ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ана покраснела от удовольствия. Она сварила бобы, приправив их салом, и все зачерпывали еду деревянными ложками из огромной миски, стоявшей посередине стола. У каждого члена семьи была собственная ложка. Все ели молча и неторопливо. Так уж было заведено за столом у Орантесов: хочешь вдоволь и вкусно поесть – не отвлекайся.

Хозяин дома взял в руки лепешку размером с крышку кадушки, разломил ее и дал каждому по ломтю. И все принялись подбирать пресной булкой остатки еды из миски.

– Дай мне бутылку с вином, Антонио.

Один из близнецов немедленно принес вино.

Орантес налил Витусу, Магистру, близнецам и себе самому.

– Хочешь вина, жена?

– Нет, муж мой! – она подняла руку.

– Хорошо, – Орантес взял стакан и поднялся со своего места. – Я хочу выпить за хороший урожай зерна в этом году и благодарю за это Всевышнего. Не будь на то Его милости, нам не собрать бы такого урожая. И вообще, за все, что у нас есть, мы благодарны Ему, в том числе и за этот ужин. – Как всегда практичный, Орантес одним ударом прихлопнул сразу двух мух. – Будем здоровы! – В несколько глотков он опустошил свой стакан; все сидящие за столом последовали его примеру.

– А нет ли какого-нибудь другого повода, чтобы выпить? – спросил Магистр, указывая на пузатую бутылку. Они с Витусом уже достаточно хорошо изучили Орантеса и понимали, что он воскресным вечером потребовал вина не только для того, чтобы отметить хороший урожай.

– Ну, как бы это сказать... – неожиданно для всех, в том числе и для самого себя, Орантес не находил нужных слов. – Я думаю, друзья мои, нам не так уж много вечеров предстоит провести вместе.

– С чего ты взял?

– Ну, да... Короче, эта цыганка, Тирза, наряду со всякой чепухой, которую они несут каждому, кто горазд их послушать – насчет здоровья, счастья, денег, долгих лет жизни и всего такого прочего, – кроме всей этой ерунды, которую, признаюсь, слушать приятно, предсказала мне, что вскоре два человека оставят мой дом и отправятся в путь с ними, с циркачами, значит. Мне не пришлось долго гадать, о ком идет речь, тем более, что Витусу все равно нужно в Сантандер.

– Верно, – кивнул Витус. – Если бы мы могли отправиться туда в компании с циркачами, это было бы идеально.

Орантес потянулся к миске с оливками.

– Выходит, я в своих предположениях не ошибся?

Витус обменялся взглядами с Магистром. Они это еще не обсуждали, однако было совершенно ясно, что, если такая возможность представится, ее надо обязательно использовать.

– Если бродячие артисты нас возьмут, мы поедем с ними, – ответил Витус за обоих.

После этого Орантес долго не произносил ни слова.

– Налей нам еще по стакану, Антонио, – сказал он наконец совсем тихо. – Ничего вечного не бывает, но я все-таки рассчитывал, что вы задержитесь у нас подольше.

– И я тоже, – грустно кивнула Ана. – Я тоже немного выпью.

Орантес снова обратился ко всем, подняв стакан:

– Будем здоровы!

Когда все поставили стаканы на стол, Антонио подал голос:

– Послушай, отец!

– В чем дело? – Тон обращения одного из близнецов заставил Орантеса насторожиться.

Антонио переглянулся с Лупо. Тот кивнул, как бы ободряя брата.

– Отец, мы с Лупо... Мы хотели бы... – он умолк, уставившись в столешницу. Потом взял себя в руки и снова начал:

– Отец, мы хотели бы...

Но договорить до конца смелости не хватило.

– Что вы там хотите? Что вам взбрело в голову? Что вы меня мучаете? – терпением Орантес не отличался.

Сейчас все смотрели на Антонио.

– Отец, мы с Лупо хотели бы сопровождать Витуса и Магистра, когда они поедут в Сантандер.

– Что такое?.. – Орантесу показалось, будто он ослышался. Ана, предчувствуя худое, сделала остальным детям знак – идите, мол, спать.

Когда дети вышли из комнаты, Лупо решительно поддержал брата:

– Это было бы для нас хорошей возможностью узнать мир, отец.

– И слушать не желаю!

– Отец, – снова начал Антонио, – мы только съездим в Сантандер, побудем там недолго и сразу вернемся домой. Клянемся Пресвятой Девой Марией!

– Вы нужны мне в поле.

– Но, отец, ты ведь сам сказал, что урожай у нас хороший и что он почти весь уже собран. А до сбора оливок мы обязательно вернемся!

Антонио, как бы ища помощи, обратился к Витусу и Магистру:

– Вы ведь не против, чтобы мы поехали с вами?

– То, чего хотим мы с Магистром, не важно, – возразил Витус. – Поедете ли вы с нами или нет, волен решать ваш отец и больше никто.

– А я говорю нет!

– Отец, нам по шестнадцать лет, мы больше не дети. Скоро нам все равно уходить из дома, потому что одно хозяйство всех нас не прокормит, когда придет пора жениться, – сделал еще одну попытку Лупо.

– А я говорю нет – и баста! Это мое последнее слово! – Орантес резко встал, на виске у него вспухла жилка. Широко шагая, он вышел из комнаты.

В дверях он остановился и оглянулся:

– Слишком опасно это путешествие. Мы все время будем тревожиться за вас.

С этими словами он удалился в родительскую спальню.

– Ничего не выйдет! – тяжело вздохнул Лупо. – Мы сделали все, что могли.

– Ваш отец не привык, чтобы ему так перечили, – вступилась за мужа Ана. – И, кроме того, в его глазах вы пока все же мальчишки.

– Мы уже почти мужчины! – в сердцах проговорил Антонио. – Говорят, будто в Голландии протестанты призывают под ружье пятнадцатилетних, чтобы они сражались против наших, а вы не позволяете нам просто съездить в Сантандер.

– Не надо сравнивать разные вещи, – Ана продолжала поддерживать мужа.

А про себя подумала, что Лупо был прав, когда сказал, что одного их урожая в ближайшем будущем на всех не хватит. Дети, конечно, Божье благословение, как любит повторять их священник во время проповедей. Кроме как на них, в старости рассчитывать не на кого. Но когда в семье детей много, бедному арендатору вроде Орантеса недолго и по миру пойти с сумой. Дон Альваро, несмотря на все свое добросердечие, не станет вникать в причины, когда ему не заплатят сполна. И вообще, если хорошенько подумать, для молодого человека нет ничего лучше, чем познать мир. Может быть, в городе они приглядят для себя какое-нибудь толковое занятие, ремесло.

Ана вздохнула:

– Попозже, перед сном, я попытаюсь поговорить обо всем этом с вашим отцом. Но заранее ничего не обещаю.

Она тоже поднялась:

– Спокойной ночи, сеньоры. Спокойной ночи, мальчики. Идите спать, завтра предстоит много дел.

Она вышла из комнаты, чтобы перед сном еще раз осмотреть, все ли в порядке в доме.

Вернувшись вечером с поля – за целый день мужчины ни о чем серьезном не обмолвились и словом, – они собрались за ужином в кругу семьи. Отец был не в духе, и его настроение оказалось заразительным. Все в основном помалкивали. Попытка жены расшевелить Орантеса закончилась ничем. Он упорно отмалчивался.

После благодарственной молитвы это всеобщее молчание сделалось невыносимым для Аны. Как и накануне, она довольно рано отправила сыновей спать. Потом быстро убрала со стола ненужную посуду и подсела к мужу.

– Так дело дальше не пойдет, Карлос Орантес! – она строго глядела ему прямо в глаза. – В этом доме всегда все обсуждалось совместно, и семья всегда приходила к согласию. Это придавало нам сил. Я хотела бы, чтобы и в этот раз мы поступили точно так же.

– Но согласись же, женушка, что такое путешествие будет очень опасным...

Кто-то громко постучал в дверь.

– Гром и молния! Кто там еще заявился! – пробурчал Орантес, которому эта помеха пришлась как раз кстати, потому что он почувствовал, что в вопросе о поездке близнецов в Сантандер семья не на его стороне. – Открой-ка, Антонио!

Это оказался Церутти. Фокусник и сегодня был весь в черном. Это, наверное, его любимый цвет.

– Я не задерживать долго, – проговорил он на ломаном испанском. – Желаю добрый вечер.

Его птичьи глазки остановились на Антонио и Лупо.

79
{"b":"447","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Третье отделение при Николае I
Мой звездный роман
Кастинг на лучшую любовницу
Книга воды
С чистого листа
Тенеграф
Дом потерянных душ
Охотник на кроликов