ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Зачем тебе сидеть со мной? Я мертвый. Живые с мертвыми… Им нечего делать вместе, – с трудом подобрал он слова. – Живым страшно с мертвыми.

– Я тебя не боюсь, – покачала головой Лени. – Я знаю, ты пришел, чтобы быть нам проводником в Подземье. И я пойду с дружиной. Мне нисколько не страшно.

Весть о появлении выходца из подземной тюрьмы облетела весь Даргород. Но для всех Далибор был только проводником, Яромир пока никому не рассказывал о заговоре заключенных.

– Лени, приходи завтра? – неожиданно попросил Далибор. – И потом уже больше не приходи, ладно? Один раз…

Она шила при свече, разложив шитье на столе. Далибор сидел на лавке в углу. Рассматривая из-под надвинутой на глаза накидки склоненную голову девушки, ее пальцы, придерживающие ткань, он вспоминал свою давно прошедшую жизнь. Мать так же шила за столом. И сестра… А вот невесты у него не было. У нее, у Лени, наверно, тоже еще нет жениха – иначе, наверное, не пустил бы ее к беглецу из Подземья…

– У тебя жених есть, Лени?

– Нет. Некогда, ведь война, – мотнула головой девушка.

– У тебя все впереди, – вздохнул Далибор.

– Ты вернулся в мир живых, – осторожно сказала Лени. – У тебя тоже впереди будущее.

– Нет, мне здесь не место, – оборвал Далибор. – Я не знаю, где мне теперь место. Эта жизнь, эта воля… – он бросил взгляд за окно, где сгущались сумерки, – уже не для меня.

Лени не поверила.

– Ты очень сильный. Ты уже победил… предопределенность. Ты вышел оттуда. Раньше думали, что никто этого не может. А теперь ты падаешь духом.

Далибор молчал.

Вечером Лени позвала его в сад. Далибор согласился, напоминая себе, что видится с девушкой последний раз, и если она еще будет приходить – не станет с ней даже разговаривать. Было темно, на земле лежали черные тени. Беглец из Подземья глубоко вдохнул запахи прелых листьев, ощупал рукой ствол старой груши.

– Я видел такое место, в Подземье, – тихо сказал он. – Там все как живое. Никак не могу забыть. Может быть, оно исчезло, как только я сквозь него прошел. Похоже на этот сад, только еще есть озеро.

– Удивительно, – сказала Лени. – Может быть, я еще сама увижу это волшебное место. Мне хочется поглядеть… Ты никогда не поднимаешь накидки с лица, – добавила она вдруг. – Наверное, тебе хочется посмотреть вокруг без накидки, чтобы ничто не заслоняло глаза. Хочешь, сними ее, Далибор. Уже стемнело. Я не испугаюсь. Я бы и при свете не испугалась… – тихо добавила она.

Далибор отшатнулся, словно боялся, что она сама откинет его наголовье.

– Лени, лучше не проси меня об этом. Ни за что. Ты лучше вообще ко мне не приходи. Забудь обо мне. Не надо, Лени.

– Что с тобой?

– А как ты думаешь? – подавленно спросил Далибор. – Ты приходишь и говоришь со мной, как будто с живым. И мне кажется, что я живой. Я понимаю, это все равно обман. Ты, может, просто забываешь, кто я на самом деле. А мне кажется, я тебе лгу. Ты хочешь поглядеть, какой я? Может, это и хорошо… Будет честно. Но мне… я боюсь этой минуты. Не хочу видеть твое лицо, когда ты…

– Когда я что? – быстро спросила Лени.

– Отшатнешься и убежишь, – отрезал Далибор. – А потом… придешь, преодолеешь себя… ты добрая. Но я не хочу.

Лени решительно взяла Далибора за руку. Рука была прикрыта плащом, и сквозь плащ Далибор ощущал тепло ее ладони.

– Не надо, Лени. У меня очень холодные руки, – онпопытался освободиться.

– Это ты боишься, а не я, – печально ответила Лени.

Ее светлые глаза смотрели так серьезно и ласково, что Далибор подумал: «Хочет увидеть – пусть. Вскрикнет и убежит – пусть. Я переживу, я бессмертный. Я и не то пережил…» Он резко откинул наголовье плаща с лица и встал так, чтобы свет луны падал на его лицо. Беглец из Подземья ожидал, что сейчас Лени ахнет от страха и отвращения. Он закрыл глаза. Но Лени не отпускала его руки, и он услышал ее тихий, ласковый голос.

– Ты столько твердил, будто ты страшный. А ты просто очень уставший и печальный. Как будто был долго болен.

Далибор открыл глаза. Лицо Лени в лунном свете было бледным, в глазах стояли слезы.

– Так и есть. Мне грустно смотреть на тебя, потому что жалко, и я думаю о подземной тюрьме, и сколько ты пережил. Но нисколько не страшно.

– Правда?.. – Голос у Далибора замер.

– Правда, – серьезно подтвердила Лени. – У тебя красивое лицо, ты похож на нашего друга, Мирко. Только ты много лет видел одно горе и был в темноте… А сейчас ты отдохнешь, и увидишь еще и радость…

С тех пор Далибор встречал Лени без накидки. Он нарочно откидывал наголовье, когда слышал за дверью ее шаги. Ему становилось легко от мысли, что она видит его таким, как он есть, и нисколько не смущается от этого. Лени приносила с собой работу. Далибор держал на руках шерстяную пряжу, пока Лени сматывала ее в клубок.

– Когда мы так сидим, я иногда думаю, что я живой. Это все же плохо, Лени, – сказал наконец Далибор. – Мне лучше так не думать, не обольщать себя.

– Не говори глупостей! – вспыхнула Лени. – Ой, прости… я хотела сказать: не надо так думать. Ты и есть живой. Почему ты мне не веришь? Ты думаешь, что я только из жалости с тобой сижу, как с больным? – она встала с лавки и сделала шаг к Далибору. – Конечно, и с больным бы я сидела, ничего плохого тут нет. Но я же не только потому, что жалею. Ты живой, ты хороший, и ты добрый. Что в тебе не так?

– Будто ты не понимаешь? – Далибор опустил голову, чтобы не смотреть ей в лицо. – У тебя своя жизнь. У тебя семья, старшие братья, младший… А потом будут муж, дети. Я не могу стать твоим домашним… чудовищем. Где мне место в твоей жизни? Даже в конуре, на дворе, мертвецов не держат. Только в могиле.

– Опять! – Лени взяла его голову обеими руками, заставила поднять лицо, посмотрела в глаза. – Ты живой, Далибор. Ты навсегда останешься живым, когда падет Подземье.

Девонна снарядила мужа в поход и собралась сама. Ей было жаль оставлять дом. Который раз они с Яромиром уже оставляют свое жилище! Была у них избушка у заставы в приграничье. Там Девонна училась хозяйничать. Был дом в глубине даргородских земель, в деревне Лихово… Только приживешься, наведешь порядок, почувствуешь уют – пора в путь. Девонна бросила прощальный взгляд на два небольших покоя, которые стали их с Яромиром приютом. Недавно постиранные, вышитые занавески. Арфа на деревянной подставке в одном углу, ткацкий станок, пяльцы и прялка – в другом. В пяльцах незаконченное вышивание – скатерть. На стене небольшое полотно – цветущая сирень. У Девонны было мало времени на рукоделье…

Под вечер вестница вывела погулять во двор сына. За ними потрусил Шалый. Маленький Крес уже бойко разговаривал.

– Мама, это дерево уже спит, – говорил он, поглаживая ствол вишни. – Мама, а когда ты вернешься?

– Вот смотри, – говорила Девонна. – Скоро выпадет снег. Помнишь, был снег? Вы катались на санках с Мышонком?

– Помню! Мышонок уронил меня в сугроб! – всплыло у малыша воспоминание еще с прошлой зимы, и он засмеялся.

– И вот, Крес, сначала выпадет снег.

– Скоро? Завтра?

– Нет… – Девонна помолчала. – Деревья еще постоят без листьев, пойдет дождь, а потом выпадет снег. Меня все еще не будет. Мне надо поехать на войну.

– Ты будешь драться мечом, как отец? Ты победишь врагов?

– Нет, я буду лечить, если кого-то ранят.

Крес отлично знал, как мама и «сестрица Лени» лечат раненых. Он сам часто играл, как будто трет корешки, и перевязывал Шалого полотенцем, за что ему влетало от хозяйки Кейли – полотенце было чистое.

Девонна села на корточки рядом с сыном, крепко обняла его. Мальчик обхватил мать за шею.

– И вот жди, когда выпадет снег, – тихо говорила ему на ухо Девонна. – Деревья совсем уснут. Ты ведь любишь зиму?

– Мы будем бегать с Мышонком, – обрадовался Крес. – И с Шалым.

– А потом придет самый короткий день. И дни начнут прибывать…

90
{"b":"451","o":1}