ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В этот момент в гостиную резко постучали – и дверь довольно бесцеремонно распахнулась. Думавшая о дворецком, Адель почему-то решила увидеть на пороге комнаты именно его: она открыла глаза, игриво выпрямила спину, сидя на стуле, а затем повернулась к двери, улыбаясь одной из своих самых очаровательных улыбок, предназначавшейся дворецкому. Каково же было ее удивление, когда ее взгляд столкнулся с холодным изучающим взглядом мужа. Улыбка застыла у нее на губах, сама она окаменела. Потом она стала теребить расшитые серебром кружева халата – руки ее витали вокруг шеи, словно пичужки, внезапно вспорхнувшие в небо. Во рту у нее пересохло: она хотела что-то сказать, но губы не слушались. Она облизала их языком, продолжая смотреть на Адама в оцепенелом молчании. Не выдержав, она испуганно заерзала на стуле – приход мужа, почти никогда не наведывавшегося к ней, поразил ее в самое сердце.

Адам, заметив испуг жены, мудро предпочел оставить его без внимания, хотя подобная реакция и озадачила его.

– Доброе утро, Адель. Полагаю, ты хорошо спала этой ночью? – спросил он своим по обыкновению негромким, но твердым голосом.

Адель внимательно посмотрела на мужа, с трудом скрывая свою враждебность и отвращение. В ее нынешнем тревожном состоянии два чувства владели ею – страх и сомнение. Поэтому все, что говорил и делал муж, вызывало у нее недоверие. Так было и на этот раз.

Наконец она обрела дар речи:

– Напротив, преотвратительно, – заметила она холодно.

– Мне очень жаль это слышать, дорогая. Может, тогда отдохнешь днем? – предложил он участливо.

– Может быть, – ответила Адель, глядя на мужа в изумлении, граничившем с ужасом, мучительно пытаясь сообразить, зачем это он вдруг к ней явился.

Адам, как всегда сама элегантность, по-прежнему продолжал стоять, прислонясь к дверному косяку. Уже десять лет, как он не переступал порога этой комнаты, десять долгих лет, – и у него не было ни малейшего желания нарушать сложившийся порядок вещей. Его всегда ужасали и приводили в смущение захламленность и преобладание холодных голубых тонов, чрезмерная изнеженность и доминирующее женское начало. Сейчас все это не просто ужасало, а отвращало его.

В последнее время каждый разговор с Аделью был для Адама настоящим мучением. Он неизменно начинал с самых мягких нот, но она умудрялась так отвечать ему, что он довольно быстро терял всякое терпение и раздражался. Вот почему сейчас он хотел как можно быстрее выговорить то, ради чего сюда явился, чтобы не сорваться и покончить все как можно более мирным образом.

– Я хотел бы поговорить с тобой насчет Эдвина, Адель, – почти выпалил он, глядя на жену с некоторой опаской, так как понимал, что тема разговора весьма щекотливая.

Адель тут же выпрямилась на стуле, вцепившись пальцами в подлокотники.

– А что такое? – воскликнула она, и в глазах ее появился тревожный огонек. Еще бы, Эдвин был ее любимчиком, она его просто обожала.

Видя, как Адель всполошилась, Адам произнес как можно мягче:

– Ты не думаешь, что пора ему возвращаться на учебу в интернат? Даже если уже и прошло почти полгода занятий, все равно я считаю, что он должен немедленно вернуться. Пару недель не мешало бы как следует позаниматься, чтобы наверстать упущенное – и ехать. Он ведь много пропустил, сидит дома с самого Рождества. Слишком долго, по-моему.

– А по-моему, посылать его сейчас в школу просто смешно. Вернуться можно было бы уже после Пасхи! – возбужденно возразила жена и продолжала, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – У него же неважно со здоровьем, Адам, ты ведь знаешь, – заключила она почти умоляюще, одарив его при этом своей самой обольстительной улыбкой, на которую он, впрочем, больше не реагировал.

– Чепуха! – твердо отрезал Адам. – Со здоровьем у него все в порядке. Он у нас крепыш, а от своего воспаления легких уже давно вылечился. Ты слишком его балуешь, Адель. Ему это не идет на пользу. Пусть даже ты руководствуешься самыми лучшими соображениями, но его ты подавляешь. Он должен быть в компании своих сверстников. В более суровой обстановке, требующей большей дисциплины. А ты относишься к нему как к младенцу.

– Ничего подобного, – воскликнула Адель протестующе, и голос ее сорвался на крик, означавший, что тлевшие угольки злобы на мужа разгорелись и вот-вот запылают ненавистью.

– Я совершенно не собираюсь спорить с тобой по данному вопросу, Адель, – заявил Адам ледяным тоном. – Я уже все решил, и ничто не заставит меня передумать, тем паче твое ненормальное стремление удержать ребенка возле себя. Кроме того я переговорил с Эдвином, и он изъявил желание вернуться в школу как можно быстрее.

Помолчав, Адам пристально посмотрел на жену.

– Он сам, по крайней мере, понимает, как это важно. Добавлю, что он, учитывая данные обстоятельства, проявил максимум прилежания, продолжая заниматься самостоятельно. Но это меня все равно не удовлетворяет. – Адам прокашлялся и несколько смягчил тон. – Ты должна подумать об Эдвине, дорогая. Ему недостает занятий в школе и друзей, что вполне естественно, и поэтому... – Адам заколебался, но затем продолжил уже мягче, – и поэтому я пришел, чтобы сообщить тебе, что намерен сам завтра же отвезти его в Уорксоп. Завтра же.

Адель с трудом подавила готовый сорваться с губ крик. „Так быстро, – думала она, и слезы выступили у нее на глазах, так что ей пришлось отвернуться, чтобы Адам не увидел их. – Конечно же муж делает это, чтобы добить меня. А вовсе не ради Эдвина. Он просто ревнует меня к Эдвину, потому что мальчик предпочитает оставаться дома со мной!” Внезапно ее охватило непреодолимое желание вскочить и наброситься на него с кулаками. Причинить ему боль. Подумать только, пытаться отнять у нее единственное существо, которое она любит и которое любит ее. Как это жестоко!

Однако, взглянув на Адама, она сразу увидела, как непреклонно это красивое лицо. С замирающим сердцем Адель поняла, что ровным счетом ничего не добьется, если будет возражать мужу. Он неумолим.

– Хорошо, Адам, как скажешь, – произнесла Адель голосом, в котором еще дрожали слезы. – Но я хочу, чтобы ты знал: я соглашаюсь на это... – голос ее понемногу набирал силу, – это... смехотворное решение, которое ты принял, потому что, по твоим словам, сам Эдвин выразил желание вернуться в школу. Хотя, должна заметить, он вряд ли является таким уж надежным судьей, чтобы самому решать, возвращаться ему в школу так быстро или нет. Лично я считаю, что возвращаться в школу, когда уже кончается первое полугодие, просто нелепо. Да он не успеет приехать, как ему надо будет возвращаться домой. Такое мотание взад-вперед подрывает здоровье ребенка, особенно если речь идет о нашем мальчике. Ведь он еще совсем маленький и так тяжело болел. По-моему, Адам, ты слишком жесток по отношению к нему.

Искушение сказать жене какую-нибудь колкость было столь велико, что Адам не стал сопротивляться:

– Эдвин уже давно не маленький мальчик. Более того, я не намерен допустить, чтобы он рос и воспитывался как девчонка. А именно это ему и грозит, если он по-прежнему будет оставаться маменькиным сынком. Ты всегда чрезмерно баловала его, и он лишь чудом не испортился.

Адель чуть не поперхнулась, а ее бледное лицо залилось краской.

– Это все неправда, Адам. Эдвин никогда не был маменькиным сынком, как ты изволил выразиться. Да и как мог он им быть? Ты ведь послал его в школу, когда ему было всего... – голос пресекался от волнения, но через минуту она смогла продолжить чуть не плача: – Всего двенадцать. И если я его и баловала, то совсем немного, просто потому, что он такой чувствительный и его всегда подавлял Джеральд.

Адам поглядел на жену, ничего не понимая, но затем улыбнулся, иронично скривив губы.

– Боже! Вот уж не знал, что ты такая наблюдательная, моя дорогая. Я рад, что теперь ты поняла, как жестоко обходится Джеральд со своим младшим братом. Бедный Эдвин, ему приходится терпеть все издевательства. Кстати, это еще одна причина, почему я хотел бы, чтобы Эдвин как можно скорее уехал из дому. Ведь это положило бы конец его мучениям. Там, в школе, ему будет значительно лучше. Пока он еще маленький и не может на равных бороться с Джеральдом, пусть поменьше времени бывает дома. Я, правда, надеюсь, что Эдвин будет выше всего этого и поведет себя благороднее, чем наш старший сын, который, надо сказать, далеко не на высоте. – Последние слова были произнесены тихо, но с большим презрением.

66
{"b":"453","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Тролли пекут пирог
Удочеряя Америку
Опекун для Золушки
Заплыв домой
Долгое падение
Открытие ведьм
Новая холодная война. Кто победит в этот раз?
Дама сердца
17 потерянных