ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как победить злодея
Тайна красного шатра
Вдохновляющее исцеление разума
На подступах к Сталинграду
Гонка века. Самая громкая авантюра столетия
Любовь колдуна
Книга о потерянном времени: У вас больше возможностей, чем вы думаете
Ликвидатор
Бортовой
A
A

– С чего ты взял? – возмутился Нейвил. – Я ведь не из-под палки делаю то, что решил! Ты хоть понимаешь, что такое добровольно взять на себя долг?

Сын судьи поглядел на котелок над костром, в котором Кейли поставила завариваться травник:

– Посмотри, мы все связаны друг с другом. Мы помогаем друг другу, и я обязан матушке… хозяйке Кейли, – он покраснел, заметив свою оговорку, а Кейли засмеялась:

– Да ладно, где трое детей, там и четвертый только в радость, – и обернулась к Ершеху. – Что-то не то ты говоришь. Про правителей я не знаю, Нейви-то дворянин, а мы простые люди. Но как же без долга? У матери есть долг перед детьми, у детей – перед матерью, у жены и мужа тоже долг друг перед другом. Даже лавочник должен торговать честно, а покупатель, если взял что-нибудь в долг, пусть потом вернет деньги.

– О-ох, – вздохнул Ершех. – Да ведь скучно так жить. Получается, во всем этом ни добра, ни любви по-настоящему нет, а один только долг. Да и помощь не от искреннего сердца, а по обязанности.

– Но постой… вот ты наш попутчик, ты идешь с нами… – медленно включился в разговор рассудительный Элст.

– Да, потому что вы мне по сердцу, – голос Ершеха даже зазвенел. – И если вас обидят, буду драться – не по долгу, а потому что так чувствую. И человеку если я помогу, то просто так, а не чтобы его обязать. Если я играю с Мышонком или кого-то вытащу из беды, я не считаю, что человек мне потом будет должен. Я никого в должниках не держу и сам дружу не по обязанности. А у тебя, Нейви, и настоящей дружбе места нет, а все одна сплошная торговля, как у лавочника, о котором хозяйка Кейли…

– А если тебе попутчик или друг разонравится или ты «чувствовать» перестанешь? Бросишь его? – хмыкнул Нейвил.

– Что значит брошу? Не по пути нам, значит. Тогда своей дорогой пойду. Но ведь и ему никто не мешает от меня уйти, если я ему окажусь не по душе. Я ведь тоже к себе цепями никого не приковываю. Каждый сам за себя решает. Я с собой никого не зову, не уговариваю и в попутчики не прошусь. И меня может любой прогнать. Хоть сейчас прогоняйте! – с вызовом Ершех окинул взглядом семейство Кейли.

– Ты с ума сошел! С какой стати мы тебя прогоним? – возмутилась Кейли. – Долг не долг, а совести надо не иметь, чтобы ни с того ни с сего так поступить с человеком.

– А если ты сам оставишь попутчика или друга в тот самый час, когда ему больше всего будет нужна помощь? Как можно на тебя надеяться? – спросил Ершеха сын судьи.

– Ничего ты обо мне не знаешь! – вдруг взвился Ершех. – Ты думаешь, если я вор, я ни любить, ни делать добро не умею? – Ершех все больше горячился, а под конец вскочил на ноги. – Ты такой честный, наверно, и один кусок хлеба со мной есть не стал бы? Как же: ты королю долг заплатил, князю заплатил, всем прямо долги раздал, теперь вот и хозяйке Кейли долг отдаешь, а у меня, по-твоему, чести нет, если я просто иду с теми, кто мне по душе? Я знаю, что ты думаешь: еще твой отец таких, как я, в тюрьмы отправлял! И я бесчестный, а ты чистенький, как белый голубь! Что же ты тоже судьей в Мирленте не стал? Я вор, да, с детства! Пока ты книжки читал, я уже голодал, в грязи, в подвалах ночевал и такое видел, что тебе не снилось. Но я хоть не лицемерю!

– С чего ты все это взял? – Нейви тоже поднялся. – Почему ты решил, что я считаю себя чище тебя? Все время мы с тобой едим за одним столом… у одного костра, – поправился он. – И я никогда не говорил ничего про то, что ты вор, потому что… – он смутился совсем. – Потому что только благодаря тебе мы последнее время и сыты.

– Выходит, мы все живем воровством, – буркнул Ершех. – И благородный сын судьи Нейвил – тоже.

– А ну-ка перестань! – вмешалась тут хозяйка Кейли. – Нейви тебе ничего плохого не сказал!

Ершех снова сел и опустил голову.

– Знаю, я опять начал… Вы – семья, а я не умею жить в семье. С детства один… за каждый кусок приходилось драться! Вы же не знаете, каково эта…

– Ершех, – тихо сказала Лени. – Ну, ты уже не один. Ты теперь с нами.

Она нерешительно положила руку на плечо вора.

– Ты добрая! – дрогнувшим голосом поблагодарил Ершех. – И ты, хозяйка Кейли! Все бы были такие!

– Да брось, Ершех, – хозяйка махнула рукой. – Мы все свои! Давайте пить травник, вон уже вскипел. Лени, разлей по кружкам. Нейви, садись поближе. Элст, если хочешь спать, иди к брату в шалаш.

Кресислав штурмом взял Ирменгард. Он не пошел на Даргород, а свернул и кинулся глубже к северу. Там и ждала его старая крепость на побережье моря Хельдвиг, по которому издавна пролегал путь хельдских кораблей.

В захваченной крепости Крес решил зимовать.

Он сидел на кровати, опираясь на гору подушек и укрывшись медвежьей полстью, и слушал, как за узким окном ревет еще не скованное льдом море и свищет ветер. В покое было жарко натоплено, прямо напротив кровати пылал огромный камин. На приземистом тяжелом столике стояли свечка, кувшин вина и высокий кубок; каменный пол, похожий на мостовую, застлан звериными шкурами.

У Кресислава была перевязана грудь, на повязке засохло пятно крови.

– Подай еще вина, – велел он Ивору.

Его стремянный сидел прямо на полу на шкурах.

– Лекарь сказал, чтобы ты не пил много: у тебя опять пойдет кровь. Ты и так набрался.

Ивор не любил, когда Кресислав напивался допьяна. У Креса и трезвого-то характер был тяжел, а во хмелю ему все поперек.

Кресислав потряс головой:

– Сказал – значит, неси. Я вроде князь.

– Ну ладно, погоди, принесу, – согласился Ивор.

Но он не спешил вставать с места. Он знал Креса: может, еще забудет.

– Князю Яромиру со мной не тягаться, – с хриплым смешком сказал Кресислав. – Хорошо бы схватиться с ним один на один, а? Говорят, в Даргороде на игрищах его никто не мог одолеть. Он еще не старик… Вот бы съехаться с ним в чистом поле!

– Смотри, как бы он тебя из седла не выбил, – тихо сказал Ивор.

Крес побледнел, сердясь. Ему казалось, что Ивор нарочно его так дразнит: чуть что – скажет: «Смотри, тебе это не по плечу». «Зачем каркает? – думал Кресислав. – Как будто нарочно, ему нравится сомневаться в моей силе и моей удаче!»

– Я так и знал, что богоборец, когда услышит обо мне, побежит к Даргороду. Ведь я – даргородский князь! Должен же я отвоевать себе свою вотчину! Ну, а я тем временем взял Ирменгард. И прошел мимо Даргорода, пускай там Яромир без меня скучает, – похвалялся Кресислав, хмурясь. – А знаешь, что будет теперь?

– Что? – спросил Ивор.

– Теперь я найму хельдов в дружину, – ответил Крес. – Чем заплачу? А пусть грабят что хотят. Для кого беречь, если Конец света? Тогда у меня будет войско сильнее Яромирова. Ирменгард недаром самый северный из наших городов. Слышишь, как море разбушевалось? За морем, наверное, край земли. А где-то на побережье и там и сям стоят длинные бревенчатые дома. Хельды зимуют на берегу, а весной выходят в море. Ирменгард всегда водил с ними дружбу. Нам повезло, что из-за восстания тут началась неразбериха, а то бы хельдские воины помогли здешним отстоять крепость. Я боялся этого больше всего. Они умеют драться, это все знают. Но теперь они будут драться за меня. Яромиру нечем платить наемникам. Золото давно ничего не стоит, зерно нужно ему для посева. А я заплачу…

Кресислав откинулся на подушки. Ему было тоскливо и ныла раненная стрелой грудь. В покое стало совсем тихо, а рев моря за окном, казалось, усилился. Кресислав тяжело вздохнул и вспомнил:

– Принеси вина, я сказал!

– Ладно. – Ивор взял кувшин и пошел в погреб.

За дверью покоя стояли двое охранников-вардов. Охрана у дверей Кресислава, сменяясь, дежурила всю ночь.

Набрав в погребе вина, Ивор крепко прижал к груди кувшин и пошел обратно. В голове у стремянного вертелись невеселые мысли.

Ивор на всю жизнь был пристегнут к Кресу – самодуру, непредсказуемому, вспыльчивому князю. Ничего своего у Ивора не было, и впереди ему тоже ничто не светило: ни слава, ни княжеский венец. Пусть даже ненадолго, до Конца… Ивор не любил побратима, но и не ненавидел его. Крес был опасным товарищем, у него на лбу было написано, что однажды он сломает себе шею. И вместе с ним придется ломать шею его стремянному. Но Ивору никогда не приходило в голову бросить Креса, уехать искать себе другую судьбу. Парень не представлял, что ему делать одному. Рядом с Кресиславом все было хотя бы просто. Ивор сжился и с хлопотами, и с благами, которые давало ему положение побратима и слуги князя, или, как говорили варды, оруженосца. А куда подашься один, кому ты и где еще нужен? Ивор привык зависеть от других еще с детства, когда испробовал, каково быть сиротой.

41
{"b":"451","o":1}