ЛитМир - Электронная Библиотека

– Пруденс! Нельзя угрожать человеку тем, что приготовишь рагу из его овцы.

– Мама, мы с тобой находимся в глуши Девона. Лондонские правила здесь неприменимы. Позволь мне самой уладить овечью проблему, а ты занимайся подготовкой к открытию школы. – Пруденс расправила плечи. Она справится с капитаном своими методами. – Мама, что слышно о твоей подруге, леди Маргарет? Она обещала первой отправить свою дочь в твою школу.

Лицо матери опечалилось.

– Я собиралась сказать тебе...

У Пруденс екнуло сердце.

– Она отказалась?

– Я уверена, что, давая обещание, она не имела намерения его не сдержать. Должно быть, что-то очень серьезное заставило ее... Вот, почитай сама. – Она сунула руку в карман домашнего платья и протянула Пруденс крошечную записку.

– Ого! Какое длинное послание, – сдержанно сказала Пруденс, развернув записку. – Значит, она никогда не собиралась присылать сюда Джулию?

– Уверена, что собиралась. Но школа леди Чизуорт предназначена только для самых избранных... – Мать печально вздохнула.

– Ты расстроилась из-за того, что подруга, которую ты знала с шестилетнего возраста, предала тебя? Ты бы никогда не разочаровала подругу, которая приходила на помощь всякий раз, когда нездоровилось кому-нибудь из твоих многочисленных отпрысков. Сколько раз ты бросалась на помощь леди Маргарет и выхаживала вместе с ней ее детишек?

– Пруденс, не надо так говорить...

Пруденс вздохнула.

– Ты права, извини меня. Просто меня злит, когда люди тебя обманывают. Мы купили дом, чтобы ты могла открыть школу. Нам всего лишь было нужно заполучить нескольких учениц из обеспеченных семей, а потом ты со всем бы справилась. Я действительно думала, что твои подруги не бросали слова на ветер, обещая помочь тебе.

Мать понурила голову.

– Я тоже так думала. Меня подвела не только леди Маргарет, но и леди Каролина тоже. Похоже, что они никогда не были моими настоящими друзьями.

Пруденс накрыла руку матери своей рукой.

– Очень жаль, что все обернулось не так, как мы ожидали.

Мать заставила себя улыбнуться.

– Я не позволю себе расстраиваться по этому поводу. Мы найдем способ открыть нашу школу.

– Я в этом уверена. Нам просто надо подумать. Кто еще из наших знакомых имеет дочерей школьного возраста?

Они на мгновение замолчали, мысленно перебирая своих знакомых. Сделать это было непросто, потому что многие мнимые друзья отошли от них, когда бизнес Филиппа потерпел крах и разразился скандал. При воспоминании об этом тяжелом времени у Пруденс перехватило дыхание.

Мать вдруг встрепенулась:

– Пруденс! Я знаю, что нам надо сделать! Я напишу письмо моей старой приятельнице, леди Босуэлл.

– Леди Босуэлл? Из Шотландии? Той, которая каждый год присылает на Рождество это ужасное черствое печенье? Я не знала, что у нее есть дети.

– Детей у нее нет, зато имеется более двадцати племянниц. В прошлом году на званом обеде я слышала, как она говорила, что намерена оплатить обучение каждой из них, поскольку ее братья имеют весьма скромные средства. Что бы там о ней ни говорили, но она всегда была ярой сторонницей образования.

– Двадцать племянниц, мама... Тебе не кажется, что ей следовало бы предоставить скидку?

– Вот именно! Она чрезвычайно расчетлива. Мы могли бы сразу же заполнить места в пяти группах...

– Великолепно! – воскликнула Пруденс. – Вот только ремонтные работы в доме надо ускорить. Ты будешь учить девочек осанке, танцам и всем прочим вещам, а я буду обучать их садоводству, рисованию, философии, греческому языку и...

– Но, прежде всего нам надо решить овечью проблему. Мы просто не можем допустить, чтобы эти животные бродили по нашему огороду. Что, если какая-нибудь овца укусит ученицу? Возможно, тебе придется еще раз поговорить с капитаном, хотя прошу тебя на этот раз говорить с ним помягче.

– Он не оставляет мне выбора. Я неоднократно просила его сделать что-нибудь с этой проклятой овцой...

– Пруденс! – В голосе матери чувствовалось неодобрение.

– Извини. Но я столько раз просила его принять меры, а он ничего не делает и гонит меня, словно какое-то надоедливое насекомое.

– Это еще не повод для того, чтобы опускаться до вульгарных выражений. Как я неоднократно говорила тебе, о женщине судят...

– Не только по тому, как она поступает, но и по тому, как она говорит. Я знаю, знаю. Я не хотела грубить, но этот человек вывел меня из себя.

– Гм-м... Знаешь что, Пруденс, очевидно, твоему раздражению есть какое-то объяснение. Должно быть, есть что-то в этом капитане, если он заставляет тебя терять самообладание.

– Вздор! Меня часто раздражают мужчины, с которыми я совершенно незнакома. Например, когда я читаю «Морнинг пост». Есть там несколько корреспондентов – заметь, все они мужчины, – которые безумно раздражают меня. Всякий раз, когда они обмакивают перо в чернильницу, я возмущаюсь. Они выражают исключительно собственное мнение, хотя утверждают, что выступают от имени широких масс. Меня выводит из себя подобная самоуверенность.

Губы матери дрогнули в улыбке.

– Не будь такой мрачной, дорогая. Все образуется. А если нет, то ты всегда можешь выйти замуж за доктора.

«Это было бы просто великолепно», – грустно подумала Пруденс. Выйти замуж за доктора было бы равносильно тому, чтобы дремать, слушая оперу.

Что бы ни случилось, она победит в этой войне с капитаном. Победит и поможет матери сделать ее школу престижной. А там она еще посмотрит, кто будет смеяться последним. Капитан узнает, что она еще не открывала боевых действий.

Глава 4

Огромное значение имеет первая встреча с вашим хозяином. Именно в этот момент вы должны задать тон вашим будущим отношениям. Это весьма деликатная задача, потому что излишняя фамильярность порождает пренебрежительное отношение, а ее нехватка имеет опасную тенденцию способствовать появлению у хозяина высокомерия в обращении, привычки попирать ваши чувства. В важных вопросах занимайте твердую позицию, но делайте это незаметно, чтобы хозяин мог сохранить свое чувство достоинства. А вы – свое.

Ричард Роберт Ривс. Искусство быть образцовым дворецким

Тристан откинул голову на высокую спинку любимого кресла, смакуя обжигающее тепло бренди. Чуть изменив позу, он поморщился. Боль у него сосредоточилась где-то очень глубоко, как будто кости терлись друг о друга.

Он попытался отвлечься от боли и стал думать об экипажах, поднимающихся по дороге на вершину утеса. Прежде всего, ему пришло в голову, что это едет его отец. Но такого просто не могло быть. Да это и не имело значения. Герцогу не найдется места в жизни Тристана. Ни сейчас, ни когда-либо в дальнейшем.

Он покончил с надеждами. Время, когда Тристан верил в рыцарей в сверкающих доспехах и в сказки со счастливым концом, прошло давным-давно, когда его насильно притащили на борт того проклятого судна. Жизнь научила его одной простой истине: если хочешь чего-нибудь добиться, делай все сам, не дожидаясь, что это сделает для тебя кто-нибудь другой.

Он перевел взгляд на двери, выходившие на террасу, которая шла вдоль стены. Он любил эту комнату, которую отделал так, чтобы она максимально напоминала его каюту на «Виктории». Она была обставлена такой же мебелью, за исключением его койки. Ночью, если он мог спать, он занимал большую угловую комнату наверху, единственную из всех, не набитую до отказа членами его бывшего экипажа.

Тристан вздохнул, глядя в стакан. Когда он был ранен и понял, наконец, что для морской службы больше не пригоден, он решил скрыться от всех здесь, чтобы зализывать раны и ждать смерти. Больше никаких целей у него не было.

Потом кое-что произошло. Вскоре после его прибытия здесь появился Стивенс. Первый помощник был тоже ранен при Трафальгаре. Учитывая крошечную пенсию и отсутствие дома на суше, ему было некуда идти.

Поэтому Стивенс отправился к своему бывшему капитану. Он не оповестил заранее о своем прибытии, и Тристан, находившийся в трехмесячном запое, был слегка удивлен, но почувствовал облегчение. По крайней мере, ему не грозила смерть в полном одиночестве.

11
{"b":"45","o":1}