ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы рано встали, чтобы успеть до игры спокойно позавтракать. На установку, проводившуюся в тени развесистых кустов, ребята собрались, как это обычно бывает в дни ответственных состязаний, в сосредоточенном молчании.

Гавриил Дмитриевич рассказал план игры и объявил состав команды. Открыть чемпионат мира выпала честь – Анзору Кавазашвили, Геннадию Логофету, Альберту Шестерневу, Владимиру Капличному, Евгению Ловчеву, Виктору Серебрянникову, Кахи Асатиани, Владимиру Мунтяну, Гиви Нодия, Анатолию Бышовцу, Геннадию Еврюжихину.

Я следил, по давней привычке, за внешними признаками состояния футболистов. Одним из положительных симптомов является зевота. Помню, перед полуфиналом европейского чемпионата в Марселе у одного из руководителей, впервые выехавшего с футбольной делегацией, это вызвало недоумение. После установки он обратился ко мне с укоризненным вопросом: в чем дело, Андрей Петрович, такая игра, а участники на совещании зевают?

Он был очень удивлен, когда я ответил, что все в порядке, значит, к бою ребята готовы. В самом деле, это зевота ничего общего с апатией и скукой не имеет. Наоборот, она свидетельствует о небольшой нервозности, без которой волю к победе не разбудишь. Мы выиграли тогда три-ноль у сборной команды Чехословакии.

Такое состояние наблюдалось и перед отъездом на «Ацтека». Ребята позевывали, но ведь это только симптом. Рассчитывать на него – дело не надежное. Кто знает, где тут истина. Там же, в Мексике, Пеле выступил против психолога-врача: «Когда врач уверяет, что команда психологически к встрече готова, она, как правило, играет очень плохо»…

Но морально-волевой настрой никаких опасений вроде бы не внушал. Беспокоило другое: не было уверенности в передней линии команды. Ведь за три последних матча мы забили всего один гол. Правда, и защита пропустила один. Но все равно, такая результативность не веселила.

Ровно в 10.00 мы сели в свой автобус, каждый на свое, строго определившееся место. Так уж принято. Суеверие это или просто привычка, но не приведи бог, если кто-то сядет на чужое место. Настроение у «хозяина» будет испорчено. Затрещали полицейские мотоциклы. Приветливо помахали руками синьор Маноло Дельвади с супругой и заливистой руладой подал сигнал к отъезду общий любимец, черный пудель Цукки.

Несмотря на самые энергичные действия Чикуки по обеспечению нам беспрепятственного проезда, мы опаздывали. На дорогах творилось что-то невообразимое. Ни у одного стадиона мира мне не приходилось видеть такого скопления автомобилей, как на пути к «Ацтека». Средняя норма времени разъезда после матча – полтора часа. На открытие чемпионата мира, казалось, устремилось все несметное количество автомобилей мексиканской столицы. Делегация ФИФА во главе с сэром Роузом пробивалась к стадиону около двух часов. При нормальной обстановке на это понадобилось бы минут двадцать-двадцать пять.

Чикука с партнерами превзошел самого себя. Мы прибыли на стадион, когда мексиканские футболисты, уже раздетые, заходили в часовню, смежную с раздевалкой, помолиться мадонне о ниспослании победы. Нам как раз хватило времени, чтобы одеться и приготовиться к выходу на парад. А в этот момент Гранаткин, обеспокоенный ложным известием, что мы, чтобы сохранить силы, якобы не хотим выходить на торжественный церемониал, прямо из центральной ложи, прыгая через барьеры трибун «Ацтека», прибежал к нам в раздевалку для наведения порядка. Но Шестернев уже стоял во главе шеренги своих партнеров. И через минуту команда расположилась на разметке против центральной трибуны.

Трибуны гремели, звенели, шумели, трещали, кричали: «Ра-ра-ра!..» Вдруг на мгновенье все смолкли и стало жутко. Тишина напугала. Оркестр заиграл национальный гимн, и 100-тысячный хор запел. Измерить степень давления на психику игрока этого пения невозможно. Радио и телевидение не могут полностью передать атмосферу стадиона. Многоцветие флагов, транспарантов, вымпелов, шумовые эффекты многотысячных перекличек организованных групп болельщиков, барабанная дробь, завывание труб и трескотня трещоток, и все это под палящими лучами солнца, отвесно падающими на неприкрытые головы футболистов.

Кипящий котел страстей!..

На другой день – 1 июня – я отметил в своем дневнике:

«Вчера сыграли с Мексикой: ноль-ноль. Это была солнечная битва на „Ацтека“ – иначе не скажешь. Как сообщают газеты, на трибунах во время матча произошли два смертельных случая. В одном „виноват“ Кавазашвили. Когда Лопец бил головой по воротам и Анзор отбил, казалось бы, неизбежно проходящий в ворота мяч, то почитатель мексиканской команды не перенес разочарования – сердце у него разорвалось. Среди зрителей обмороки были не единичны. Кто-то, неудовлетворенный исходом матча, покушался на самоубийство.

Ноги у наших ребят были «чужие». По-видимому, раскованности в этой обстановке обрести не смогли. Газеты полны откликов на игру.

Стенли Роуз: «Мексика была ближе к победе, но русские не поддались»…

Корреспондент газеты «Эксцельсиор»: «За нас были солнце, высота, поле, народ, и все же мы не победили»…

Ральф Рамсей: «Русские выиграли у солнца и высоты»… И добавляет: «Если бы я был тренер, то не был бы удовлетворен игрой полузащиты»…

Диди: «Русские недостаточно двигались»…

Стефан Божков: «Кто проиграет Бельгии, не попадет в четвертьфинал».

Все они были по-своему правы. Но и у нас есть свое мнение. Все мы – и игроки, и руководители – сходимся на одном, что полученное очко для нас более ценно, чем потерянное.

Играли мы неважно. Но подавлены этим не были. Я убежден, что мы встречались с самым трудным противником в нашей подгруппе. Изможденные после игры, никто никуда не хотел идти. Приглашения на айс-ревю, в кино, варьетэ остались неиспользованными. Ребята потеряли в среднем по три килограмма веса. Руководство – по два с половиной. Все мы взвешивались до и после игры. Сидевший с нами вместе за столом Ловчев, обращаясь ко мне и Парамонову, тихо сказал:

– Вы говорили, что первому матчу надо отдать все силы – моральные и физические. Мы отдали их. Я сейчас и есть не могу. Добраться бы до постели.

Это хорошо. Никаких претензий к спортсмену, кроме похвалы, если он в борьбе отдал все свои силы. Но ведь Диди говорит, что русские недостаточно двигались. В чем тут дело: не смогли освободиться от груза перенапряжения?

Задуматься об этом меня заставил разговор с Бышовцем в перерыве матча. В первой половине игры Анатолий не оставил впечатления центрального нападающего, действующего с отдачей всех сил, играющего активно с мячом, и что не менее важно, без мяча.

Вдруг в душевой комнате, обращаясь ко мне, он сказал:

– Открываюсь без конца, чувствую, что легко убегаю, просто проскакиваю мимо противника – не дают, прошу, кричу: дай! – не дают! Ну, что делать, Андрей Петрович?

Я понял, что мы стоим на полярно противоположных точках зрения о происходящем на поле. Явление в футболе не редкое. Игрок думает, что он все делает верно и хорошо. А сторонний наблюдатель считает, что он все выполняет ошибочно плохо. Это я знаю по собственному опыту. Бывало идешь с поля с огромным чувством удовлетворения от своей игры, а в раздевалке тренер спрашивает: «Что с тобой сегодня, почему так неудачно сыграл?» Бывало и наоборот.

В данном случае, в душевой раздевалке «Ацтека» все мы находились на грани нервной напряженности. Любое возражение могло вызвать двухстороннюю вспышку. Я счел, что благоразумнее признать его претензию основательной и спокойно (чего стоило это спокойствие!) сказать:

– Ничего, продолжай так же, только прибавь, сколько можешь, движения.

Как показала вторая половина, вся наша команда немного «прибавила движения». Но этого не хватило, чтобы добиться победы.

Диди в своем анализе нашей игры смотрел в корень. Мы мало двигались.

В Чили, на мировом чемпионате наша команда в первом матче победила. Но это была пиррова победа, после нее мы недосчитались Дубинского, Метревели, Понедельника, Маслаченко, Гусарова. Сейчас все целы. Кроме того, мы не проиграли хозяевам поля, как это было в Швеции и в том же Чили.

56
{"b":"449","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Монстролог. Дневники смерти (сборник)
Другая Элис
Путь журналиста
Люди с безграничными возможностями: В борьбе с собой и за себя
Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума
Рождественские истории. Девочка из лунного света
Операция без наркоза
Столп огненный
Calendar Girl. Долго и счастливо!