1
2
3
...
50
51
52
...
63

– Я не хочу проиграть, – сказал он.

На ее губах заиграла улыбка. Она откинулась на мягкую спинку сиденья. Груди ее на фоне красного бархата обивки казались молочно-белыми, так и напрашиваясь, чтобы он к ним прикоснулся. Заложив руки за голову, она пожала плечами.

– Тогда не надо.

Тристан понял, что она умышленно провоцирует его. Причем провоцирует очень умело. Как будто читая его мысли, она взяла груди в ладони и, опустив ресницы, призывно выпятила губки.

Господи, какой же она была желанной! Долго он сдерживаться не сможет. Надо предпринимать какие-то чрезвычайные меры. Протянув руку над разделительной полосой, он прикоснулся к ее колену.

Она вскинула ресницы и взглянула на него теплыми карими глазами. Наклонившись над границей, он поцеловал ее в щеку, уголок рта, шею... С каждым поцелуем его рука скользила все выше и выше, и, когда он поцеловал ее в плечо, рука была уже на ее бедре. Он легонько погладил кончиками пальцев кожу и прикоснулся к тугим кудряшкам, вид которых возбуждал его сверх всякой меры.

Наклонившись, он взял губами сосок, а его пальцы тем временем отыскали тайные складочки кожи. Пруденс судорожно глотнула воздух и выгнулась ему навстречу, ерзая на сиденье.

– Скажи, – пробормотал Тристан, – скажи, что зовешь меня к себе.

– Нет, – задыхаясь, сказала она, – я... о Боже!

– Скажи, – настаивал он, засовывая палец во влажное тепло, – скажи, что хочешь, чтобы я пересек разделительную линию.

– Нет, – повторила она, отчаянно мотая головой.

Проклятие! Как видно, эта женщина настроена решительно. И при этом она была такой загадочной и эротичной. Он никогда еще так отчаянно не хотел ни одну женщину. Никогда еще с таким упорством не добивался благосклонности ни одной из них. Но ведь и Пруденс была не такой, как все. Она была более любящей, более откровенной в своих желаниях, более чувственной, чем все прочие женщины.

Она застонала, когда его пальцы шевельнулись внутри ее тела, и, заерзав, прижалась к его руке.

Ощущая пальцами теплую влагу, он испытал огромное желание.

– Пруденс, позволь мне...

– Нет, – выдохнула она. Его пальцы возбуждали ее, не принося удовлетворения. – Тристан, я хочу... – Она закусила губу и беспокойно завертела головой.

Наклонившись, он прошептал ей на ухо:

– Я мог бы это сделать. Но ты должна попросить меня пересечь линию.

Все его тело напряглось. Он хотел ее безумно. Но он был не из тех, кто сдается. Он принялся потирать подушечкой большого пальца ее самое чувственное местечко.

Она сразу же выгнулась ему навстречу, возбудившись еще сильнее.

– Тристан! – умоляюще крикнула она.

– О, Пруденс, – произнес он сквозь стиснутые зубы, – я не могу... – Он хотел вырвать у нее свою руку, но она крепко держала его за запястье.

Черт возьми, она не могла ни остановиться, ни послать куда подальше свою гордость. Он тоже не мог. Проклятие! О чем он только думал, когда предложил провести эту чертову демаркационную линию?

Пруденс обхватила его лицо руками.

– Тристан, двигайся вместе со мной.

– Что ты затеяла? – не понял он.

– Двигайся со мной вместе. Мы пересечем линию одновременно. И займемся любовью прямо поверх нее.

Его заторможенный похотью разум не сразу воспринял смысл ее слов, а когда воспринял, по его лицу медленно расплылась улыбка.

– И мы оба выиграем, – услышал он свой удивленный голос.

Он не мог не рассмеяться. Его Пруденс всегда была самой практичной из женщин, даже в пылу страсти. Он взял в ладони ее ягодицы и одним плавным движением подвинул ее под себя, сам оказавшись на ней. Она помогала ему, раскинув ноги, чтобы принять его, и упираясь ступней в край противоположного сиденья.

Свернутый плащ лежал теперь прямо под ее спиной.

– Он не будет тебе мешать... – начал было он, но она не позволила ему продолжить. Со счастливой улыбкой Пруденс обхватила ногами его талию и буквально надела себя на него.

Больше Тристан не думал. Он мог лишь чувствовать. Ощущать обволакивающий его жар.

– Тристан, – прерывисто дыша, сказала она, – еще.

Еще. Какое мощное слово. И если она желает еще, то она получит еще. Тристан начал двигаться, задавая ритм.

Покачивание экипажа еще настойчивее толкало их друг к другу, добавляя остроты моменту. Тристан слегка повернулся, чтобы было удобнее, но неожиданно ударился больной ногой о край сиденья.

Он поморщился, охнув от боли.

– Что с тобой? – спросила Пруденс.

– Нога, – проворчал он. – Это проклятый экипаж виноват.

Озорная улыбка тронула манящие губы Пруденс.

– Тристан, позволь мне быть сверху.

Он на мгновение застыл от неожиданности, глядя в ее теплые карие глаза. Потом его губы дрогнули в улыбке.

– Ладно, милая. Держись за меня.

Она обеими руками обняла его за шею. Тристан положил руки на ее талию, потом плавно перевернулся вместе с ней.

Тяжело дыша, она некоторое время не двигалась, а, запрокинув назад голову, смаковала ощущение от его проникновения так глубоко в ее плоть. Тристан, ухватив ее за бедра, помогал ей двигаться вперед-назад и покачиваться. Пруденс вскоре нашла нужный темп и двигалась, держась руками за его плечи. Ее волосы рассыпались по его груди. Ощущения множились и становились все сильнее. Тристану лишь большим усилием воли удавалось сдерживаться. И его усилия были с лихвой вознаграждены, когда она неожиданно напряглась в его руках и, хрипло выдохнув его имя, упала на него. Волны ее наслаждения возбудили его еще сильнее, и Тристан, крепко прижав ее к себе, достиг кульминации следом за ней.

Некоторое время спустя, когда он все еще крепко прижимал ее к себе, а их сердца бились учащенно, Пруденс вдруг приподнялась на руках. Он в это время все еще находился внутри ее тела, и ее движение заставило его застонать.

Она замерла и, откинув упавшие на глаза волосы, с беспокойством взглянула на него:

– Ты... я сделала тебе больно?

Он хохотнул и, взяв ее на руки, возвратился на свое место.

– Нет, моя милая. – Взяв плащ, он укутал ее. – Мне совсем не больно. Наоборот, все было великолепно. – Он поцеловал ее в нос. – Просто чудесно.

На ее губах появилась робкая улыбка.

– Боюсь, что у меня небольшая проблема.

Он намотал на палец прядку ее волос. Казалось, он не может перестать прикасаться к ней, поглаживать ее.

– Что за проблема?

– Думаю, что я, возможно, слишком сильно люблю это.

Он тихо рассмеялся.

– В любви «слишком сильно» не бывает.

– Вот как?

– Да. В том-то и заключается ее красота: у нее нет пределов.

Она провела пальчиком, очерчивая линию его подбородка.

– Значит, это сражение никто из нас не выиграл.

– Мы оба выиграли, милая. Оба выиграли, – с улыбкой сказал он сонным голосом.

Пруденс прижалась щекой к его плечу. Значит, они оба выиграли. Она не сожалела о том, что они снова занялись любовью, – это было предопределено самой судьбой. Она инстинктивно знала это. Она была лишь не уверена в том, что будет дальше. Мысль об этом заставила ее спуститься с небес на землю.

– Мы должны одеться.

Он вздохнул.

– Ты уверена?

– Да. Как бы я ни любила Стивенса, но, если он выйдет встречать экипаж и обнаружит нас в таком виде, я, наверное, никогда больше не смогу смотреть ему в глаза.

– Это действительно стало бы проблемой. Хорошо, дорогая. Давай оденемся.

Они собрали свои вещи и стали одеваться, хотя Тристан всячески замедлял этот процесс и принялся страстно целовать ее, когда она попыталась надеть чулки.

И вот когда Пруденс разглаживала на себе уже надетое платье, ей с ясностью звона церковного колокола открылась правда: она любит Тристана.

При этой мысли у нее подогнулись ноги, и она опустилась на сиденье. Не может быть. Возможно, это всего лишь отголоски наслаждения после их страстных объятий. Или просто реакция на прикосновение мужчины после столь длительного перерыва. Наверняка все дело лишь в этом...

51
{"b":"45","o":1}