ЛитМир - Электронная Библиотека

– Эти… эти люди голодны, дорогая, – выдавил из себя ее муж, подталкивая вперед Мейю.

Любое выражение лица Алдорна было ей хорошо знакомо, и гримаса, которую он пытался выдать за приветливую улыбку, заставила ее замолчать. Он был охвачен страхом – он, не боявшийся никого, кроме Хранителей, – и это открытие ее потрясло. Смешавшись, она взяла Мейю за руку и собралась увести ее в кухню.

Капитан Логорн им помешал. Когда они проходили мимо него, он вытянул ногу, загородив проход, и поднял глаза на Доману:

– Кто они, сударыня? Я чую их отсюда, и мне не нравится эта вонь.

– Я не могу их прогнать, мессир, – неуверенно запротестовала она.

Капитан фыркнул и обвел глазами комнату. Инстинкт никогда не обманывал его, и даже если бы ему еще не случалось видеть, как выглядит Темная Тропа, он почти не усомнился бы в том, что в эту харчевню только что вошли четверо харонцев. Такая вероятность повергла его в ужас, но он здесь представлял имперскую власть. Он уже побывал там, где отбивали атаки Темных Троп, и знал, с какой свирепостью харонцы обычно набрасываются на Миротготок, поэтому никак не мог совместить воспоминание об этом со столь обычным поведением посетителей, которые молча и терпеливо стояли за спиной хозяина харчевни. Тем не менее этот запах, который абсолютно ни с чем нельзя было спутать, и панический страх хозяина, который безуспешно пытался делать вид, что ничего не происходит, явно бросались в глаза.

Капитан медленно поднялся и мягко отстранил хозяйку с дочерью. За ним следили глаза солдат, и, веря в безошибочность своей интуиции, он счел своим долгом показать им пример. Сжав зубы и положив руку на эфес шпаги, он подошел к хозяину харчевни.

Зименц мучительно и напряженно вглядывался в девочку. Едва покинув берег реки Пепла в свите властителя Арнхема, он в тот же миг учуял в струе заданного им направления Темной Тропы присутствие души в ее нетронутой чистоте. Василиск понадеялся, что он утолит свою жажду душой человека по имени Алдорн, но не нашел в ней ничего, кроме простых, строгих и печальных правил. Зато душа девочки сияла в этой комнате, как солнце, как бесценное сокровище, которое он грезил когда-нибудь обрести. Околдованный и утративший самообладание, он зашевелил губами и услышал, как они шепчут:

– Я голоден…

– О нет, пожалуйста… – взмолился ликорниец с ожесточением в голосе.

Капитан, которого от хозяина отделяло уже не больше локтя, жестко задал ему вопрос:

– Сударь, вы намерены впустить этих людей? Опустошенный василиском, Алдорн увидел, как шевелятся губы капитана, но не услышал ни единого слова.

Жаэль нервничала от нетерпения. Никакая сила, даже Арнхем, не смогла бы вынудить ее пойти на конфликт с василиском, но ситуация всерьез начинала выходить из-под их контроля. Того и гляди, этот слишком любопытный капитан толкнет их на самое худшее, тогда как король категорически требовал от них максимальной сдержанности. Она прокляла судьбу, которая свела ее некогда с Януэлем и сегодня требовала от нее отыскать его, чтобы убить. Она хранила приятное воспоминание о ребенке и в особенности о его матери, промышлявшей любовью на полях сражений. Пегасинка проводила долгие часы подле этой женщины. Она делила с ней кров и какое-то время даже подумывала оставить службу наемницы и жить рядом с ней. Это время казалось ей таким далеким… Она взглянула на Зименца и поняла, что ничем не удастся отвлечь его от этой девочки, даже обещанием вернуться сюда, как только настанет ночь. Все это не понравилось бы властителю Арнхему, а она опасалась вызвать гнев столь могущественного человека.

– Ну ладно, – сдалась она. – Придется перейти к делу.

Отведя руку назад, она выхватила из-за спины арбалет, сверкающий изумрудным блеском. Довольно долго она предпочитала ему лук, но со временем позволила себе соблазниться этим более действенным и мощным оружием.

Ее поступок исторг зловещий смешок из Кованого.

– Ого, здорово сказано, Жаэль.

Она бросила в его сторону презрительный взгляд.

– Я вас умоляю! – воскликнул Афран, воздев руки к небесам. – Отдаете ли вы себе отчет?.. Признаюсь весьма чистосердечно, что у меня поистине, ну в самом деле, знаете ли, такое ощущение, будто я один хочу соблюсти приличия в этом мерзком притоне…

Тем не менее он обнажил свою шпагу – длинное тонкое лезвие, – чтобы приветствовать ею солдат, огорошенных изяществом его поклона. Капитан Логорн отступил на три шага еще в тот момент, когда пегасинка вооружилась арбалетом. То же самое он сделал при виде ликорнийца, обнажившего шпагу. Солдаты ожидали теперь только его приказа. Все поднялись, готовые схватиться за оружие.

– Сударь, отойдите в сторону, – сказал он хозяину, заботясь о его безопасности.

Алдорн никак не отреагировал, и капитан повторил настоятельно:

– Сударь, идите же…

Потеряв терпение, Жаэль скользнула за спину хозяина харчевни.

– А ну сгинь, – прошипела она, поджав губы. Стрела с неслыханной силой пронзила насквозь спину Алдориа. Тридцать дюймов металла без труда вошли в кожу, стерли ребро, срикошетили в кишечник и, разорвав его, вырвались на высоте пупка в брызгах крови и осколках костей. Частично утратив скорость, стрела продолжила, однако, свой путь и с резким стуком воткнулась в ножку табурета. Отброшенный вперед силой удара, Алдорн, спотыкаясь, долетел до капитана и упал ему на руки под разорвавшие тишину вопли Доманы.

– Назад пути нет, – крикнула Жаэль, обернувшись к своим спутникам. – Оставьте в живых девчонку, всех остальных убейте.

Кованый с ликорнийцем кивнули в знак согласия и бросились на солдат. Их капитан удерживал за подмышки тело трактирщика. Алдорн, сотрясаемый судорогами, агонизировал, на его губах выступила розоватая слюна, и одновременно его кишки медленно вываливались на пол с липким шорохом. Стараясь подавить позыв к рвоте, Логорн в свою очередь заорал:

– Это харонцы! Оружие наголо!

Солдаты империи обнажили свои шпаги, не дожидаясь его приказа. Потрясенные гибелью хозяина харчевни, они вскочили из-за столов и отшвырнули скамьи и табуретки. Кованый взлетел на стол с неожиданным проворством. Дерево застонало под его тяжестью, однако выдержало. Двое солдат стояли по обе стороны от него. Дубина, сжимаемая его правой рукой, немедленно пришла в широкое круговое движение и с треском врезалась в них. Железный наконечник ударил их по вискам, не оставив им ни малейшего шанса выжить. С раздробленными черепами, они рухнули на пол раньше, чем успели поднять свои шпаги. Кованый с легкостью сделал полуоборот, перехватив другой рукой дубину, которая с той же силой завершала свое вращение по другую сторону стола. Стоявшие там двое людей, обманутые кажущейся тяжеловесностью харонца, не рассчитывали на такую резвость. Их шпаги взметнулись в патетическом порыве, чтобы отразить бешеный удар дубины, но им удалось лишь чуть-чуть сбить ее с первоначальной траектории. Она не достала до черепов, но захватила их шеи и разворотила им шейные позвонки. Оба осели на пол в тот миг, когда Кованый уже запрыгивал на другой стол.

Ликорниец, со своей стороны, быстро оценил обстановку. Молодые люди, в большинстве своем волонтеры, без особого боевого опыта, усталые и в состоянии шока. Ветераны на их месте поспешили бы отшвырнуть столы, чтобы извлечь максимальную выгоду из своего численного превосходства. Они же, эти бедные мальчишки, пользовались ими как прикрытием, очевидно не слишком торопясь вступить в бой. Впрочем, он отнюдь не имел привычки недооценивать своих противников и сразу увидел опасность со стороны двух лучников, которые воспользовались мгновением общего замешательства, чтобы взобраться на стойку и завладеть, таким образом, наиболее благоприятным углом прицела. Какое-то мгновение он колебался в выборе между капитаном и двумя стрелками. Он покосился в сторону Жазль, определяя, могла ли она их заметить, и обнаружил, скорчив гримасу, что балки мешают ей увидеть этих солдат. Он тотчас нырнул между столами, поставив себе задачей преодолеть двадцать локтей, отделявших его от стойки, так чтобы никто его не остановил. Ловко повернувшись, он избежал удара одной шпаги, пригнулся, чтобы избежать второй, и воспользовался табуреткой, чтобы перепрыгнуть через стол, опрокинутый солдатами. Он мягко приземлился и уже приготовился ринуться вперед, как внезапно сломался каблук его левого сапога.

32
{"b":"458","o":1}