ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да стоит ли об этом беспокоиться? – возбужденно воскликнул Джеральд. – Рабочие все равно не будут довольны. Так что уж лучше как следует занимать их работой, держать впроголодь. Тогда, по крайней мере, они не станут лезть не в свои дела и мы сможем держать их под своим контролем.

– Не сказал бы, что это здравый принцип, Джеральд. Подобную политику не назовешь дальновидной, – отрезал Адам. – Но о делах фабричных мы с тобой потолкуем позже. Пока что я ограничусь только одним замечанием: ты должен хорошенько изучить человеческую натуру, природу человека. Это касается и рабочих тоже, сын мой. Во все века к ним относились отвратительно. Необходимы дальнейшие реформы, которые, как я надеюсь, позволят нам избежать слишком большого кровопролития.

– По-моему, тебе не следовало бы высказывать свои взгляды друзьям, занимающимся, как и ты, шерстяной промышленностью. А то они осудят тебя как изменника своего класса, – ответил Джеральд.

– А тебе не следовало бы проявлять подобную самонадеянность! – воскликнул отец, и глаза его блеснули холодным серебром, похоже, что всегда такой хладнокровный, на сей раз он может сорваться и выйти из себя, но в последнюю секунду Адаму все же удалось совладать со своими чувствами. Он налил себе еще одну чашку чая. Усталость последнего времени и нервное истощение привели к тому, что терпение его готово было вот-вот лопнуть. Совладать с нервами ему становилось с каждым днем все труднее.

Ухмыльнувшись, Джеральд подмигнул Эдвину, глядевшему на старшего брата в полном недоумении: он не привык, чтобы с отцом разговаривали с такой явной дерзостью. Непослушание Джеральда привело его просто в ужас. В смятении переводил он взгляд с одного на другого, а затем опустил глаза.

Адам был взбешен, но тем не менее сумел взять себя в руки. Открыв газету, он уже готовился снова погрузиться в чтение, как вдруг Эдвин, почувствовавший состояние отца и решивший рассеять его беспокойство, спросил:

– Папа, а ты был знаком с Китченером, когда служил в армии?

– Нет, Эдвин. А почему собственно ты спрашиваешь? – в свою очередь спросил Адам, в чьем голосе прозвучало нетерпение.

Отложив газету в сторону, отец с удивлением взглянул на сына.

– Просто я читал вчера статью, где описывалось, как он спорил с лордом Керзоном в Индии. Ты разве не видел этой истории в „Таймс”? Меня заинтересовал вопрос, почему они все время враждуют друг с другом? Ты не знаешь?

– Да, я читал эту статью, Эдвин. А причина, по которой эти двое постоянно между собой враждуют, заключается в следующем: когда Китченер отправился в Индию в качестве главнокомандующего британской армией, то единолично занялся передислокацией воинских частей. Довольно быстро он сумел добиться гораздо большего административного влияния над армией, чем имел генерал-губернатор, которому это, естественно, не слишком нравилось. И тогда, и теперь. Могу добавить к этому, что лорд Керзон столкнулся там с достойным соперником. Китченер, боюсь, не тот человек, которого можно переспорить. Что бы ни случилось, он всегда будет стоять на своем и не сдвинется с места.

– Я вижу, тебе Китченер не особенно нравится, да? – предположил Эдвин.

– Нет, мой мальчик, я бы так не сказал. А почему ты так решил?

– Когда я был еще маленьким, ты сам говорил мне, что Гордона убили в Хартуме по вине Китченера.

Адам пристально посмотрел на сына.

– У тебя потрясающая память. Я восхищен. Но все-таки говорил я не совсем то, что ты мне приписываешь. Насколько я помню, я тогда говорил, что экспедиция Китченера прибыла слишком поздно, чтобы можно было спасти генерала Гордона и его войска. Махдисты к тому времени уже штурмовали Хартум, и Гордон был зверски убит. Нельзя сказать, что это произошло по вине Китченера. В сущности, скорей всего это вина Гладстона, так как именно он задержал отправку экспедиции, которая должна была прийти на выручку Гордону. В свое время эта история вызвала много шума. Фактически из-за возмущения, охватившего тогда общество, в связи с тем, что Гордон был брошен на произвол судьбы, и пал кабинет Гладстона. Так что в смерти Гордона я не мог винить Китченера. Никак не могу. Вот тебе ответ на твой вопрос. Что же касается самого Китченера, то он прекрасный солдат, до конца преданный своему долгу.

– Так-так, – задумчиво заметил Эдвин, на самом деле весьма довольный, что отец как будто успокоился.

– Тебя вообще-то интересует больше армия или все же политика, Эдвин? Сдается мне, что тебя увлекает и то, и другое.

Адам был отходчив и не умел долго сердиться. Чувствовалось, что его злость против Джеральда улеглась.

– Нет, папа. Я вообще-то собираюсь стать адвокатом, – объявил Эдвин с горящими глазами, но едва он увидел нахмурившееся лицо отца, как глаза его стали тускнеть. – А что, тебе это не нравится? – спросил он упавшим голосом.

Адам тут же улыбнулся, почувствовав разочарование сына:

– С чего это ты взял? Я одобряю все, что нравится тебе, старина. Просто меня это несколько удивило. Я не ожидал подобного выбора, поскольку не считал, что тебя привлекает юриспруденция. Вот собственно и все. Впрочем, мне всегда было ясно, что для деловой карьеры ты не создан. А вот Джеральд чувствует себя на фабрике как рыба в воде. – Он бросил быстрый взгляд на старшего сына и обратился к нему, сразу посуровев: – Надеюсь, это так, Джеральд?

– Совершенно верно. Уверен, что Вильсон еще расскажет тебе о моих успехах. – Сделав паузу, он с хитринкой улыбнулся младшему брату. – К тому же Эдвину не по душе пришлась бы работа на текстильном производстве, да и здоровье не позволит. Слишком уж он изнеженный, а условия на фабрике не из легких. Одно время мне казалось, что его заинтересует газета, но поскольку это не так, я лично от души приветствую его стремление изучать закон. А почему бы и нет в самом деле? Разве нашей семье помешает, если у нас будут и свои юридические мозги?

Все это произносилось медоточивым тоном, и слова подбирались таким образом, чтобы за ними не видна была его всегдашняя хитрость. Помимо всего прочего он еще безумно ревниво относился к младшему брату и меньше всего хотел бы, чтобы тот составил ему конкуренцию, занявшись бизнесом. По праву старшего сына в семье делами должен был заниматься именно он, поскольку являлся наследником. В свой заповедник пускать посторонних он решительно не собирался.

Адам внимательно присматривался к старшему сыну. Притворство Джеральда не могло его обмануть. Единственное, чему он радовался, так это тому, что Эдвин, к счастью, не строил никаких честолюбивых планов, связанных с ведением семейных дел. Адам понимал, что в мире бизнеса Джеральд может быть весьма жестким противником, если того потребуют обстоятельства, а до семьи его лучше не допускать.

– Ну что ж, Эдвин, тогда можно считать вопрос решенным. Раз и Джеральд одобряет такой выбор... – и он легонько забарабанил пальцами по столу, – то значит, можно не беспокоиться.

Эдвин лучезарно улыбнулся сперва Джеральду, потом отцу.

– Я так рад, что вы оба одобряете мое решение! – воскликнул он торжественно и добавил: – А я боялся, папа, что ты станешь возражать.

– Да нет, что ты! – запротестовал Адам, доставая номер „Йоркшир морнинг газет”, его интересовал раздел Брэдфордского шерстяного рынка, осмотрев его, он тут же обернулся к Джеральду. – Прекрасно. Цены на шерсть более или менее стабильны. Экспорт увеличился. Мы по-прежнему имеем возможность диктовать на мировом рынке свои условия. Англия вывозит в год в среднем двадцать семь миллионов ярдов шерстяных тканей. Такой уровень держится уже третий год подряд – неплохо!

Алчные глаза Джеральда мрачно блеснули, его вялое лицо оживилось.

– Вильсон вчера сказал мне, что для нас этот год тоже будет вполне приличным. Деловой бум продолжается. Между прочим, ты собираешься встречаться с этим торговцем шерстью из Австралии, папа? Это же как будто сегодня утром? Его, если не ошибаюсь, зовут Брюс Макгилл. Ты же знаешь, что он должен появиться на нашей фабрике.

53
{"b":"453","o":1}