A
A
1
2
3
...
105
106
107
...
114

Эмма отвернулась. Но хриплое дыхание Эдвина болью отозвалось в ней, и она тут же повернулась снова, с волнением заглядывая в его серо-голубые глаза. От того, что она увидела в них, ее сердце счастливо забилось, и радостное чувство наполнило ее Его глаза были полны любви и тоски, но за этими смешавшимися воедино чувствами она разглядела мерцающие искры страха. Теперь Эмма окончательно поверила, что Эдвин действительно любит ее так сильно, как он уверял. И она его любит. Он стал уже частью ее. Эмма поразилась, как много для нее может значить этот единственный на всем белом свете человек, как за несколько часов он смог стать столь необходимым ей и самым дорогим. Она никак не ожидала этого и даже в мыслях не допускала ничего подобного. Эмма не могла больше вынести боль, застывшую в его глазах.

– Да, Эдвин. Я приду к пещере, и я не сержусь за то, что произошло. – Она улыбнулась той самой улыбкой, что всегда озаряла сиянием ее прекрасное лицо.

Лицо Эдвина, омраченное недобрым предчувствием, тоже осветилось улыбкой. Это была улыбка облегчения. Его опасения улетучились, и он в радостном порыве крепко прижал девушку к себе.

– Ах, Эмма, Эмма! Моя ненаглядная Эмма! Ты все для меня! Ты одна!

Они стояли под старым дубом, заключив друг друга в объятия, и эти минуты отразились на их дальнейшей судьбе. Они забыли обо всем на свете: о своей мокрой одежде, о бившем их ознобе, о промозглой сырости ночи. Они помнили лишь друг о друге и своих страстно бушующих чувствах, не сознавая в своем восторге, что эти чувства могут привести к душевному опустошению, столь же ужасному, как изломанный и изуродованный мир вокруг них. Наконец они разжали объятия, с трепетом ища губы друг друга в подтверждение своей безграничной любви. Эдвин кивнул ей, обнимая взором, полным нежности, и Эмма улыбнулась ему в ответ, и они молча направились к дому, взявшись за руки. Эдвин был весел и, казалось, ни о чем не беспокоился. Эмма же, практичнее глядевшая на мир, вдруг представила себе, что за встреча их ожидает. Она ясно понимала, что прием будет далек от сердечного и полон жестоких упреков.

Войдя в конюшенный двор, вымощенный камнем, они увидели, что дверь кухни распахнута и в проем падает свет. На ярко освещенном пороге стояла в смятении миссис Тернер. Она стояла совершенно неподвижно, в напряженном ожидании уперев руки в бока, с окаменевшим лицом всматриваясь в темноту. Однако весь ее спокойный вид очень красноречиво говорил о предстоящем наказании, упреках и ужасных последствиях. Эмма вырвала свою ладонь из руки Эдвина и отступила, пропуская его вперед.

Увидев Эдвина, кухарка вздохнула с огромным облегчением и пришла в неописуемую радость. Но ее тревога была столь очевидна, и она так переволновалась за эти часы, что могла успокоиться, лишь бурно выразив свой гнев. Только потому, что Эдвин был молодым хозяином, а значит, требовал к себе должного уважения, кухарка сдерживала свои бушующие чувства. Но все же, увидев его, она пронзительно закричала:

– Мастер Эдвин! Ну где же вы пропадали?! Не вернулись вовремя домой, и заставили меня так волноваться. Ведь уже почти десять часов. Я уж думала, что вы заблудились на пустошах или погибли в эту кошмарную бурю. Ох, я так и думала! – Она энергично потрясла головой, ее глаза заблестели. – Ей-ей, мастер Эдвин, вам очень повезло, что сквайр сейчас в отъезде, а мастер Джеральд уехал на выходные в Брэдфорд, а то бы вам попало, да еще как! Я ведь дважды посылала Тома с фонарем искать вас!

Кухарка тяжело вздохнула, и ее пышная грудь заколыхалась.

– Ну же, молодой человек, не теряйте попусту время, входите же в кухню!

Она развернулась и поспешно вошла в дом, за ней по каменным ступенькам поднялся и Эдвин. Она не заметила Эмму, стоявшую в нерешительности поодаль. Эдвин остановился на пороге кухни и махнул Эмме.

– Ну же, все в порядке, Эмма. Я все улажу с миссис Тернер, – прошептал он.

– У меня греется вода в котле в прачечной, – крикнула кухарка, стоя посреди кухни и быстрым взглядом окинув испачканную и промокшую одежду Эдвина и его перемазанное грязью лицо. – Ну и вид же у вас, мастер Эдвин, – фыркнула она. – Похоже, будто вас протащили сквозь изгородь задом наперед, да-да.

И тут только миссис Тернер заметила Эмму, проскользнувшую в дверь и тихо спускающуюся по ступенькам. Кухарка застыла, открыв рот, не веря своим глазам.

– Эй, детка, а ты что здесь делаешь? Я-то думала, что ты спокойно сидишь дома со своим отцом. Мне и в голову не могло прийти, что ты выйдешь на улицу в такую погоду.

Эмма не ответила. Миссис Тернер осеклась на полуслове, переводя взгляд с Эммы на Эдвина.

– Ты так и не объяснила мне, почему ты приплелась вслед за мастером Эдвином в такой поздний час, и похожа при этом на мокрую курицу. Ну же, девонька, отвечай! – Уперев руки в боки, кухарка сверлила Эмму глазами, нетерпеливо притопывая ногой.

Прежде чем Эмма успела ответить, Эдвин вышел вперед и заявил весьма самоуверенно и с видом превосходства, дабы напомнить кухарке, кем он является:

– Я повстречал Эмму на пустошах во время бури, миссис Тернер. Она сказала мне, что должна сегодня вечером вернуться в усадьбу, чтобы помочь вам сварить варенье или еще что-то в этом роде. Мы вместе попытались было вернуться, но я решил, что в бурю идти слишком опасно. Мы, как сумели, укрылись в Рэмсденских скалах, чтоб переждать непогоду. – Он прервался и холодно посмотрел на сердитую кухарку. – Было очень нелегко добраться сюда, даже когда дождь уже кончился. Овраг затоплен, и ручей у нижней дороги тоже вышел из берегов. Но вот мы здесь, живы и здоровы, разве что немного испачкались. – Он заразительно улыбнулся, с неотразимым отцовским обаянием, в полной мере унаследованным им.

– Испачкались! Да это самая безбожная шутка в этом году, мастер Эдвин, ей-ей! – едко возразила миссис Тернер. – Ведь вы похожи на пару трубочистов, нет, хуже – на уличных бродяг. – Она опять покачала головой, возмущенно глядя на них. – Слава Богу, что Мергатройд в Шипли. Не думаю, что он любезно воспринял бы весь этот шум по поводу вашего исчезновения, мастер Эдвин. Помяните мои слова, он бы тут устроил!

– Я никуда не исчезал, миссис Тернер, – спокойно, но твердо ответил Эдвин. – Пришлось несладко на этих Богом забытых пустошах, но это не моя вина.

– Да уж, кажется, то, что вы говорите, правда, – пробормотала кухарка. – Она вдруг сердито воззрилась на них: – Вы только посмотрите на себя, да вы залили грязью весь мой чистый пол! Живо наверх, мастер Эдвин, и примите ванну. Я не хочу, чтоб вам опять стало худо. И скиньте свои гадкие ботинки. Я не допущу, чтоб вы заляпали весь ковер наверху, – выговаривала она, но уже не так свирепо.

Миссис Тернер обратилась к Энни, простоявшей безмолвно в течение всей перепалки, но широко раскрыв глаза и сгорая от любопытства:

– Энни, беги в прачечную и живо принеси наверх в ванную два больших ведра воды для молодого хозяина. А потом принеси сюда пару ведерок для Эммы.

Теперь все свое внимание кухарка обратила на Эмму:

– Тебе не следовало оставаться на пустошах с мастером Эдвином, девочка. Ты должна была вернуться домой. Вы оба в самом деле могли быстренько добежать до деревни, – отчитывала она девушку с нескрываемым раздражением. – Я-то думала, что ты поумнее, девонька, да и молодой хозяин тоже. Как бы там ни было, живо в ванную, что в людской, детка. Тебе просто необходима горячая ванна, а не то заболеешь.

Эмма через силу улыбнулась:

– Да, миссис Тернер.

Не глядя на Эдвина, она поспешила в ванную за кухней.

Эдвин сбросил ботинки и поднялся наверх. Там он обернулся и, обаятельно улыбаясь, нежным голосом пропел:

– Прошу прощения, миссис Тернер, за то, что причинил вам столько хлопот и неприятностей. Я не нарочно, вы же знаете.

– Да, мастер Эдвин, я знаю.

– Ах да, кстати, мне пришлось бросить там корзину с едой. Но я на днях заберу ее и верну вам.

– Да, конечно же, вернете, если от нее что-нибудь осталось, – пробормотала кухарка. На его лице отразилось такое огорчение, что она смягчилась, ведь Эдвин был ее любимец. – Как примете ванну, сразу отправляйтесь в постель, а я принесу вам тарелочку холодной баранины с тушеной капустой и картошкой. Я-то уж знаю, как вы это любите, – сказала она, указывая на сковороду, на которой мирно жарились овощи. – Я уже не раз подогревала их для вас, мастер Эдвин.

106
{"b":"453","o":1}