ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
64
Майндсерфинг. Техники осознанности для счастливой жизни
Управление полярностями. Как решать нерешаемые проблемы
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
На струне
Карта хаоса
Ухожу от тебя замуж
Довмонт. Князь-меч
Призрачная будка
A
A

У Неэра сильно забилось сердце. Вот тот час, которого он ждал всю жизнь. Богоборец зовет его на битву у Небесных Врат. Мир выбрал себе защитником Яромира, а Престол – Неэра.

– Я принимаю вызов князя Севера, – решил король. – Пришла пора готовиться к последней битве.

Неэр размышлял о судьбе лорда Эймера. Он хотел поговорить с другом наедине. Недавно епископ Эвонд, сжимая сухощавые кулаки, твердил, что Эймер, видимо, уже околдован сыном погибели, как бывший ставленник Анвардена, князь Кресислав. Но Неэр не верил в это.

Оруженосец остался у входа снаружи шатра. Эймер сидел на лавке, не зажигая свечи. Неэр зажег и осмотрелся. Перед Эймером стояло блюдо со скудным обедом, какой и был возможен на исходе голодной зимы. К еде Эймер почти не притронулся, но кубок из-под вина был пуст. Неэр приказал оруженосцу принести еще вина, подошел к Эймеру и сел рядом.

– Я не знал, как буду смотреть тебе в глаза, – ровным голосом проговорил лорд Орис-Дорм. – Я думал, они казнят Меня, тогда бы и не пришлось.

– Ты хотел положить конец войне. Такой ценой… Я понимаю.

Эймер глубоко вздохнул и впервые посмотрел в лицо Неэру.

– Да, – сказал он. – Это меня не оправдывает. Ты король, ты должен меня судить и вынести суровый приговор. Пусть враги Престола видят, что не ты подстрекал меня к бесчестному удару и что в твоих глазах я тоже преступник.

Неэр посмотрел на Эймера.

– Я знаю. Но есть многое, что смягчает твою вину. Твоя жизнь вне опасности.

Эймер неожиданно усмехнулся:

– Это сейчас, в наше время, когда жизнь ничего не стоит, когда умирают на войне, от голода, в плену… мне пришлось просить князя Яромира казнить меня, а он говорит: «Не могу!» И ты не хочешь или не можешь. Ни у кого рука не поднимается меня убить.

– Не говори так, Эймер! – Неэр сел около него. – В самом деле, ты в отчаянии, на твоих руках еще отпечатки цепей, – король схватил друга за руку, показывая ему след от стального браслета у него на запястье. – У тебя сердце неспокойно, подавлена душа. Я знаю, как это бывает… Кажется, что все против тебя. Но пройдет время, и ты увидишь, что это не богоборец пощадил тебя. Это сам Вседержитель удержал руку твоих врагов, – горячо говорил Неэр, вглядываясь в лицо Эймера. – Стоит тебе отдохнуть, стоит успокоиться сердцем – и тебе снова все сделается ясно, и не останется никаких сомнений, что делать дальше, как жить. Просто тебе нужно отдохнуть, Эймер, – настойчиво повторил король.

Эймер поднял глаза:

– Я постараюсь, государь. Я знаю, что нам запрещено отчаиваться: мы за все должны благодарить Создателя. Но, если можно, выполни мою просьбу…

– Я обещаю, – быстро отозвался Неэр.

– Позволь мне идти с тобой к Небесным Вратам, государь, – произнес Эймер, оживившись. – Но пусть все видят, что ты, государь, не одобрял моего покушения на богоборца. Я должен идти в бой не военачальником, а простым воином. Я хочу себе такого приговора.

Много десятилетий на главной площади Даргорода стоял собор. Когда началась смута и, еще до Кресислава, даргородским князем объявил себя Яромир, в храмах Севера часто стали являться грозные вестники и совершаться ужасные знамения. Где-то небожители посылали с неба огонь на засеянные поля, где-то поражали непокорных болезнями или мечом. Тогда Яромир приказал закрыть храмы и разрушить алтари, чтобы вестники не могли больше являться. В ответ прошел слух о пророках и чудотворцах именем Вседержителя. «От кого увижу разбойничьи чудеса, от которых хлеб горит или люди болеют, – не ждите пощады, вот сук, а вот веревка!» – обещал Яромир.

Но небесные кары, которые раньше бы вызвали у людей трепет, теперь породили возмущение. Прежде чем князь Яромир объявил свою волю, в иных приходах народ уже сам свергал алтари и с кольями выходил против посланцев небес с их карающей силой.

Вскоре в сельских храмах обвалились крыши и выросла трава. Городские были заколочены, либо в них разместили склады.

Серым весенним утром даргородцы услышали звук колокола, похожий на тот, что в прежние годы созывал народ к службе. Над площадью кружили встревоженные голуби. Народ собрался во дворе перед храмом. Не слышно было ни шума, ни разговоров – все стояли в полном молчании.

Дружинники князя в полушубках поверх кольчуг окружили крыльцо храма. Люди всех их знали в лицо. Вот Радош из Гронска, который начинал войну мальчишкой, а стал храбрым военачальником. Вот его друг писарь Брослав, у которого, говорят, не то что каждый мешок – каждое зерно на складе сосчитано. Рядом вард Нейвил – он недавно поступил к Брославу в помощники – и его приятель Элстонд, медлительный, с льняными волосами до плеч.

Яромир поднялся на крыльцо, за ним бесшумно двинулся Джахир. Князь Кресислав еще был болен и не выходил на улицу, но пришел его стремянный Ивор. В толпе дружинников мелькали и платки женщин: целительница Ликсена стояла рядом с Лени, Девонна чуть поодаль, не отрываясь следила взглядом за мужем.

Яромир с силой рванул на себя доски, которыми был заколочен вход в храм. Он сорвал их руками, без всякого лома. Двери распахнулись настежь, изнутри повеяло холодом и сыростью. Яромир не пошел внутрь, махнул рукой и оглянулся.

– Это чтобы Вседержитель мог дать ответ, – объяснил он, развернувшись к своим. – А то вестнику придется изнутри в запертые двери толкаться.

Стоя спиной к черному провалу дверей, Яромир достал грамоту, по которой собирался читать. Он говорил не от себя, а то, что решено было на совете. Девонна и Брослав записали все это как надо: слово Даргорода и прочих северных земель к Вседержителю.

Богословы считали, что Вседержитель знает и слышит все, совершающееся не то что на площади, но даже и втайне. Яромир не мог говорить с Вседержителем, стоя лицом к лицу, – а поднимать голову к небу не хотел. Поэтому он читал свою грамоту на пороге храма, в темном проеме двери, перед собравшейся во дворе толпой.

– В Писании сказано, что накануне Конца люди пойдут войной на Небесный Престол. Вседержитель! Мы не верим в твое всемогущество. Слуги Престола даже твои поражения пытаются перетолковать к твоей славе, но у нас есть свободная воля, а где свобода – там конец не может быть предрешен. Мы не хотим воевать с небожителями. Ты правишь ими и благословенной землей у Престола – и правь. Но Обитаемый мир оставь нам! Говорят, ты хочешь пересоздать наш мир так, чтобы все в нем было тебе угодно, и все что тебе угодно – благо. Но мы не думаем, что для нас это благо, так что не хотим ни умирать, ни мучиться за него.

Если ты способен творить миры, лучше уйди и сотвори себе другой мир, где изначально все будет по-твоему. Можешь взять с собой те народы, что пойдут с тобой добровольно. Мы примиримся с Престолом, если ты снимешь с нас бремя своей власти. Не должно быть в Обитаемом мире ни тебя самого, ни Князя Тьмы, которого ты сотворил, ни подземной тюрьмы для твоих врагов.

Люди в толпе стали переглядываться, так и не нарушая молчания: неужели Вседержитель отменит установленные века назад законы?

– Если ты, Вседержитель, готов договариваться с людьми, пошли вестника. Даем тебе день и ночь на раздумье. Явится вестник – мы выслушаем, что он нам скажет, и будем сами с ним говорить. Если же ты не хочешь решить дело согласием, тогда, получается, ты враг мира и наш враг. И мы пойдем на тебя войной, как и написано в твоем же Писании.

Яромир снова замолчал и оглянулся, всмотрелся в темноту храма. Джахир настороженно стоял рядом, сжимая рукоять своей кривой сабли. В храме было тихо, как в склепе. Какое-то время слышались только крики ворон и грачей, что вили гнезда на деревьях вокруг площади. Небо было серым, низким и казалось пустым. Яромир вздохнул и стал спускаться с храмового крыльца.

– Все слышали? – На крыльцо поднялся Радош, и крикнул громко, так, что голос отозвался эхом от окружавших площадь домов. – Если до завтра не будет ответа, начинаем собирать войско. Назад пути уже нет.

81
{"b":"451","o":1}