ЛитМир - Электронная Библиотека

Януэль кивнул. Его ладони были влажны.

– Я ничего не знаю о его могуществе, – заверил капитан. – Я не знаю, существует ли в действительности Разящий Дух, или он давно уже умер, за неимением возмолсности служить владельцу, и будешь ли ты в состоянии в противном случае подчинить его себе. Дело тут, должно быть, в том, что этот меч живой. Я это услышал, малыш. Когда им завладел мой покойный друг, я услышал вздох, как будто исходящий от тысячи Грифонов. Он был как шорох, казалось выходивший из земли, и от него обезумели все животные в округе и чуть было не рухнула соседняя ферма. Я знаю только одно, Януэль. Мне было поручено сторожить этот меч, пока не придет его час. Мне кажется, он настал.

Януэль благоговейно коснулся бахромы, отсрочивавшей край ткани, и раскрыл оружие. Меч обнажился. В нем было более двух с половиной локтей в длину, и, судя по размеру рукоятки, он был двуручным. Лезвие слегка загибалось к концу и было прорезано наискось бегущими миниатюрными бороздками, в которых струилась голубоватая влага, подчиненная закону челночного движения.

– Первичные струи… – шепнул Януэль. Искусно вырезанная головка эфеса воспроизводила нескольких Хранителей, сплавленных воедино и увенчанных господствующим над ними Фениксом, чье пламя обвивалось вокруг рукоятки. Невероятной древностью веяло от четырех ее ответвлений тончайшей работы, параллельных лезвию. Четыре рукоятки для четырех других мечей Сапфира.

Януэль осторожно провел пальцем по кромке меча. Бесценное изделие, дошедшее из глубины веков, хранило отдаленный шум титанических битв, предшествовавших рождению Миропотока. Ни на единый миг не пришло ему в голову усомниться в словах матери… Его рука на секунду зависла над гардой. Он взглянул на капитана и понял, что стоит перед последним испытанием, с которым свершится признание его законным наследником Волн.

Он медленно выпрямился и один за другим сомкнул свои пальцы на рукоятке. Холодное прикосновение стали заставило его вздрогнуть. Его рука скользнула в гарду, как в литейную форму, и он закрыл глаза.

Ничто не изменилось в первый краткий миг. Он услышал свистящее дыхание капитана, смутный шум улицы, беспокойное покашливание монаха-воина. Затем, без малейшего сигнала об опасности, его душу затопила некая сущность, подобная внезапному могучему приливу. У него вырвался глухой вопль, и он отпрянул назад, не в состоянии удержать эту психическую волну, которая обрушилась на его сознание с неслыханной силой.

Его мускулы напряглись, как струны, готовые лопнуть. С его сжатых губ сорвался пронзительный стон. Разящий Дух воплотился в темном ревущем потоке, излился в его мозг, заполонив собой мысли.

И немедленно на пути захватчика встал Феникс Истоков. Обе сущности застыли в неподвижности, изучая друг друга, как дикие звери над спорной добычей. Оконечность потока горделиво поднялась и, подобно змее, заколебалась волнами.

Соперничество восходило ко временам первобытного хаоса, противостояния между двумя стихиями Истоков. Остолбеневший Януэль понял, что ему не выжить, если они решат сразиться на арене его души. Ценой чудовищного усилия он вырвался из когтей охватившей его боли и, презрев опасность, встал между Хранителем и Разящим Духом. Он представлял собою не более чем крошечную фигурку у подножия гигантского потока, отливающего сапфиром, и огненной птицы, охваченной пожаром гнева. Ослепленный их скрестившимися лучами, он понял, что только двойное право наследия, исходящее и от Завета, и от Волн, может дать ему шанс скрепить договор о ненападении между обеими стихиями.

Человек воды и огня.

Сын Волны и фениксийский подмастерье.

Его голос возвысился, как в молитве. Вдохновленный Заветом, он от своего имени приказал обеим сущностям заключить священный союз. Он предложил пламени Феникса смириться с темной водой первобытных ручьев. И приказал Разящему Духу открыть русло своего потока для огненных языков Хранителя.

Стихии приблизились одна к другой. Шпоры птицы вытянулись и слегка коснулись зеркальной поверхности притихшего потока. Над тем местом, где они соприкоснулись, взвилось облако горячего пара, сопровождаемое оглушительным шипением. Взмахнув крыльями, Феникс отстранился и повернул к Януэлю свою вытянутую головку. В рубинах его глаз читалась растерянность. Разящий Дух также отпрянул в пенном облаке и возобновил свои угрожающие покачивания.

Янузль растерялся, охваченный подступающей паникой. Его молитвы оказалось недостаточно. Через мгновение обе стихии бросятся друг на друга и сомнут его. Во имя чего мог он призвать их к священному союзу? Почему они соперничали в его душе, где царствовал волшебный сплав огня и воды?

Разящий Дух перестраивал свои силы и на глазах разрастался в ширину. Устремляясь на Хранителя, поток становился тонким, как острие шпаги. Покинутый и беспомощный, Януэль напряженно думал, стараясь не слышать гула, который раскалывал его сознание. Неужели противостояние было неизбежно? Даже если Разящий Дух воплотил в себе хаос и стихийную необузданность Истоков, все же он родился в пене Волны, которая прежде всего является источником жизни. Как и Феникс и все остальные, кто не позволил Харонии накрыть Миропоток своим зловещим саваном.

Взывая к этой первобытной силе жизни, он потерпел поражение.

Феникс удлинил свой огненный клюв и, направив его на Разящего Духа, набирал высоту, необходимую для атаки. Сердце Януэля сжалось, когда он отчетливо различил в его глазах сумрачный блеск ярости и смерти, которым он приготовился уступить. Уступить Желчи.

В тот самый миг, когда птица уже неслась стрелой вниз, Янузль понял, что единственной объединяющей силой для обеих сущностей с самого начала была Желчь. Он позволил себя провести, поверив, будто Большому Пожару удалось выжечь ее в душе Феникса. И сами Мэтры Огня дали себя обмануть.

Фениксиец не знал, как ее призвать, и инстинктивно открыл ей свое сердце. В то же мгновение он заметил, как черные и дотоле невидимые прожилки Желчи проявились на оперении птицы и слегка окрасили завихрения ее противника. Феникс притормозил свое падение в последний момент. Его клюв скрестился с копьевидным потоком в пронзительном шипении. Януэль подумал, что не успел, что было уже слишком поздно, но в этот момент столкновение между стихиями уже превратилось в поцелуй.

Оживленная мирным договором, скрепленным от ее имени, Желчь сосредоточилась на оконечностях обеих стихий, чтобы выплеснуться в виде циклона, черного и насыщенного парами. Поток ее разрастался с ошеломляющей скоростью. Он захватил и Феникса, и Разящий Дух, а потом пронесся над Януэлем, пахнув на него дыханием абсолютной и примитивной жестокости. Сделав вдох в эпицентре циклона, он понял, что Желчь и жизнь всего лишь неразрывное целое. И потерял сознание.

ГЛАВА 15

Голос отдавался где-то вдалеке. Ему хотелось не обращать на него внимание, но тот настаивал, пробирался в извилины его измученного мозга и упрямо стучал на пороге его сознания.

Он открыл глаза.

– Ты жив, малыш! – воскликнул Сокол, крепко сжимая его в своих объятиях. – Черт бы тебя побрал, я уж было подумал, что это конец!

Мертвенно-бледный, Януэль позволил капитану помочь ему встать. Несколько монахов-воинов наблюдали за ним с тревогой и одновременно с облегчением. Он узнал обстановку трактира и поискал глазами меч.

– Он здесь, – успокоил его Сокол.

Януэль увидел его рядом с собой и поджал губы. Желобки, бороздившие его наискось, потемнели.

– Как ты себя чувствуешь? – осведомился капитан, протягивая ему бокал. – Выпей немного, ты бел, как простыня.

Фениксиец с благодарностью взял пиво и утолил жажду маленькими глотками. Его руки дрожали, но он больше не испытывал боли. Он обратился мыслями к Фениксу, но Хранитель спал в его сердце и был недоступен. Он попытался ощутить присутствие Желчи, поискал какого-нибудь указания на выпущенный на свободу яд, но не заметил ничего тревожного.

– Что произошло? – спросил капитан.

45
{"b":"458","o":1}