ЛитМир - Электронная Библиотека

– Новые перспективы? – переспросила Харриет как можно любезнее – она не могла не заметить, что он смотрел на нее, как лакомка на вожделенную сдобную булочку.

Чейз приподнялся на кушетке, натянувшийся сюртук едва не треснул на его мускулистых плечах.

– Раз уж мы все равно поженимся, почему бы нам не вести себя соответственно, как будто мы влюбленная парочка накануне свадьбы?

– Хороша парочка! Еще не зная, что мы обручены, вы затащили меня к себе на колени и поцеловали. Что же вам потребуется теперь? Нет, ни слова больше. Просто знайте: я не потерплю столь неподобающего поведения.

Чейз пожал плечами:

– Вам придется простить мое недостойное поведение – ведь я утратил память, а вы не удосужились просветить меня насчет моей подлинной личности. – Он нахмурился. – Кстати, почему вы не сказали мне, кто я и кем мы приходимся друг другу?

Почему? Да потому, что она не обладала и одной десятой воображения своей матери.

– Я не сказала вам, кто вы, это верно. Но разве не лучше было бы, если бы вы сами вспомнили об этом? Да это и не важно, в конце концов. Были мы обручены или нет, это не дает вам никакого права вести себя со мной слишком фамильярно.

– Тут мне нечего возразить, но вашему жениху, я полагаю, не возбраняется иногда позволять себе некоторые вольности...

– Вольности?

– Ну, прикосновения, поцелуи и все такое прочее.

– Вот уж нет. Я не желаю ни прикосновений, ни поцелуев, ни тем более «всего прочего».

Чейз вскинул брови:

– Знаете ли, я не думаю, что бравый капитан был столь уж робким влюбленным. Зачем же этот вид недотроги?

Харриет сжалась. Теперь ее раздражал его тон, выражение его лица и вообще все в нем, но вряд ли она могла возражать, когда он называл ее недотрогой. Ситуация становилась невыносимой, и все по вине ее матери. Сначала Эльвира выдумала этого красавчика, капитана Фрекенхема, затем оживила его и заставила, расхаживая по комнате, произносить кошмарные вещи. Но наихудшим из всего оказалось то, что этому нахалу было позволено развалиться на кушетке в гостиной, словно он был здесь хозяином.

Харриет сжала виски ладонями. На носу стрижка овец, а затем предстояло еще упаковать шерсть, отвезти ее на рынок и продать. А если им не удастся получить за нее хорошие деньги, все их труды пойдут насмарку.

Точно также все пойдет насмарку, если «капитан Фрекенхем» вдруг обретет память в самый неподходящий момент. Девушка ни секунды не сомневалась, что тогда он придет в ярость, и никто не посмеет упрекнуть его за это. Впрочем, в самом ли деле он утратил память?

Харриет бросила на «капитана» подозрительный взгляд, но так ничего и не смогла прочитать на его невозмутимой физиономии.

Господи, как все запутанно! И очень может быть, что все зря... Если у Гауэра и имелись какие-либо подозрения, то теперь, после устроенного матерью бездарного представления с капитаном Фрекенхемом в главной роли, они только укрепились.

Не найдя выхода для переполнявшего ее разочарования и тревоги, Харриет остановила взгляд на мнимом капитане.

– Если вы ждете, что я принесу вам обед, то как бы вам не умереть с голоду.

На его лице вновь промелькнула улыбка.

– А вы колючая штучка, вам палец в рот не клади, верно ведь?

– Просто я слишком занята делами, чтобы еще и прислуживать вам.

Чейз встал и лениво потянулся.

– Прямо скажем, тяжелый случай, любовь моя. – Его оценивающий взгляд пробежался по ее фигуре и задержался на лице. – Уж очень вы аппетитная и соблазнительная.

Харриет не могла не признать, что «капитан» был поразительно хорош собой, каждое его движение излучало силу, а при виде его темных волос, ниспадавших на лоб в пугающем контрасте с белыми бинтами повязки, его голубых глаз, затененных длинными черными ресницами, у нее перехватывало дыхание. Он выглядел как принц из сказки, хотя скорее всего мог оказаться кем угодно, только не принцем.

– Я не пытаюсь ничего усложнять; просто вы не понимаете, насколько тяжело наше положение.

– Вот уж нет, я все отлично понимаю: ваша матушка мне все подробно объяснила. Банк преследует ваше семейство, требуя последний платеж за Гаррет-Парк, и единственное, что удерживает его, чтобы не стать еще более настырным, – это надежда на то, что я, бравый капитан, появлюсь наконец с грузом золотых монет и разом решу все проблемы.

– Так много нам не нужно, нам хватило бы и одной монетки. – Харриет вздохнула.

– Приятно слышать. – Он ей явно не верил. – Ваша матушка объяснила мне, насколько важно, чтобы мистер Гауэр не заподозрил, будто здесь что-то не так, и потому я просто притворился, что все помню. По правде сказать, мне кажется, что я провернул чертовски хорошее дельце, с учетом того, как мало мне обо мне рассказали. Ваша матушка была не слишком щедра на полезные подробности о... моем прошлом.

Харриет вздохнула.

– Мама вообще о многом говорит весьма расплывчато.

– И тем не менее я сумел собрать все воедино.

– Я полагаю, мне следует выразить вам благодарность за ваш тяжкий труд.

Чейз ехидно ухмыльнулся:

– Нет, если вы боитесь, что это причинит вам физический ущерб.

Ну вот, опять! Впрочем, она не возражала видеть его глупым выскочкой и фатом – тогда по крайней мере ее раздражение могло находить выход.

– Спасибо вам за все ваши усилия... Вот только разве обязательно было приводить так много деталей? Название корабля, порт, где он стоит на ремонте...

Чейз пожал плечами. А она наблюдательна, эта мисс Уорд. Он, разумеется, не собирался говорить ничего конкретного, но напыщенность и самодовольство Гауэра вынудили его.

– Детали делают ложь более достоверной и убедительной.

– Похоже, для утратившего память вы довольно много знаете о лжи и о том, как ею пользоваться. Вы так хорошо ее применяете. Видимо, у вас врожденный талант к этому...

– Какой же моряк не любит рассказывать морские байки!

Харриет прищурилась:

– Не знаю, как насчет всех моряков, но нам и одного более чем достаточно.

Это решило все. Чейз был голоден, и у него жутко разболелась голова. Хуже того, его окончательно достала своими рассуждениями эта малышка с такими полными чувственными губами, что он с трудом сдерживался, чтобы немедленно не поцеловать ее.

– Похоже, вы и прежде не питали ко мне нежных чувств, свойственных влюбленным. До того как меня ударили по голове, мы так же пикировались, как сейчас?

– Я вообще не припомню такого, чтобы мы не спорили.

– Как все это грустно...

Ее рот дрогнул, затем растянулся в улыбку, переросшую в веселый смех. Это был самый волнующий и чувственный смех, который Чейзу когда-либо приходилось слышать. Дрожь сотрясла его тело, и он пожелал себе еще не раз услышать этот смех.

– Матушка показала вам всю одежду, которую мы подобрали в лесу? – неожиданно спросила Харриет.

– Да, а что?

– Вы узнали что-нибудь?

– Узнал? – К счастью, Чейз вовремя спохватился – он ведь ничего не помнил о себе. – Нет, конечно же, я ничего не узнал.

Неожиданно он вспомнил о блеснувшем на солнце кольце его матери, и у него упало сердце. Как теперь сказать братьям, что он потерял самую ценную вещь, оставшуюся им от матери? Может, ему еще удастся вернуться на то место, где на него напали, и поискать кольцо?

– Значит, грабители унесли все ценное?

– Похоже, что так.

Ее губы тронула легкая улыбка.

– Подождите здесь.

Повернувшись на каблуках, Харриет быстро вышла из комнаты и почти тут же вернулась.

– Я его хранила в библиотеке и едва не забыла о нем. – Она подошла к Чейзу и вытянула руку: на ее ладони что-то лежало.

Чейз опустил глаза и замер. Кольцо, талисман Сент-Джонов! Слава Богу, оно не пропало.

Чейз протянул руку к кольцу, но тут же, встретив понимающий взгляд Харриет, остановился.

– Это... это мое?

Она удивленно вскинула брови, вызывая его на признание:

– А вы что скажете? Это ваше?

Проклятие! Он отдернул руку. Как ловко она ведет с ним свою игру!

21
{"b":"46","o":1}