1
2
3
...
27
28
29
...
63

Мгновение помолчав, Пруденс сказала:

– Это объясняется тем печальным фактом, что пища и кров стоят денег.

– Многое можно с успехом объяснить потребностью в деньгах.

– Иногда это так. Я очень рада, что мы с вами можем помочь друг другу. Вполне возможно, что скоро ваши и мои желания смогут осуществиться, и мы оба получим свои деньги.

Он нахмурился.

– Я никогда не желал получить ни деньги, ни титул. Мне ничего не надо, лишь бы меня оставили в покое.

– Будет вам! У вас появилась потрясающая возможность получить целое состояние, причем для этого нужно лишь немного отшлифовать свои манеры. А вы еще недовольны таким поворотом событий.

– Верно, я получаю состояние. Оно оставлено человеком, который никогда не был таким отцом, каким должен был быть. Человеком, который ни разу не удосужился навестить ни меня, ни моего брата. Человеком, который делал все, что мог, чтобы заиметь законных наследников, лишь бы я не получил от него ни гроша, не говоря уже о титуле и землях.

Пруденс закусила губу.

– Я этого не знала.

– Отец оставил нас с братом, едва мы родились, и неизвестно, где находился, когда мать бросили в тюрьму по ложному обвинению в государственной измене.

Пруденс не знала, что и сказать.

– Моя мать умерла в сырой тюремной камере. Лишь позднее с нее были сняты все обвинения. – Он невесело усмехнулся. – Классический случай посмертной реабилитации, когда все равно уже ничего нельзя исправить.

У Пруденс перехватило дыхание: она подумала о своей матери.

– Сожалею. Но как получилось, что вы стали капитаном дальнего плавания?

– Меня насильно затащил на корабль вербовщик, и я оказался в море.

– Сколько лет вам тогда было?

– Десять.

Боже милосердный! Он был тогда совсем ребенком.

– Впоследствии я полюбил море, но это случилось только после того, как нас захватили пираты.

Пруденс удивленно вытаращила глаза.

– Пираты? Вы, должно быть, натерпелись страху?

– В море почти все внушает страх. – Он внимательно посмотрел на нее, как будто проверяя, какое впечатление производят его слова. – Пираты хорошо относились к нам. По правде говоря, значительно лучше, чем наш капитан. Поэтому, когда они предложили нам присоединиться к их команде, я согласился.

Пруденс остолбенела.

– Прошу прощения, вы действительно сказали, что присоединились к команде пиратского судна?

– Да. Если вы намерены стать моей наставницей, то должны знать обо мне все. Я нападал на корабли и отбирал их грузы. – Он помрачнел. – И не смотрите на меня с таким ужасом. Пиратство мало чем отличается от того, чем мы занимались под королевским флагом, когда рыскали по морям в поисках французских фрегатов с той же самой целью: захватить их, опустошить трюмы, не считаясь с тем, сколько человеческих жизней будет загублено.

– Понимаю.

– Сомневаюсь в этом. Служба в военно-морских силах Великобритании отличается от пиратства меньше, чем вы, возможно, думаете. Первое подпитывается жаждой власти, а второе – жаждой наживы.

– Вам приходилось кого-нибудь убивать?

– В бытность пиратом я убил гораздо меньше людей. К тому же получали мы больше, а обращение было лучше. Однако за все приходится платить. – Он слегка изменил положение в кресле и вытянул перед собой ноги. – Попав в список лиц, разыскиваемых полицией, я не мог вернуться на родину. Я думал, что это будет мне безразлично, но ошибался.

Он произнес эти слова тихим, проникновенным голосом. У Пруденс на глаза навернулись слезы.

– Это ужасно.

– Да. В течение восьми лет нога моя не ступала на землю Англии. Потом я встретился с капитаном Нельсоном. Во время одной стычки я захватил его корабль. На него произвели большое впечатление мои способности, и он предложил выхлопотать мне помилование, если я буду плавать с ним. Я согласился. Он добился для меня помилования, и я вернулся домой. До сих пор помню, какое чувство охватило меня, когда впервые за много лет я ступил на английскую землю.

– Могу себе представить, – сказала Пруденс, поймав себя на том, что смотрит на ногу капитана. – А как случилось...

Он пожал плечами.

– Я получил пулю в битве при Трафальгаре, где сражался рядом с лордом Нельсоном.

– Он был убит во время сражения.

– Да, я видел это собственными глазами. Я держал его на руках...

Пруденс заметила, как глаза его увлажнились. У нее защемило сердце, но она предпочла промолчать.

Герцог помедлил, погрузившись в явно печальные воспоминания. Это напомнило Пруденс густой туман, по утрам окутывающий море.

– Я не могу больше плавать, – сказал он. – Моя жизнь кончена.

– Вздор! – воскликнула Пруденс, которой в этот момент больше всего хотелось встать и обнять сидевшего напротив мужчину. Судя по всему, на его долю в жизни выпало слишком мало заботы и ласки. – Несмотря на все невзгоды, вы пока что весьма успешно справлялись с жизнью.

Он посмотрел на нее затуманившимся взглядом зеленых глаз.

– Больше всего мне хочется моря и чувства свободы. – Взглянув на свою ногу, он поморщился. – А теперь вот еще и эта проблема. Я бы предпочел прострелить свою здоровую ногу, чем взять что-нибудь, к чему прикасался мой отец, но у меня нет выбора.

– В таком случае не берите денег, найдите какой-нибудь другой способ.

– Что-то не слышно, чтобы был спрос на искалеченных капитанов дальнего плавания. А это, моя дорогая любопытная, но аппетитная соседка, все, что я умею делать.

– Если вы твердо намерены помогать своим людям, вы найдете, как это сделать. Даже без денег вашего отца.

Он пристально взглянул на нее и отвел глаза.

– Возможно.

Пруденс подавила вздох. Совершенно очевидно, что никаких утешений он не примет.

– Ну что ж, капитан – вернее, лорд Рочестер, – пожалуй, мы начнем с некоторых основных правил приличия.

– Целиком полагаюсь на вас, любовь моя. – Он раскинулся в кресле, положив одну руку на спинку.

Пруденс проигнорировала его слова и позу.

– Капитан... я хотела сказать, лорд Рочестер...

– Зовите меня Тристаном.

– Лорд Рочестер, – продолжала она, – отныне вы обязаны избегать вульгарных выражений...

В его глазах мерцали озорные искорки.

– Каких это вульгарных выражений?

– Если вы надеетесь, что я стану их повторять, то этого не будет. Всякий раз, когда вы произнесете вульгарное выражение, я буду покашливать. – Она тихо кашлянула, прикрыв рот пальцами. – И вы, таким образом, сразу поймете, что употреблять это выражение не следует.

Герцог сидел, сложив на груди руки и вытянув перед собой обутые в сапоги ноги, и вид у этого мужчины был весьма опасный.

– Что-нибудь еще, моя прекрасная наставница?

– Нам придется также поработать над тем, какое впечатление вы производите. Временами у вас бывает весьма вызывающий вид.

Он удивленно вытаращил глаза:

– У меня?

– Да, у вас, – сказала она, стараясь не улыбнуться.

Герцог хохотнул.

– Не ходите вокруг да около. Выкладывайте, что вы имеете в виду.

– Временами вы выглядите настоящим наглецом.

И тут он громко расхохотался:

– Не вижу, в чем здесь проблема. Я знавал немало людей, которых считали джентльменами, но которые были настоящими наглецами.

– Я тоже таких встречала. Правда, никому из них не приходилось предстать перед советом придирчивых попечителей. – Она помолчала, что-то обдумывая. – Вы, случайно, не знаете, кто именно входит в состав совета попечителей? Возможно, мне знакомы их имена или я слышала о них что-нибудь, чтобы иметь представление о том, что это за люди.

Тристан встал, доковылял с помощью трости до письменного стола и нашел какие-то бумаги. Вернувшись в кресло, он просмотрел плотно исписанные листы.

– А-а, вот, нашел. В состав совета попечителей входят виконт Саутленд, герцог Эддингтон, мистер Пул-Биддли и граф Уэр.

Слушая перечень имен, Пруденс прижала к виску руку. Саутленд и Уэр. Саутленд пришел в бешенство, узнав о том, что Филипп, как он считал, обманул его доверие. А Уэр... она закрыла глаза.

28
{"b":"45","o":1}