ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец, Церутти распилил ящик пополам. Он подошел к нему вплотную и встал так, что прикрыл место распила своим телом. Театрально раскинув руки, он неразборчиво пробормотал какое-то заклинание и резким движением сорвал с ящика черный шелк.

Никаких следов того, что ящик пилили, не было. Из него грациозно выпрыгнула Майя, живая и невредимая.

Все вскочили на ноги и оглушительно захлопали, потому что того, что они увидели, на самом деле быть не могло. Просто не могло быть, и все! Невозможно распилить человеческое тело пополам, а потом взять и склеить или собрать его заново. Или его вовсе не распиливали? Если так, то как Церутти удалось с такой легкостью и непостижимым совершенством обмануть человеческий глаз?

Зрители хлопали, хлопали и никак не могли прийти в себя от изумления.

– Это граничит с колдовством, дети! – в восторге говорил Орантес своим отпрыскам.

– Ради Бога, не упоминайте слова «колдовство»! – откуда ни возьмись, рядом с ними оказался Артуро. – К этому слову инквизиция Кастилии относится с особой подозрительностью.

– Кому знать об этом, как не нам! – поддержал его Магистр. – Но я думаю, что не ошибусь, если скажу вам, что искусство вашей труппы нас потрясло!

– Что ж, – пожал плечами польщенный Артуро, – благодарю вас, только должен заметить, что Artistas unicos не моя труппа. Мы все равноправные артисты, которых свел случай.

– Но ведь вы в представлении заняты больше других, – удивился Витус. – Вы выступаете как жонглер, объявляете отдельные номера, заботитесь о ночлеге и воде для всех артистов...

– Кто-то должен всем этим заниматься, и я делаю это с удовольствием, – Артуро жестом руки подозвал девушку-цыганку. – Если угодно, Тирза предскажет вам будущее: она читает по ладони.

– Нет, нет, благодарю, в этом нет нужды, – Магистр даже спрятал руки за спину. – Я вовсе не стремлюсь узнать, что меня ждет после всего, что со мной уже случилось.

А вот Орантес вытянул прямо перед собой жилистую правую руку:

– Что ж, а я не против, сеньорита! Мне просто не терпится узнать, что же меня ждет.

– Прошу вас, следуйте за мной, сеньор, – проговорила певучим голосом Тирза. – Предсказания я делаю только в повозке, – и она указала рукой в сторону одного из фургонов, где жила вместе со своим отцом.

Ана подхватила мужа под руку:

– Я с тобой.

Задумчиво глядя вслед Тирзе, Орантесу и Ане, Магистр сказал:

– В вас заметна склонность к идеализму, Артуро! Скажите, давно вы занимаетесь тем, что...

– Нет, господин Магистр, – перебил его Артуро, догадавшись, куда он клонит. – Это стало моим уделом года три назад. Прежде я был maestro di scherma.

– Не понял?

– Учителем фехтования. И преподавал это искусство в фехтовальной школе во Флоренции. Я итальянец, как вы могли заметить уже по тому, что по-испански я говорю с акцентом.

– Тут вы правы, ваше произношение от чистого испанского отличается. Однако почему же вы не преподаете больше эту науку?

– Почему я больше не maestro di scherma? О, это вызвано обстоятельствами, которые коснулись не только меня, но и всех моих братьев по цеху в странах Европы. Это довольно-таки длинная история. Угодно будет вам узнать ее?

– Да, меня это очень интересует. Я такие истории обожаю! Давайте присядем на траву, поближе к детям.

– Согласен, – Артуро с готовностью последовал за ним. Скользнул взглядом по детям Орантеса, которые развлекались тем, что изо всех сил дули в полые травинки, издавая немыслимо противные звуки, и принялся рассказывать:

– Итак, вам, разумеется, известно, что в начале XIV века военная техника значительно обновилась, Появились пистолеты и мушкеты, чьи пули шутя пробивали рыцарские доспехи. После чего господа в доспехах свою прежнюю неуязвимость потеряли. Рыцарский клан приходил в упадок, зато все большим влиянием стали пользоваться города. Появились тяжелые орудия, с помощью которых можно было оборонять городские стены, а легкое личное оружие давало преимущество в ближнем бою. Меч – в большинстве своем оружие чрезвычайно тяжелое, часто предназначенное для обеих рук сразу, уступил место шпаге – узкому клинку, обладатель которого использовал его для молниеносных атак.

Он ненадолго умолк, потому что квакающие звуки, выдуваемые из полых травинок, стали невыносимо громкими. А потом продолжил:

– Каждый горожанин, требовавший к себе уважения, начал обучаться фехтованию на шпагах и рапирах. Во многих столичных городах, подобно цехам ремесленников, стали образовываться союзы фехтовальщиков; школы фехтования росли повсеместно, как грибы после дождя.

– Но ведь это очень даже хорошо! – воскликнул маленький ученый.

– До какого-то времени так оно и было, но в последние десятилетия стали формироваться разного рода военные объединения, которые взяли на себя защиту горожан, после чего необходимость в самозащите отошла на второй план, – Артуро вздохнул. – В общем, теперь купцам и ремесленникам нет необходимости овладевать фехтовальным мастерством. По крайней мере, многие из них так полагают.

– Понимаю, – сказал Витус. – Жаль, что ваш талант теперь не востребован.

Артуро улыбнулся:

– Это не совсем так. В такие смутные времена мое искусство может очень даже понадобиться. Однако в большинстве случаев я вполне обхожусь своим дуссаком.

– Что это такое – дуссак? – с любопытством спросил Магистр.

И в ту же секунду он услышал пронзительный звук, резавший слух. Он с досадой оглянулся и увидел блестящие от радости глаза Гаго: это он с помощью своей сросшейся верхней губы извлек из стебелька такой противный звук.

– Дуссак – это деревянный предмет для фехтования. Говорят, будто когда-то им пользовались в Богемии во время показательных фехтовальных турниров, а потом он распространился в Италии и Германии.

– А вы не боитесь, что противник рассечет своим стальным клинком ваш деревянный? – спросил Витус.

– Нет. При всей своей скромности смею заметить, что для моих противников я фехтую чересчур быстро, и, даже если во время выпада их стальной клинок и коснется моего деревянного, он его не расщепит, потому что дуссак сделан из фернамбука.

– Из фернамбука?

– Так называется особо прочное дерево, произрастающее в Новом Свете, большей частью в Бразилии. Таким оружием очень хорошо защищаться, не опасаясь при этом нанести рану противнику или сопернику. Единственное, что остается после ударов моего дуссака, – это синяки или, в худшем случае, сломанное ребро. Однако этого вполне достаточно, чтобы получивший такой урок надолго его запомнил. Смысл этого урока – никогда не следует недооценивать противника.

– Никогда не следует недооценивать противника. Как это верно сказано! – Орантес, подошедший к ним в этот момент вместе с Аной, подхватил на лету последние слова Артуро. Крестьянин был в самом хорошем расположении духа. Наверное, Тирза, гадая ему по руке, предсказала что-то особенно хорошее.

– Но и голод недооценивать не стоит! У меня так бурчит в брюхе, что я хочу немедленно вернуться домой. Я...

Пронзительный звук заглушил его голос.

– Тише, черт вас побрал! – заорал он, но когда он заметил, что виновник этого безобразия Гаго, черты его лица смягчились. – Так о чем я? Ах, да! Женушка, скажи-ка, что у нас будет на ужин?

Пока Ана перечисляла, он с силой тряс руку Артуро:

– Спасибо вам за представление! Оставайтесь здесь, сколько пожелаете, это я уже говорил. Только обязательно дайте нам знать, когда решите продолжить путь. Бог вам в помощь!

– Я тоже благодарю вас, сеньор Орантес, – Артуро низко поклонился.

Он задумчиво смотрел вслед Орантесу и его семейству, когда к нему подошел Анаконда.

– Я бы не очень удивился, – сказал он, – если бы в ближайшие дни в нашей труппе стало больше народа...

– Ну, так, теперь я чувствую себя куда лучше, – объявил Орантес, с удовольствием откидываясь на спинку стула. – Ужин был и обильным, и вкусным, женушка.

78
{"b":"447","o":1}