ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тебе нравится то, что ты видишь, Рик? — прошептала Мери.

— Угу. — Я беспомощно кивнул. , — Так чего же мы ждем?

— Не знаю, — прохрипел я.

Мне потребовалось не более десяти секунд, чтобы сорвать с себя одежду, подойти к ней и упереться в лобок своим торчащим членом. Взяв его в руку и деликатно лаская своими прохладными пальцами, Мери опустилась передо мной на колени. Наклонив голову, она прижалась к нему лицом. Губы ее раздвинулись и тут же сомкнулись вокруг головки члена. Я двинул вперед бедрами, чтобы пропихнуть его поглубже в рот. Она отдернула голову и сонно улыбнулась мне.

Взяв меня за руку, Мери подвела меня к кушетке и улеглась на спину. Я взгромоздился на нее и тут же ощутил влажное тепло ее дырочки. Охваченные страстью, наши тела начали двигаться в сладострастной гармонии, и темп движений все убыстрялся. Мери впилась пальцами в мою спину, а в ушах у меня отдавались ее стоны. Высоко задрав ноги, она крутилась и изгибалась подо мной по мере того, как я ее накачивал. И внезапно на гребне страсти все закончилось.

К тому моменту, когда я добрался до своей машины, припаркованной у многоэтажного дома, мои часы показывали без двадцати десять, так что ночь еще и не начиналась.

Когда я выехал на шоссе, я припомнил, что был тем парнем, который, как предполагалось, должен активно действовать и влиять на развитие событий. Но с того момента, как Бренда Малвени показала мне фотографии Аманды, этой подлой ведьмы, я был кем угодно, но только не проворным смышленым сыщиком. С горечью я вынужден был признать, что скорее представлял собой неподвижную мишень для кучи лжи от компании самых отъявленных лгунов, с которыми я имел несчастье встретиться. По крайней мере, эта поездка в Сан-Лопар была моей собственной идеей, и, может быть, из этого что-нибудь выйдет. Однако что, черт возьми, я собирался там делать, я себе совершенно не представлял.

Одинокий придорожный ресторанчик по-прежнему светил огнями и выглядел таким же заброшенным, как и в прошлую ночь, а джунгли, похоже, всерьез вознамерились полностью захватить дорогу к дому. Я поставил машину перед этим мрачным двухэтажным зданием, поднялся по каменным ступеням и позвонил в дверь. Бронзовая входная дверь тут же отворилась, и в проеме возник знакомый моргающий живой череп.

— Добрый вечер, Тэптоу, — отрывисто поздоровался я.

— Входите, мистер Холман, — прошептал пожилой дворецкий. — Мистер Кронин ждет вас в библиотеке.

Я проследовал за ним через тускло освещенный холл и вошел в большую сводчатую комнату. Бронзовый Буффало Билл все так же неподвижно стоял в амбразуре окна, охраняя дом от ночных опасностей. Прямо перед статуей стоял хозяин дома с неизменным стаканчиком бренди в руке. В своей одежде он выглядел дикой карикатурой на старого английского деревенского сквайра. На нем были красный спортивный пиджак с черно-белыми лацканами, оранжевая водолазка, коричневые габардиновые брюки и сапоги для верховой езды. В этот момент я порадовался скудному освещению.

— Я знал, что вы вернетесь, мистер Холман, — произнес он своим глубоким баритоном. — Керк позвонил мне и сообщил о внезапной кончине Эда Конциуса. В расцвете лет! — Длинные ресницы на мгновение занавесили его карие глаза. — Мне придется вскоре нарисовать его портрет, пока черты его лица еще свежи в моей памяти. Это честное лицо, эта самодовольная, самоуверенная надменность среднего класса, эти чистые искренние глаза! И все чистой воды подделка, понимаете? Эд Конциус был самым большим мерзавцем из тех, кто когда-либо жил.

— Вас послушать, так вы даже рады, что он мертв.

— Не просто рад — я в восторге! Но я смотрю, что драгоценный Тэптоу ждет. Не желаете ли чего-нибудь выпить, мистер Холман?

— Нет, спасибо, — отказался я.

— На сегодня все, Тэптоу. — Он улыбнулся через мое плечо дворецкому. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр, — прошептал Тэптоу, и пару секунд спустя за ним беззвучно затворилась дверь.

Кронин повертел в руках стаканчик, и бренди закружилось водоворотом.

— Из того, что рассказал мне Керк, я понял, что вы с Мери были последними, кто видел Конциуса живым.

— Мы и участники шабаша, — возразил я.

— Шабаша, мистер Холман?

— Вам следует знать о шабаше, Пит, — сказал я, — вы ведь тоже когда-то в нем участвовали. Похоже, каждый считает своим долгом рассказать мне о шабаше. Как это началось ради шутки в Сан-Франциско, а когда вы добрались до Санта-Байи, все уже было по-настоящему. Живой алтарь — обязательно девственница, Ширли Рилман, — и что произошло той последней ночью.

Пит глубоко вздохнул.

— Мы все так старались, так старались забыть об этом, а сейчас вместе со смертью Эда Конциуса воспоминания навалились с еще большей силой!

— Вы разбиваете мне сердце, — сказал я.

— Я думаю, что, возможно, нам следует достигнуть взаимопонимания, Рик. — Он погладил свою курчавую бородку, окаймляющую пухлый подбородок, и застенчиво улыбнулся мне. — Я не склонен к насилию или даже просто к активным действиям. Я просто зритель, описываю людей и события. Художник, старающийся увековечить на холсте эмоции и действия, связанные с насилием. Зверства, совершаемые одним человеком над другим! Портрет совершенного зверя, скрывающегося под лощеным фасадом так называемой цивилизации.

Я посмотрел на книги, рядами выстроившиеся вдоль стен.

— Художник? — усмехнулся я.

Он слегка покраснел.

— Я держу свою личную коллекцию подальше от любопытных глаз обывателей, которые ничего не понимают! Художник имеет право делать со своей работой все, что пожелает.

— А что вы с ними делаете? — лениво протянул я. — Оклеиваете стены собственного личного туалета?

— У вас просто талант оскорблять людей! — взорвался он.

— Интересно, есть ли у вас талант к живописи, — сказал я. — Или это просто порнографическое выражение собственных «бзиков»? Может быть, именно поэтому вы вынуждены их прятать?

— Я предоставлю вам то, что сам считаю редкой привилегией, — задыхаясь, произнес он. — Я покажу вам свои картины. А потом, возможно, я приму ваши извинения!

Глава 8

Я спустился вслед за Кронином вниз по крутой деревянной лестнице и подождал, пока он отпирал дверь. Потом он включил свет в подвале, отодвинулся в сторону и с низким поклоном пригласил меня внутрь.

— Прошу пожаловать в личный мир Питера Кронина, — тихо сказал он.

Подвал по отношению к другим комнатам в доме представлял собой огромное прямоугольное помещение, тянувшееся, казалось, в бесконечность. В центре стоял деревянный стол, а рядом — глубокое кожаное кресло. За креслом находился мольберт с приколотым чистым холстом. Это составляло всю обстановку подвала. Две длинные стены были увешаны картинами, которые освещались неоновыми лампами. Лампы были аккуратно затенены таким образом, чтобы своим ярким светом не отвлекать внимание от картин. Кронин подошел к креслу, уселся и снова покачал в ладонях свой стаканчик.

— Не торопитесь, — сказал он. — Я не стану вам мешать. В некоторых вещах, особенно когда дело касается моего искусства, я очень терпеливый человек.

Я медленно начал двигаться вдоль одной стены и обнаружил, что созерцаю то, что показалось мне нескончаемой садомазохистской оргией. Все картины содержали одновременно насилие и эротику, и везде было изображено одно и то же — обнаженные мужчины или женщины в момент смерти. Художник зафиксировал выражение агонии в их глазах, искаженные черты лиц, извивающиеся в конвульсиях тела. Вновь и вновь безжалостно повторялась одна и та же тема — внезапная насильственная смерть. На полотнах постоянно изображались орудие убийства и жертва, но убийца — никогда. Мои глаза устали от бесконечного созерцания пулевых ранений, опускающихся топоров и ножей, глубоко вонзающихся в дрожащую плоть. И на всех полотнах красочно изображалась сочащаяся, льющаяся, фонтанирующая кровь! Когда я дошел до конца стены и осмотрел последнюю картину, я чувствовал себя выжатым как лимон.

15
{"b":"4515","o":1}