ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Даниил рассказывает о природе Палестины, о ее растительном и животном мире. Извилистая стремнина Иордана с каймой ив, тамарисков и камышей по берегам напомнила ему русскую речку Снов: «Есть же по сей стране Иордана на купели той, яко леей древо не высоко, аки вербе подобно есть, и выше купели тоя по брегу Иорданову стоит яко лозие много… Зверь мног ту и свинии дикий бещисла много, и пардуси мнози, ту суть Львове же». Пером «самовидца» описано Богом проклятое Мертвое (Содомское) море, внушавшее страх пилигримам: «Море же Содомьское мертво есть, не имать в себе никакоже животна, ни рыбы, ни рака, ни сколии (раковины); но обаче внесеть быстрость Иорданьская рыбу в море то, то не можеть жива быти ни мала часа, но вскоре умираеть; исходит бо из дна моря того смола черная верху воды тоя и лежит по брегу тому смола та много; и смрад исходит из моря того, яко от серы горяща; ту бо есть мука под морем тем».

Жгуче-горькие воды Мертвого моря и его безжизненное побережье навевали мысли о близости преисподней.

Русского паломника живо интересовали хозяйство и занятия местных жителей: «Безводно место то есть; ни реки, ни кладязя, ни источника несть близ Иерусалима… И жита добра ражаються около Иерусалима в камении том без дожда… родиться пшеница и ячмень изрядно: едину бо кадь всеяв и взяти 90 кадей, а другоици 100 кадей по единой кади… Суть винограда мнози около Иерусалима и овощнаа древеса многоплодовита: смокви и Ягодина, и масличие…»

Даниил как бы проводит будущих странников по кремнистым дорогам «земли галилейской», ярко повествуя о трудностях и лишениях странствия по ее библейским холмам, где невозможно обойтись без «вожа» (провожатого) и без знания языка. Он в полной мере познал суровую действительность паломничества. Путь к долине Иордана «тяжек велми и страшен и безводен: суть бо горы высокы камены, и суть разбои мнози, и разбивають в горах тех и в дебрех страшных… А от Иерихона до Иордана 6 верст великых, все по равну в песце, путь тяжек велми; ту мнози человеци задыхаються от зноя и ищезають, от жажи водныя умирають…» Еще в XIX в. путь к Иордану был долог и полон невзгод. Паломники ехали на лошадях или мулах, брали с собой вооруженных проводников на случай нападения хищников или разбойников. Вот почему Даниил никогда не путешествовал в одиночку: то присоединялся к «доброй дружине» – отрядам разноплеменных пилигримов, то следовал к Тивериадскому озеру вместе с войсками крестоносцев Балдуина, шедших на сельджукского эмира Дамаска («а без вой путем те» никтоже может пройти»). Ходить «без страха и без пакости» неутомимому игумену помогал опытный проводник – «муж свят» и «книжна велми» из лавры св. Саввы.

Паломнические дружины, пересекавшие «землю желанную», были многонациональны. К гробу Господню стекались «все племена и народы», служба в храме Воскресения шла на разных языках. Даниил видел здесь «бещисленое множество народа, от всех стран пришелци и тоземци, и от Вавилона, и от Египьта, и от всех конец земли…» На празднике «святого света» собралась и «вся дружина, русьстии сынове, приключыпиися тогда во той день новогородци и кияне: Изяслав Иванович, Городислав Михайлович, Кашкича и инии мнози». Как видим, Даниил не был одинок в своих скитаниях. В Иерусалиме на подворье русских монахов находили приют другие странники – избранные, «церковные» люди. Летопись сообщает: в 1163 г. «ходиша из Великого Новагорода от святей Софии 40 муж калици ко граду Иерусалиму, ко гробу Господню». Отголоски этого хождения усматривают в былинах о «сорока каликах»:

Ай самы надевали как платья калицкия,
Как тут оны кладывали да подсумки,
Ай подсумки да каличьии,
На свои плеча ведь да богатырския,
Ай как брали оны по клюки по дорожныей,
Ай как тут оны да отправились,
Ай как ведь пошли как удалы добры молодцы
Ай ко граду ведь да Еросолиму.[163]

В 1173 г. в русском монастыре Иерусалима скончалась «благочестивая и премудрая» игуменья Евфросиния (в миру Предислава – дочь полоцкого князя Георгия Всеславича). С родным братом Давидом и родственницей Евпраксией эта женщина отправилась на поклон «живоносному гробу Христову». В Царьграде ее приняли царь и патриарх. Из византийской столицы Евфросиния «пойде в Иерусалим» и «обыде же и вся святая иерусалимская места».

В самом начале XIII столетия в Константинополе (городе при слиянии водных путей и путей караванных) побывал новгородец Добрыня Ядрейкович (впоследствии Антоний – архиепископ новгородский).

Аргонавты Средневековья - i_041.png

Рис. 41. Интерьер храма св. Софии в Константинополе. 532–537 гг.

Путешественник составил детальное описание исторических мест и «достославных святынь» Царьграда. В церкви св. Георгия его внимание привлекла гробница именитого русского паломника: «Святый Леонтей поп Русин лежит в теле, велик человек: той бо Леонтий трижды в Иеросалим пешь ходил[164]». Но более всего Добрыню поразил величественный храм Софии – одно из чудес света, творение зодчих Юстиниана (рис. 41). Среди его необъятного простора молящиеся выглядели просто пигмеями. Чужестранцев изумляли огромный, но кажущийся необычайно легким купол, отлогие каменные всходы на хоры, где могли проехать две колесницы. В недрах собора хранились сокровища искусства и предметы роскоши – священные в глазах паломника «хитрости Царяграда». Среди знаменитых икон и драгоценной утвари св. Софии и «царских златых полат» Добрыня видел сосуды, «иже принесоша Христу с дары волсви», и «блюдо велико злато служебное Олгы Руской, когда взяла дань, ходивши ко Царюграду», и «трубу медную Ерихоньскаго взятия Иисуса Навгина», и «палицу Моисееву». «Хождение» Добрыни – уникальный свод археологических данных о Царьграде накануне его разгрома крестоносными варварами в 1204 г.

Греческие и палестинские реликвии особенно ценили на Руси. Игумен Даниил приобрел лампаду, горевшую у гроба Господня; Добрыня Ядрейкович доставил в Новгород «гроб Господень» («модель» иерусалимской церкви Воскресения?)

Черный камень Каабы.

Средневековые мусульмане чтили много святых мест, куда ходили на поклонение. Но самым главным было паломничество (хадж) в Мекку – древнюю религиозную святыню арабских племен (рис. 42). Хотя бы один раз в жизни каждому правоверному предписывалось посетить Каабу – святилище, к которому обращены михрабы (молитвенные ниши) мечетей мира. Из всех стран ислама – от Марокко и Алжира до Зондских островов, от Булгара и Средней Азии до Йемена – миллионы паломников (хаджи) пешком и на быстрых верблюдах приходили к «дому святому». Верили, что «черный камень» Каабы дарует исцеление больным и очищает от грехов.

Но шли века – со всех концов Вселенной
К нему неслись молитвы, и рекой
Текли во храм, далекий и священный,
Сердца, обремененные тоской…[165]
Иван Бунин

Священное путешествие в Мекку – сложное и опасное предприятие; оно требовало много времени и денег. Его совершали люди богатые и зажиточные в окружении странствующих дервишей и набожных бедняков, которые в дороге просили милостыню или перебивались поденщиной.

Аргонавты Средневековья - i_042.png

Рис. 42. Средневековый рисунок Мекки, называемой «Матерью поселений» и считаемой совечной человечеству Большая мечеть и Кааба Посреди двора Большой мечети, выложенного мраморными плитами и окруженного крытой галереей из шести рядов колонн, стоит Кааба – кубическая постройка из мрамора, целиком закрытая черной шелковой тканью. В ходе ритуала этот покров может подниматься, как занавес В восточную стену Каабы вмурован знаменитый «черный камень» – великая святыня мусульман По преданию, Адам и Ева жили на горе Арафат (на рисунке в верхнем левом углу)[166]

вернуться

163

Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом. С. 671

вернуться

164

Савваитов П. И. Путешествие новгородского архиепископа Антония в Царьград в конце XII столетия. СПб., 1872. С. 142

вернуться

165

Бунин И. А. Черный камень Каабы // Собр. соч. Т. 1. М., 1965. С. 234

вернуться

166

Игнатенко А. А В поисках счастья // Общефилософские воззрения арабоисламских философов средневековья. М., 1989. С. 62.

33
{"b":"454","o":1}