A
A
1
2
3
...
82
83
84
...
146

На другой день они оставили место стоянки между Белорадо и Бравиской и отправились на север. Дорога оказалась весьма извилистой и проходила по местности, почти сплошь поросшей густыми лесами, которые перемежались с убранными уже полями. То там, то тут попадались небольшие деревушки с приземистыми домами. Повозка Витуса снова была впереди, поскольку Артуро не счел нужным что-либо менять в колонне. На рассвете он приблизился к цыганской повозке и постучал.

– Иду! – с покрасневшими от усталости глазами Витус добрался ползком до двери вдоль тяжелого шерстяного одеяла, из которого Тирза накануне вечером сделала перегородку. О сне этой ночью не могло быть и речи. Тирза все время плакала, тихонько, правда, чтобы не мешать ему, но он поймал себя на том, что именно поэтому прислушивался к каждому звуку.

Он попытался было отвлечь и успокоить ее, рассказывая ей разные истории обо всем на свете. Медленно, очень-очень медленно она приходила в себя, вслушиваясь в то, о чем он говорил, а потом и сама рассказывала ему немного о своей семье, пока, наконец, на рассвете, он не догадался по ее ровному дыханию, что девушка уснула.

– Кто там?

– Это я, Артуро! Ко мне только что приходил доктор. Он изъявил желание ехать с вами в одной повозке. Хочет сидеть рядом с тобой на облучке. Он считает, что для Тирзы это опасно. Пусть, мол, остается внутри повозки. Учитывая события вчерашнего дня, в его словах есть резон.

– Честно говоря, я предпочел бы в таком случае сидеть на облучке один.

– Нет, это плохо. Как-никак две пары глаз видят лучше одной.

– Хм... А кто поедет в повозке доктора? – поинтересовался Витус.

– Антонио.

– Все равно я предпочел бы иметь рядом на облучке более приятного напарника. Почему бы Анаконде не пересесть ко мне, а доктору к тебе?

– Справедливый вопрос, я и сам задавал его себе. Собственно говоря, есть одна-единственная причина: будучи медиком, ты нашел бы с Бомбастусом много общих тем для бесед.

– Вот как...

– А почему бы и нет? Может быть, обсудили бы проблему шести живительных соков или проблему еще черт знает чего?

– Что ж, я не возражаю, – вздохнул Витус.

Около полудня они выехали на довольно широкую, но разбитую дорогу, служившую, скорее всего, для отгона скота. Среди множества отпечатков копыт Витус различал оставленные овцами, коровами и ослами. Дорога становилась все бугристее, и ему было непросто управлять повозкой, чтобы ее не слишком трясло. Но вот он наехал на большой камень, отчего задралось переднее колесо. Доктор потерял равновесие и навалился на Витуса, схватив его за руку.

– Прошу прощения...

– Ничего, ничего, – Витус старался быть вежливым. – Вы же не виновны, что дорога такая плохая.

– Это правда, это правда... – доктор бросил на Витуса взгляд из-под припухших век. Потом повернулся назад и произнес сквозь узкую щель в коробке на повозке: – Я очень надеюсь, что вы не испытываете чрезмерных неудобств, юная Тирза? – голос его звучал медоточиво. Не получив ответа, доктор продолжал рассуждать, как ни в чем не бывало: – На что только ни согласишься, лишь бы помочь бедным крестьянам.

– Хм, – Витус не нашелся с ответом.

– Говорят, вы обладаете некоторыми познаниями в медицине, – сделал очередную попытку завязать разговор доктор. Его веки слегка приподнялись. – Я получил свой диплом Doctorus medicinae[21] в университете Толедо summa cum loudae[22], если вам угодно знать.

– С чем вас и поздравляю.

– Я некоторое время преподавал там, будучи магистром. Вам, конечно, известно, что это значит?

– Известно.

Не обращая внимания на ответ Витуса, Бомбастус Зануссус продолжил:

– В качестве магистра вы имеете право читать лекции студентам и обучать их искусству делать операции. Достойная задача, как вы понимаете.

– Об университете Толедо я наслышан, – заметил Витус. – Наряду с университетом Кордовы это самый знаменитый медицинский центр во всей Испании. К сожалению, к концу XI века слава Кордовы померкла, однако, насколько мне известно, Толедо по-прежнему остается средоточием медицинской науки.

– Это не подлежит сомнению. Вы, очевидно, тоже обладаете некоторыми познаниями в этой области?

– Разумеется. Но не такими обширными, как у вас. Что вы думаете о латинском издании «Al-Tasrif», принадлежащем перу Абульказиса?

– Ну, э-э-э... Это очень серьезный труд.

– Как-никак в нем содержатся в переводе с арабского все важнейшие тексты по медицине. Жерар Кремонский, который перевел их на латынь, сослужил огромную службу человечеству. Вы со мной согласны?

– Естественно.

– Этот труд оказал самое действенное влияние на развитие хирургической науки и во Франции, и в Италии. Вспомните о Париже и Падуе.

– Кому вы это говорите! – доктор откинулся назад, чтобы полюбоваться красотами природы. – Да-да, Жерар Кремонский, – сказал он, как бы припоминая. – Немцы – народ дотошный!

– Жерар Кремонский родом из Италии.

Веко доктора дрогнуло, и он вцепился рукой в плечо Витуса.

– Ха-ха-ха! Не удалось мне, значит, вас подкузьмить! Поздравляю, поздравляю, вы начитанный молодой человек!

– Это все пустяки по сравнению с вашей ученостью, уважаемый доктор!

– Что ж, когда науке служишь так долго, как я, поневоле выходит так, что превосходишь знаниями остальных. Это признавал сам Парацельс. Вам доводилось слышать о нем?

– Конечно.

– Так вот, о Парацельсе. Кстати, я познакомился с ним лет десять назад в Швейцарии. И, значит, Парацельс любил повторять: «Мой дорогой доктор, если есть во всем мире человек, чью ученость я ставлю превыше моей, то это вы!»

Витус промолчал, хотя его так и подмывало сказать, что Парацельс умер в самом начале сороковых годов.

– Единственное, что я ставлю в вину Ауреолу Теофрасту – так звали Парацельса на самом деле, – так это то, что он взял себе еще и имя Бомбаст. А ведь как раз это имя и подчеркивает единственные в своем роде знания!

И опять Витус промолчал.

– Между прочим, показывал ли я вам экземпляр моего «Nuntiatio», с которого я обычно начинаю свои выступления перед публикой?

Он, конечно, не делал этого, о чем отлично знал.

– Вот, – доктор достал из кармана многократно сложенный лист бумаги, расправил его и сунул Витусу прямо под нос. – Читайте!

Витус увидел длинный текст, аккуратно напечатанный готическим шрифтом.

Читающего эти строки да Благословит Господь.

Высокочтимая публика оповещается о том, что ей представляется прошедший испытания и сдавший необходимые экзамены ботаник и доктор медицины Бомбастус Зануссус, родившийся и проживающий в Толедо, где он обучался, преподавал и с превеликим искусством практиковал как в среде высокопоставленных пациентов, так и в среде простолюдинов, о чем в полной мере свидетельствуют полученные им высокие официальные отзывы.

Если кто испытывает затруднения, вызванные внешними обстоятельствами, например фистулообразные ракоподовные образования, воспаления горла и кишечника, глаукомы и слепоту, глухоту или кожные наросты, тот должен обратиться к нему лично.

Ему будет предложен и прописан в высшей степени эффективный Balsamum vitalis[23], предназначенный для употребления не только внутрь, но и для использования вовне. Тот, кто страдает от острых волей, воспалений кишечника и других телесных недомоганий, колик, поносов, разного рода дизентерии, пусть примет 25 капель бальзама с чайной ложкой меда. Помимо этого бальзам способствует излечению при лихорадке, при нагноении ран, при цинге, волях самого разного рода, кровотечениях, при шатании тела, при гниющих свищах, а также опухолях. При потемнении и покраснении глаз, равно как и горении, и раздражении оных. В последнем случае достаточно будет смазать их бальзамом или приложить к ним влажный компресс, чтобы через короткое время от этих волей избавиться.

Поскольку и женским пол подвержен многим заболеваниям, но по своей природной стыдливости избегает представать перед врачами, рискуя при этом подчас не только своим здоровьем, но и жизнью, то объявляем всем, кого это касается, что если вы опасаетесь обратиться к доктору лично, то можете явиться на прием к его ассистентке сеньоре Тирзе или принести ей свою мочу, после чего она вам скажет, какого рода заболевание вам присуще, поскольку она обучена для этого самим доктором.

Вот что может выть вам представлено или проведено:

операции, ампутации, прижигания, установление диагноза после анализа мочи, лечение травами, таблетками, порошками и разного рода сложными микстурами.

Благосклонного читателя этой афиши просят передать ее содержание знакомым.

Находящийся под покровительством его сиятельства князя Аррайо де Монтего доктор Бомбастус Зануссус проживает в... с... по... сего года от Р.Х.

вернуться

21

Доктор медицины (лат.).

вернуться

22

С отличием (лат.).

вернуться

23

Грубейшая ошибка при сочетании существительного среднего рода с прилагательным в форме мужского/женского рода говорит о том, что Бомбастус Зануссус, мягко говоря, не в ладах с латынью, что невероятно для человека с университетским образованием, а тем более врача.

83
{"b":"447","o":1}