ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Пожалуй что…

Подумалось: «Радош не хуже меня самого соберет вместе войско и разобьет стан. Не все на мне клином сошлось, а долго ли проводить этого парня?» Яромир махнул рукой:

– Будь по-твоему, я тебя выведу. Только недалеко. А ты нож убери… Сейчас твоего коня поищу, подсажу тебя в седло и провожу подальше от наших, а там уже сам… Может, найдут тебя твои.

Ивор не знал, где искать Кресислава: может, и среди убитых. Сумятица сражения, внезапное нападение Яромировой дружины разделили их. Часть войска сумела отойти благодаря военачальнику-варду. Его люди, всегда отличавшиеся хорошей выучкой и привыкшие к суровым взысканиям за малейшее неповиновение, сумели перестроиться и отступить, хотя удар Яромировой засады приняли на себя именно они. А наемники-хельды понесли большие потери, из-за того что в начале устыдились бежать и держались до последней крайности. Зато они невольно послужили заслоном. Северяне, которые дрались на стороне «истинного князя Даргородского», побросали оружие тотчас, как только дошло до беды.

Сначала Ивор надеялся, что его побратим отыщется среди благополучно отступивших. Когда стало ясно, что он пропал, Ивор испугался. Кресислав – «богоизбранный князь», король Неэр объявил: он призван народом и пришел вернуть себе свой венец, а против него ведут войну лишь отступники и предатели.

Но Ивор – внук и сын такого же стремянного, как сам, и сворника на княжеских охотах. Что будет с ним без Кресислава? Захотят ли варды, чтобы Ивор мстил за побратима и его именем продолжал развязанную войну? Парень ощущал, что не готов к этому. Или теперь потрепанное войско вернется в Анварден, и Ивора за ненадобностью отпустят домой?

Но кому он нужен и дома? Ивор представил, с какой горечью станет на него смотреть старая мать Кресислава, что скажет крутой нравом и буйный во хмелю отец. «Почему ты не пропал вместо нашего сына!» Начнут сравнивать: каков был Крес – отважный, нерасчетливый, удалой, – и осторожный, замкнутый Ивор, ни то ни се, тихоня…

«Пусть бы лучше убили меня, – думал Ивор. – Я везде лишний, мне не повезло… Крес, хоть и не ценил своей избранности и бросался ею, но оставался нужным, а я – только его тень…»

Во главе небольшого разъезда Ивор отправился на поиски побратима. Разъезд сильно рисковал. Всадники не знали наверняка, где искать Кресислава и, главное, где уже есть опасность наткнуться на воинов богоборца. На его спасение надежда была мала.

Разъезд осторожно въехал в сосняк, тянувшийся вдоль Горючего лога. Усыпанная хвоей, пружинящая от длинных корней сосен земля заглушала стук копыт. Всадники не переговаривались. Все были настороже. Они уже долго блуждали не слишком далеко от бывшего поля боя. Внезапно Ивор услыхал за деревьями храп чужой лошади и голоса…

Яромир вел коня Кресислава за повод. Крес едва держался в седле. Уходили последние силы. Он то и дело заваливался вперед, на шею лошади.

– Ты только держись, не лишись чувств, – уговаривал Яромир. – А то если встретим твоих, как мне быть?.. У меня жена прошлой весной родила…

Как ни худо было Кресу, он расслышал, что ратник боится, поэтому и говорит о жене.

– Я не дам тебя в обиду. Ничего плохого с тобой не случится, – с усилием выпрямляясь в седле, обещал он.

Кресислав и впрямь прилагал все старания, чтобы не потерять сознание и не свалиться с коня. Он тряс головой, заставлял себя вслушиваться в ворчание своего провожатого.

– Ты хороший человек, ратник. Как тебя зовут?

– Яромир.

– Хорошо, Яромир. Если что… если судьба еще сведет… я тебе больше не враг, будет на моей стороне сила – всегда тебя выручу…

«Вот повезло – и на руках клейма, и имя, как у сына погибели, – мелькнуло у Кресислава. – А сам – не смутьян, с ним можно поладить». Креса потянуло на излияния, как пьяного или как в бреду. Но открыть провожатому душу он не успел. Навстречу им выехало шагом несколько всадников. Буланый конь Кресислава радостно заржал, узнав приятеля: чалого мерина Ивора.

– Здравствуй, князь Кресислав! – Крес опередил стремянного.

Ивор опешил, но грозный, хоть и помутившийся взгляд Креса отбил у него охоту выражать изумление. Всадники-варды, плохо понимавшие даргородскую речь, молчали. Крес, напрягая голос, проговорил:

– Прошу, князь, награди ратника Яромира за то, что спас твоего стремянного.

Ивор снова опешил. Но он с детства привык к выходкам Кресислава, которого иной раз даже родная мать упрекала: «Тебя не угадаешь!» И нашелся:

– Разрешаю тебе: награди этого ратника по своему усмотрению.

Кресислав начал отстегивать от пояса ножны с мечом. Но пальцы не слушались, и он никак не мог снять ни ножны, ни пояс. Кресу хотелось выругаться, но неловко было браниться, вручая дар. Наконец он стащил с себя пояс и протянул Яромиру вместе с ножнами:

– Вот, ратник, тебе. Добрый клинок, мне достался от деда, – Крес усмехнулся краешком губ: жалко было отдавать; но широта души не позволяла ему отделаться дешевле. Он готов был хоть побрататься с мужиком за то, что тот спас ему жизнь.

Яромир принял подарок, выдвинул клинок из ножен.

– Спасибо, Ивор. Добрый меч.

– Тогда прощай, Яромир. Возвращайся к своим, – отпустил его Кресислав.

– Прощай. Будь здоров, – махнул ему Яромир, свернул в кусты и пошел напролом быстрым шагом.

На берегу Мутной запылали костры. Неподалеку паслись стреноженные кони. Радош отбил вражеский обоз. Но на поверку успех оказался небольшой. Победа – это когда бы удалось схватить самого Кресислава. А что толку, если «князь Даргородский» сумел ускользнуть? Так и будет бесчинствовать, клясться добыть свой венец у самозванца Яромира, жечь крепости и посевы, приближая Конец. Яромиру не с руки было вести войну внутри страны: важнее, чем собрать войско, казалось ему вырастить хлеб, он не желал отрывать народ от работы в поле.

Молодой воевода Радош предложил распустить пешее ополчение, догнать неприятеля с конной дружиной, разбить и скорее вернуться на заставу.

– Я еще не забыл, как он меня в Мутной-реке искупал! – горячо произнес гронец, сидя на примятой траве у костра. – Если ускользнет сейчас – потом житья не даст. И так король Hep грозит войной, а тут еще этот рыщет! Жаль, не посчастливилось нам ему шею свернуть в нынешней стычке…

Он подкинул в огонь суковатую ветку, неосторожно развалил остальные, и над пламенем взлетел сноп искр.

Яромир видел, что ничего другого и не остается. Но Кресислав может не принять больше открытый бой, может долго и отчаянно держаться, уходя от погони. А весь мир уже облетела весть о небывалом чуде на западе. Там, в Анвардене, король Неэр вышел на площадь перед народом, и его объяло сияние. Вся толпа, до единого человека, встала на колени. Король произнес: «Больше не будет ни одного мирного дня. Я видел вестника. Он сказал, что настало время выбора. Бросьте заботы о своем крове и хлебе. Отныне незачем иметь кров, Начинается последняя война, та, которая разделит всех людей Обитаемого мира на праведных и на осужденных». Анварден собрал несметное войско. Весь народ был призван на военную службу. Скрывающихся от призыва после речи короля, произнесенной из глубины сияния, нашлось не много. Это войско нельзя было бы прокормить и в благополучные для страны годы. Значит, король Неэр рассчитывал, что его рати двинутся в поход очень быстро, пока, сидя на месте, не съели все припасы. Какое-то время их будут одевать и кормить захваченные земли. А там, раньше, чем люди станут умирать от голода, это бессчетное войско просто сломит богоборца и отдаст его наконец на суд Неэра и его вассалов.

Колояр на заставе охранял границы, призывал новые ополчения, усиливал укрепления Гронска и Залуцка, готовил крепостицы и засеки, куда можно было бы мало-помалу отступать с боями. Яромиру и Радошу с дружиной надо было скорей возвращаться назад.

…Яромир долго лежал у костра, пытаясь заснуть, но в конце концов тряхнул головой и поднялся.

48
{"b":"451","o":1}