ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А почему время так важно?

– Потому что в это время в лунном свете действуют космические силы.

– Ну, а дальше? – Витус посмотрел на Антонио.

– Как сорвешь омелу, надо ее листья мелко искрошить и набить ими темную бутылку. После чего туда же добавить тринадцать зеленых желудей.

– А потом?

– Потом бутылку наполняют сухим вином, затыкают пробкой и запечатывают жабьей слизью.

Витусу показалось, что у Антонио задрожали ресницы.

– Составить твой живительный эликсир довольно сложно.

– Ну, это я еще не обо всем рассказала. – Ей было не по себе. Правда, она обещала Витусу, что будет объяснять ему, из чего состоят ее лекарства, но не при всем же честном народе! Тирза не была уверена, что ее бабушка, мудрая знахарка, одобрила бы внучку. С другой же стороны, многие знахари считали, что лекарства цыган, передаваемые из поколения в поколение, предназначены для всех, кому они могут пригодиться, а не только для цыган. И продолжала объяснять:

– Бутылку следует закопать на двенадцать недель, да так, чтобы горлышко ее смотрело на восходящее солнце.

Сейчас Витус больше не сомневался, что Антонио вот-вот очнется.

– И какое же воздействие этот эликсир оказывает? – полюбопытствовал он. Ритуалы, сопровождавшие изготовление эликсира, его не очень-то убеждали, но о лечебных свойствах омелы он был наслышан.

– Этот живительный эликсир укрепляет защитные силы организма, в том числе и те, которые противодействуют смерти! Омела с ее таинственными силами приводит в равновесие все соки организма и укрепляет сердце. Она важнейшая изо всех известных целебных трав, о чем говорят и многочисленные ее прозвища: «колдовская травка», «метелка грозы» и «крестовая трава». Это только некоторые из них...

Веки Антонио чуть-чуть приоткрылись, что, между прочим, никто, кроме Витуса, не заметил, потому что все остальные внимательно прислушивались к словам Тирзы.

– Антонио! – воскликнул Витус. – Ты меня слышишь?

Тот, наконец, совсем открыл глаза.

– Что... такое... случилось? – проговорил он едва слышно.

– Урра-а-а! – Магистр был первым, кто понял, что произошло. – Он жив!

– Антонио! – воскликнул Лупо.

– Он опять с нами, си? – в голосе Церутти прозвучало огромное облегчение.

Все заговорили, перебивая друг друга.

Тирза взяла большую ложку и влила в рот Антонио свой эликсир. Потом еще и еще раз. Эликсир свое название «живительный» оправдал с честью: Антонио начал понемногу приходить в себя. Лицо слегка порозовело, он даже попытался приподняться на локтях.

Однако Тирза ласково уложила его на место.

– Не торопись, дружок, – сказала она. Это прозвучало почти по-матерински, хотя она была старше его от силы года на два. – Успеешь еще попрыгать и покувыркаться. Что в воздухе, что на земле. – И опять влила в него несколько ложек эликсира.

– Какая все-таки мерзость эта штука! – скривился раненый.

– Зато помогает.

Антонио обвел взглядом всех собравшихся. Взгляд его остановился на Лупо, который стоял с мертвенно-бледным лицом.

– У тебя что-нибудь болит, братец? – спросил он.

Лупо судорожно сглотнул, стараясь не расплакаться.

– Нет, у меня ничего не болит!

Они провели еще две недели в лагере неподалеку от Роденьи, и все это время погода, словно извиняясь за бесконечные дожди, стояла распрекрасная.

Теплое солнышко, регулярный прием пищи и не в последнюю очередь заботливое внимание Тирзы стали залогом того, что и Антонио, и Лупо окончательно восстановили свои силы.

Под руководством Церутти близнецы опять приступили к подготовке своего таинственного номера, а Витус окончательно стал преемником Бомбастуса Зануссуса.

На радость ему, у горожан вошло в привычку в 11 часов утра являться на прием к хирургу труппы Artistas unicos, чтобы полечиться от самых разных болезней. В основном они жаловались на ревматизм, подагру и боли в спине, а помимо того – на различные ушибы и вывихи. Для всех этих хворей у Тирзы находилось на удивление много разнообразных мазей, порошков и целебных микстур: цыганская медицина ее не подводила.

Не редкостью были и другие заболевания, в основном женские, которые Тирза лечила с помощью настоя пастушьей сумки, манжетки и овса. Им она как-то снабдила и Хуаниту, служанку доньи Евгении, от которой они и узнали, что помощник алькальда чувствует себя превосходно.

Когда Тирза с Витусом заканчивали прием больных, дороги их обычно расходились. Тирза вместе с Майей готовили все для еды, которую вечером варили в котле над костром, а Витус брал у Артуро уроки фехтования. Он делал успехи и научился довольно ловко обращаться с клинком.

В последние дни все меньше зрителей Роденьи приходило в лагерь Artistas unicos. То ли Витус с Тирзой поставили на ноги всех больных в округе, то ли все горожане уже назубок знали программу артистов цирка.

Поэтому однажды утром труппа сложила свой скарб, и караван повозок отправился в путь. Последний больной, юноша, испытывавший сильнейшие боли после ампутации правой руки, получил от Тирзы бутылку с целебным бальзамом, а Витус передал с ним письмо для дона Франсиско, в котором от имени всей труппы благодарил его за оказанное гостеприимство.

Они неспешно двигались вдоль западного берега Рудрона на север. За исключением повозки доктора все повозки следовали одна за другой в том же порядке, что и в последний раз: возглавлял колонну Витус, а замыкали Артуро с Анакондой. Хотя дни стали короче, погода оставалась солнечной и теплой. Рано утром все собирались на совместный завтрак, а потом ехали, пока солнце не оказывалось в зените, находили тенистое место для отдыха и вскоре вновь отправлялись в путь, чтобы незадолго до наступления темноты разбить где-нибудь лагерь на ночь.

Лишь изредка останавливались они у придорожных крестьянских дворов, чтобы купить домашнюю птицу, муку, сыр, бобы или, к примеру, полсвиньи. Когда выпадала такая возможность, выступали в своем вагенбурге[24] перед зрителями, причем из Магистра, уступившего свое место ассистента Витуса Тирзе, получился неплохой гимнаст. Еще в тюремной камере он продемонстрировал недюжинную сноровку в жонглировании шариками, а сейчас он эти свои способности усовершенствовал и даже выступал с сольным номером как антиподист: ложился на землю, поднимал ноги и балансировал пестрыми деревянными катушками, которые подбрасывал ему Артуро. Публика, которая прежде таких номеров не видела, встречала его восторженно.

Дойдя до берегов Эбро, артисты познакомились с несколькими крестьянскими семьями, которые упросили их пробыть здесь подольше, потому что выступления Artistas unicos были для них событием года.

Артуро, который все чаще привлекал Витуса для обсуждения важных вопросов, предложил ему прервать путешествие на четыре-пять дней, и не только чтобы доставить удовольствие зрителям из прибрежных деревень, но чтобы лошади подольше отдохнули. Они изложили свои соображения остальным членам труппы, и те согласились.

Витус использовал это время, чтобы подлечить нескольких пациентов с легкими недомоганиями. В основном жаловались на простуду, прострелы, головную боль и боли в конечностях. Но на второе утро к нему бросилась мать с ребенком на руках, который задыхался. Было видно, что он может вот-вот умереть от удушья, потому что даже ручонками почти не шевелил.

– Во имя милосердной Божьей Матери, сделайте что-нибудь, господин хирург, сделайте что-нибудь! Я совсем голову потеряла! – мать в отчаянии протянула ребенка Витусу.

Тирза поспешила на помощь, осмотрела головку малыша и обменялась быстрым взглядом с Витусом.

– По-моему, я знаю, что у него. В народе эту болезнь называют «глотошная»[25]. Это очень опасная разновидность лихорадки, при которой дыхательные пути настолько сужаются, что больной не получает воздуха и погибает мучительной смертью.

вернуться

24

Здесь: площадка, огороженная повозками, как стеной.

вернуться

25

Речь о дифтерии.

99
{"b":"447","o":1}