ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поэтому я вернулся к защищенному от ветра укрытию, которое отыскал между голубых валунов, и улегся там. Я был босиком, и мне пришло в голову, что вообще-то у меня должны быть туристские ботинки и носки. Я не помнил, куда они делись. Я был в серой шерстяной рубашке без пуговиц и серых шерстяных штанах без карманов, что тоже казалось странным. Еще у меня были ремень и кожаный мешочек, свисавший с него на шнурке-завязке, – но в нем лежали только три твердых черных семечка, – тетива Парки и маленький ножик с деревянной рукояткой в деревянных ножнах. Рукоятка ложилась в ладонь удобно, словно вырезанная по размеру моей руки, но я совершенно не помнил, откуда у меня нож.

Глава 2

РАЗРУШЕННЫЙ ГОРОД

Меня разбудило солнце. Я до сих пор живо помню, как здорово было лежать там, под теплыми солнечными лучами, вдали от чужих голосов, от всех чужих трудов и забот, от всех вещей, о которых мне постоянно напоминала тетива. Я пролежал на солнце, наверное, целый час, прежде чем поднялся.

Я почувствовал голод и жажду. Дождевая вода в чаше разбитого фонтана показалась мне восхитительной на вкус, а выпрямившись, я увидел рыцаря, наблюдавшего за мной, – высокого широкоплечего мужчину в кольчуге. Его лица я не разглядел под шлемом, но на верхушке шлема у него чернел дракон, сверливший меня взглядом, и изображения черных драконов украшали его щит и плащ. У меня на глазах рыцарь начал растворяться в воздухе, и через пару секунд ветер развеял клочки тумана, оставшиеся от него. Прошло много времени, прежде чем я узнал, кто он такой, поэтому сейчас я не стану ничего говорить про него, но хочу сказать об одной вещи, упомянуть которую здесь можно с таким же успехом, как в любом другом месте.

Тот мир называется Митгартром. Я узнал это позже, но не вижу причин, почему бы тебе не узнать это сейчас. Пещера Парки находилась не полностью там, а между Митгартром и Эльфрисом. Остров Блюстоун расположен целиком в Митгартре, но я оказался там, только когда попил воды. Или, если выразиться совсем точно, я перенесся туда окончательно. Вот почему появился рыцарь: он хотел удостовериться, что я выпью воды.

– Боже мой! – сказал я, но меня никто не услышал. Рыцарь напугал меня. Нет, я вовсе не решил, что мне являются видения, – просто я думал, что нахожусь на острове один. Я продолжал опасливо оглядываться через плечо (это не такая уж дурная привычка, Бен), но так никого и не увидел.

На восточном краю острова скалы были не такими крутыми. Я нашел несколько мидий и съел их сырыми. Солнце стояло высоко над головой, когда шлюпка с двумя рыбаками подошла к острову на достаточно близкое расстояние, чтобы они услышали мой крик. Я закричал, и они подгребли к берегу. Они спросили, помогу ли я им вытаскивать сети, коли они возьмут меня на борт; я пообещал помочь и перелез через планшир.

– Как бы ты выбрался отсюда без нашей помощи? – спросил старый рыбак.

Мне самому хотелось знать это, а еще почему у них такой забавный выговор; но я сказал: «А как отсюда вообще выбираются?» – и они предпочли закрыть тему. Они поделились со мной хлебом, сыром и рыбой, которую мы приготовили над костром, разведенным в ящике с песком. Не знаю точно, но, по-моему, именно тогда я начал любить море.

На закате они предложили мне забрать часть улова, добытого с моей помощью. Я сказал молодому рыбаку (парню немногим старше меня), что готов отдать свою долю в общий котел, если его жена приготовит ужин, поскольку мне негде остановиться. На том мы и договорились и, когда продали наш улов, отнесли лучшие рыбины и несколько непроданных в маленький, полный народу домик, расположенный шагах в двадцати от воды.

После ужина мы принялись рассказывать разные истории, и, когда наступила моя очередь, я сказал:

– Я в жизни не видел призраков, если только сегодня мне не явился один из них. Поэтому я расскажу вам об этом, даже если никого не напугаю, как Скаур своей страшной историей о привидении. Просто мне больше нечего рассказать.

Никто не возражал; наверное, они уже не раз выслушивали истории друг друга.

– Вчера я оказался на одном каменистом острове недалеко отсюда, где раньше стояла башня…

– Остров герцога Индайна, – сказал Скаур, а его жена, Ша, добавила:

– Замок Блюстоун.

– Я провел ночь в саду, – продолжал я, – поскольку мне нужно было сделать там одно дело, посадить семечко. Понимаете, один знающий человек велел мне посадить семечко, и я не понимал, о чем идет речь, покуда не нашел семена вот здесь. – Я показал слушателям мешочек.

– Ты срубил колючий апельсин, – прохрипел дедушка Ша, указывая пальцем на мой лук. – Коли ты срубил колючий апельсин, ты должен посадить три семечка, юноша. Иначе моховики придут по твою душу.

Я сказал, что не знал этого. Он сплюнул в огонь.

– Люди не знают этого, сейчас не знают, вот почему колючих апельсинов осталось так мало. Лучшая древесина. Натираешь ее льняным маслом, ясно? И ей не страшна никакая непогода.

Он протянул руку, взял у меня лук и передал Скауру.

– Сломай его, сынок. Сломай о колено.

Скаур попытался. Он был сильным и согнул лук почти пополам, но тот не сломался.

– Видишь? Ты не можешь. Его не сломать. – Дедушка Ша хихикнул, когда Скаур вернул мне лук. – Обычно на колючем апельсине вырастает всего один плод, и в нем всего три семечка. Если срубаешь дерево, ты должен посадить три семечка в разных местах, иначе моховики явятся за тобой.

– Продолжай, Эйбел, – сказала Ша. – Расскажи нам про призрака.

– Сегодня утром я решил посадить первое семечко в саду замка Блюстоун, – сказал я. – Там была каменная чаша с дождевой водой, и я решил сперва посадить семечко и хорошенько полить. А после выпить оставшуюся воду.

Слушатели покивали.

– Я выкопал ножом ямку, бросил туда семечко, засыпал ямку землей, и так довольно влажной, и стал носить туда воду в пригоршнях. Когда вода уже перестала впитываться в землю, я принялся жадно пить из каменной чаши, а когда поднял глаза, увидел рыцаря, который стоял рядом и смотрел на меня. Я не разглядел его лица под шлемом, но он держал в руке зеленый щит с изображением дракона.

– Это не герцог Индайн, – заметил Скаур. – У него на щите изображался голубой вепрь.

– Ты заговорил с ним? – поинтересовалась Ша. – Что он сказал?

– Нет. Все произошло очень быстро, и я оцепенел от удивления. Он… он превратился в подобие облака, а потом и вовсе исчез.

– Облака суть дыхание Леди, – заметил дедушка Ша. Я спросил, кто такая Леди, но он лишь потряс головой и уставился в огонь.

– Разве ты не знаешь, – спросила Ша, – что ее имя нельзя произносить вслух?

Утром я спросил, как добраться до Гриффинсфорда, но Скаур сказал, что местечка под таким названием поблизости нет.

– А как называется ваш городок? – спросил я.

– Иррингсмаут, – ответил Скаур.

– По-моему, неподалеку от местечка, где живу я, есть город Иррингсмаут, – сказал я. На самом деле я не был в этом уверен, но мне казалось, что я уже слышал такое название. – Однако это большой город. Единственный действительно большой город, в котором мне доводилось бывать.

– Во всяком случае, никакого другого Иррингсмаута поблизости нет, – сказал Скаур.

Прохожий, случайно услышавший наш разговор, бросил на ходу:

– Гриффинсфорд расположен на Гриффине, – и ушел прочь, прежде чем я успел задать вопрос.

– Это приток нашей реки, – пояснил Скаур. – Иди на юг, покуда не достигнешь реки, а потом ступай по Речной дороге, и ты выйдешь к Гриффину.

И вот я отправился в путь, взяв с собой несколько кусочков засоленной рыбы, обернутых в чистую тряпку, и зашагал сначала на юг по узкому переулку, пролегавшему за мазаным домиком Скаура и Ша, потом по широкой улице, начинавшейся за переулком, а затем на восток по торной дороге вдоль реки. Она проходила через лишенный ворот проем в полуразрушенной городской стене и тянулась через молодые леса, где в затененных оврагах еще местами лежал снег и лужицы дождевой воды словно ждали чьего-то возвращения.

4
{"b":"452","o":1}