ЛитМир - Электронная Библиотека

С тем же вниманием он выслушал кузнецов, которые показывали ему мечи, бережно хранимые фениксийцами в своих сундуках, а также еще не доведенное оружие, предназначенное августейшим властелинам империи. Януэль потребовал, чтобы все уже принятые заказы были выполнены безвозмездно. Тот, кто заключил контракт с лигой, мог бы однажды вспомнить о прощенном долге и оказать ей вооруженную помощь.

Наконец было необходимо разрешить самый важный вопрос. Кому подмастерья должны будут вручить все изготовленное оружие и каков будет критерий выбора достойных? По зрелом размышлении Януэль отказался от серии испытаний, которым подвергался бы каждый посетитель в доказательство того, что он сумеет правильно употребить оружие. Вместо этого он решил положиться исключительно на суд Фениксов. Действительно, обычай требовал, чтобы покупку оружия скреплял старинный обряд: мастер спрашивал у Феникса, который дал жизнь мечу, согласия на его вручение воину. Этот обряд означал передачу собственнику ключей от его оружия. В случае смерти воина меч терял свою силу, и она могла быть возвращена только в присутствии нового Феникса. Такой порядок был основой традиций лиги и ее богатства.

В конечном счете без согласия фениксийской лиги никто не мог воспользоваться оружием, изготовленным ее мастерами.

Януэль отныне поручал Фениксам попечение о выборе тех, кто достоин фениксийского оружия и сможет принести ему славу. Просителя следует судить скорее по его сердцу, чем по его талантам. Сын Волны знал, что отважное сердце, в союзе с подобным мечом, могло перевесить опыт ветерана, участвовавшего во многих битвах. Он собирался принять новую группу подмастерьев для обсуждения траурной церемонии в честь Мэтров Огня, когда с вершины Башни донесся приглушенный крик:

– Грифон! Они уже идут!

Ученики ринулись к бойницам, чтобы не прозевать момент прибытия посланцев империи. Януэль не сразу последовал за ними. Он испытывал смешанные чувства по отношению к этим переговорам, от которых зависел исход его замысла. Безусловно, если империя Грифонов согласится на его предложение, это уже будет означать победу. Это доказывало, что империя еще способна что-либо обсуждать и согласна его выслушать. С другой стороны, если встреча окончится поражением, он рискует вновь стать беглецом, противостоящим не только Харонии, но и могущественной империи.

Если события обернутся для него неблагоприятно, то всегда можно попытать удачи в сточных тоннелях, по которым ветераны не однажды выводили фениксийцев с их бесценным грузом за пределы города. Фарель напоминал об этой возможности и показал Януэлю тайный спуск в подземелье, которым пользовались Мэтры Огня, когда хотели незаметно покинуть Башню. Но юноша пока отказывался думать о бегстве. Он знал, что его аргументы превосходны и что империя ничего не потеряет, согласившись на его предложение. Ему все же хотелось верить в возможность соглашения, которое удовлетворит обе стороны. Он подумал о Фареле, о том, какое замкнутое выражение появилось на его лице при упоминании об алчных вожделениях, которые возбуждает власть Януэля над Хранителем. Кроме того, правители империи вовсе не забыли о гибели императора… Что бы Януэль ни совершил впоследствии – в их глазах он останется убийцей. Об этом не следует забывать. Не стоит также задевать самолюбия эмиссаров, если надеешься достичь желаемого результата.

Со сдавленным от волнения горлом он направился к одной из бойниц, толпившиеся перед ней ученики расступились. Процессия уже вступила на площадь и медленно двинулась к Башне.

Две шеренги улан в красных с золотом камзолах сопровождали имперскую делегацию. Впереди всех шел Сол-Сим, которого Януэль тотчас узнал. Священнослужитель был одет в медного цвета мантию Храма Грифонов, он ступал медленным шагом, держа обеими руками древко хоругви с гербом империи.

Сразу за ним шли эмиссары, небольшая группа мужчин в расцвете сил, одетых в одинаковые тяжелые мантии черного бархата. Их траур подчеркивало отсутствующее выражение лиц. Позади делегации Януэль разглядел солдат, которые преграждали путь толпе. Несмотря на еще свежие воспоминания о кровавых событиях, разыгравшихся здесь, на подступах к площади собралось множество городских жителей. Они, вероятно, уповали на защиту Грифонов, слетавшихся на крыши соседних домов.

Януэль отошел от бойницы и твердым голосом приказал ученикам разойтись. Все беспрекословно подчинились. Оставшись наконец в одиночестве, он встал на колени в центре зала и начал шепотом произносить заповеди Завета, надеясь избавиться от неотступно преследовавшего его образа драконийки.

Когда снизу донесся глухой стук, Януэль встал и направился к лестнице встречать имперскую делегацию.

ГЛАВА 5

На границе между Землей Единорогов Ликорнией и империей Грифонов Чану случалось наблюдать за дикими схватками львиц, и инстинктивно он точно угадал скользящее движение зверя. Гибкий и беспощадный, хищник прыгнул на наемника, даже не пытаясь уклониться от острия его стрелы.

Аспидское тайное знание спасло жизнь Черному Лучнику. Во тьме белый лев не мог различить древний знак на груди своей жертвы. Но через мгновение, равное вдоху, в черных зрачках промелькнул атавистический страх, который начисто сломал атакующий маневр животного. В долю секунды Чан понял это и попытал счастья. Он бросился ничком на ступени, почувствовав, как их края врезаются ему в ребра. Зверь уже не мог притормозить свой прыжок. В прыжке он пролетел над наемником, скользнул по его голове и всей тяжестью рухнул несколькими ступенями ниже, в крутом повороте винтовой лестницы.

Чан вскочил и оглянулся через плечо. Хищник медленно выпрямлялся на лапах. Кровь текла из его пасти, покрывая пятнами гриву.

Чан схватил со ступеньки свой лук и вставил стрелу. Его кисть все еще тряслась, а увлажненные яростью глаза мешали видеть. В прицеле своего оружия он не различал ничего, кроме белого пятна, которое медленно надвигалось на него.

Он натянул тетиву и выстрелил. Стрела пропала во тьме и ударила в камень. Он приготовил другую.

– Шенда, направь мою руку, прошу тебя… – молитвенно прошептал он.

Зазвенела тетива, и стрела, оставив алый след, задела пах животного, вырвав у него приглушенное рычание. Чан отпрянул назад и вновь зарядил лук. Всего один виток винтовой лестницы отделял его от площадки шестого этажа. Лев, казалось, все еще не намерен был поднимать тревогу. Очевидно, он хотел в одиночку расправиться со своей жертвой.

Прижавшись спиной к стене, Черный Лучник выждал, пока зверь взберется еще на один пролет лестницы, затем спустил стрелу. Проявив поразительную реакцию, хищник, уклоняясь, распластался на ступенях и горделиво тряхнул гривой, когда стрела со звоном ударилась о камень.

Силясь забыть о страхе, Чан до крови прикусил себе щеку и, пятясь спиной, поднялся еще на несколько ступеней. Показалась площадка, и в полутьме наемник разглядел прикрепленный к стене держатель для факела. Выбора не было.

Одним прыжком он вскочил на площадку. Чтобы унять безумную дрожь в руке, нужна была опора. Белый лев неспешно последовал за ним, их разделяло менее шести локтей. Чан затаил дыхание и положил руку на холодное кольцо канделябра. Несмотря на спасительную опору, лук продолжал трястись в его руке.

Он сжал зубы, напряг свои мускулы – их натяжение было уже на грани разрыва – и впился взглядом в глаза хищника. Животное, должно быть, почувствовало решимость своей жертвы и зарычало во тьме, прежде чем присесть, напружинившись для прыжка. В этот момент Черный Лучник изо всех сил саданул запястьем больной руки об острый край бронзового канделябра. Взорвавшаяся в руке боль помогла одолеть проклятие, довлевшее над его кистью.

Стрела унеслась в темноту и мгновенно нашла свою мишень. Хищник содрогнулся, когда острие вонзилось ему между глаз, пробило кость черепа и ушло вглубь почти на два дюйма. Он зашатался на лапах, затряс головой, будто хотел освободиться от стрелы, и начал медленно оседать, потом, судорожно дернувшись в последний раз, упал замертво.

10
{"b":"458","o":1}