелось покрасоваться немного. Ну, что с него возьмешь – молодо-зелено! Ха-ха-ха!

– Да нет же, я... – начал было Озо, но тут один из близнецов сильно пнул его ногой: молчи, мол.

Зевакам потребовалось некоторое время, чтобы уяснить смысл слов Орантеса. Гневу многих не было предела:

– Разве такими вещами шутят?! – возмущалась дебелая служанка, стоявшая недалеко от Озо.

– Мыслимое ли это дело?! – поддержали ее другие женщины.

– Не будьте такими уж строгими! – Орантес выступил вперед и снова стал уговаривать собравшихся разойтись. – Время уже позднее, а вы еще покупок не сделали. Что скажут ваши мужья, когда голодные придут домой, а на столе не будет ужина?

Постояв еще недолго на площади в нерешительности, женщины начали расходиться по домам.

– А теперь поговорим с тобой с глазу на глаз, – Орантес пристально посмотрел на Озо. – Ты сейчас расскажешь мне все сначала! Смотри, ни одной мелочи не упусти! И не сочиняй, чего не было! На сегодняшней торговле можешь поставить крест...

В ту ночь Орантес долго лежал без сна. Его мысли все время кружили вокруг того молодого человека, которого они встретили в компании Эмилио. Все, о чем рассказал Озо и каким он описал того, кто ему «явился», – все это напоминало Витуса. Не исключено, парень попал в лапы инквизиции. А что, очень даже может быть... Разве не упоминал Витус в свое время, что собирается в Сантандер, а когда сам он, Орантес, несколько недель спустя попал в Сантандер, все его расспросы о Витусе ни к чему не привели. Никто ничего не слышал о молодом человеке, который хотел отправиться на судне в Англию. Имя Витус тоже никому ничего не говорило...

А если его страшная догадка верна и Витуса держат в своей тюрьме инквизиторы, как ему помочь? Что для этого сделать? Несколько часов Орантес провел в тягостных размышлениях. Лишь под утро, когда уже близился рассвет, ему пришла в голову спасительная мысль... И он забылся беспокойным сном.

ЕПИСКОП МАТЕО

Этот человек обвиняется в том, что в него вселился дьявол! Вы, аббат Гаудек, вольны с наилучшими намерениями и чистой совестью вступаться за этого юношу, однако вам неизвестны ни особенности, ни святые задачи процессов инквизиции, не имели вы также возможности узнать, какие разные обличья способен принимать дьявол!

...Вновь и вновь приношу Вашему Всекатолическому Величеству глубочайшую благодарность за доверие, которое было оказано Вашим Величеством мне после того, как Его Святейшество Папа Римский Григорий XIII со всемилостивейшего Вашего Величества согласия назначил меня новым верховным инквизитором Кастилии, чтобы раз и навсегда покончить со всеми и всякими проявлениями ереси на севере Вашего королевства. Я счастлив сообщить Вашему Величеству, что Всемогущему Господу нашему было угодно, чтобы святая Католическая церковь одержала над еретиками полную победу...

Перо, легко скользившее по пергаменту и оставлявшее на нем замысловатые завитушки, на какой-то миг прервало свой бег, его снова обмакнули в изящную чернильницу, и оно снова побежало по бумаге.

...будучи преданным Вашему Величеству ревностным католиком, позволю себе сообщить, что вверенная мне территория благодаря моим бдениям и стараниям может считаться практически очищенной от еретиков. Все мараны, мориски и протестанты были Богом и миром призваны к ответу. В соответствии с законом им предъявлено обвинение, они подвергнуты дознанию и пыткам, предусмотренным судопроизводством инквизиции, и наказаны за свои грехи.

Благодаря этим богоугодным мерам королевство – а тем самым Ваше Величество – получит в свое пользование денежные средства, золото и некоторые земельные наделы.

Так, у маронов было конфисковано 161-342 дублона, что вызвало вопли негодования у всего североиспанского еврейства. От морисков, которые на самом деле оказались маронами и лишь по наущению своих вождей перешли в единственную праведную веру, государственная казна получит еще 87991 дублон. И, наконец, протестанты, весьма малочисленные, привнесут в казну скромные 1478 дублонов. Тем самым Вы можете в совокупности рассчитывать на 250811 дублонов, которые в конце этой недели под строжайшей охраной будут отправлены в Мадрид.

Писавший эти строки скрыл, что позволил себе оставить для церкви – и для себя самого, конечно, – порядочную толику конфискованных сумм. Как-никак в Священном Писании, в Евангелии от Матфея, глава 22, стих 21, приведены слова Иисуса: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу».

Так что церкви, как представителю Бога, и ему самому, как представителю церкви, какая-то часть положена. И притом достаточно внушительная, как он понимал. Однако все-таки разумнее будет не распространяться по этому поводу.

Он снова оторвал перо от пергаментного листа и снова обмакнул его в чернильницу.

...я позволю себе также сообщить с величайшим почтением Вашему Величеству, что после моего назначения на пост верховного инквизитора Кастилии вместо доминиканского священника Игнасио Гонселоде я незамедлительно отправился в город Досвальдес, чтобы с положенной строгостью завершить процесс дознания над последними еретиками, державшимися в тюрьме этого города. Однако, к моему полному удовлетворению, здесь пришлось установить полную невиновность трех еврейских торговцев, которым было предъявлено обвинение в том, что они якобы занимались торговлей на иберийском полуострове. Это братья Хабакук, Давид и Соломон из семейства Хеброн.

Глава этого семейства некто Якоб Хеброн живет с остальными родственниками на балеарском острове Менорка, откуда жертвует нашей матери церкви значительные суммы. Всеподданнейше прошу Вас позволить перевести в казну Вашего Величества соответствующие суммы.

Для ознакомления со всеми конфискованными и полученными мною денежными суммами и иными поступлениями почтительнейше позволю себе приложить нижеследующий список.

Что касается моих дальнейших планов, то позволю себе сообщить Вашему Величеству, что задача по искоренению ереси в северной части страны может считаться завершенной, если не считать двух-трех оставшихся на сегодняшний день открытыми дел. Надеюсь на Вашу благосклонность и удовлетворение. Рассчитываю, что завтра или послезавтра я оставлю город, в котором сейчас нахожусь и пишу эти строки, и направлюсь в Сантандер, чтобы там продолжить и по возможности завершить борьбу с ересью.

Молюсь за здоровье Вашего Величества, желаю Вам совершеннейших благ и остаюсь до последнего вздоха Вашего Величества верным слугой. Матео де Лангрео-и-Нава, епископ Овьедо.

Досвальдес, 3 августа anno Domini 1576.

56
{"b":"447","o":1}