1
2
3
...
31
32
33
...
63

Подойдя к столу, Харриет остановилась и подозрительно посмотрела на Чейза:

– Что это ты делаешь?

– Пью чай и жду тебя.

– Это так романтично! – со знанием дела заметила София.

Харриет не сдвинулась с места. От ее тарелки, которую она крепко сжимала в руках, шел густой пар.

– Я не хочу, чтобы ты здесь сидел.

– А куда еще я могу сесть? Остался всего один пустой стул.

– Нет, дело не в этом. Ты собираешься разглядывать меня, пока я буду есть?

Несмотря на столь ранний подъем, Чейз развеселился. Было в этой женщине что-то очаровательно непосредственное и живое.

– Да, дорогая, ты угадала: я собираюсь следить за каждым куском, отправляющимся в твой очаровательный ротик. Мало того, я собираюсь задать тебе важный вопрос, который меня очень беспокоит: как ты умудряешься столько есть и оставаться такой худой?

Стивен захихикал:

– А вы, капитан, как я посмотрю, сегодня находитесь в хорошем расположении духа.

– Только потому, что я завтракаю вместе с моей невестой.

Харриет демонстративно повернулась к широкой двери, ведущей на террасу:

– Пожалуй, я поем снаружи.

– Но это невозможно! – недовольно воскликнула миссис Уорд. – На улице слишком темно и сыро.

Чейз поднялся и, взяв из рук Харриет тарелку, поставил ее на стол.

– Обещаю, не стану смущать тебя. К тому же мне надо сходить за чаем, а за это время ты спокойно сможешь проглотить несколько кусков.

Лицо Харриет побелело от злости.

– Ладно, давай садись! – прикрикнул Стивен. – Капитан просто пытается быть любезным и внимательным.

Презрительно фыркнув, Харриет, резко отодвинув стул, села.

– Не люблю чересчур внимательных мужчин.

– Ты хочешь, чтобы я вел себя нелюбезно? – Чейз удивленно поднял брови. – Это очень странно. Большинству женщин такое поведение не понравилось бы.

Харриет торжествующе посмотрела на него:

– Неужели? Как ты можешь помнить о реакциях женщин, когда у тебя полностью отшибло память?

Чейз обхватил руками горячую чашку и почувствовал, как в него медленно проникает тепло.

– Ну, я же помню, как надо надевать ботинки и что на завтрак я люблю яичницу. Что-то вспоминается само собой, а что-то нет.

Миссис Уорд важно кивнула:

– То же самое было и с моей подругой, миссис Биллингсворт: она не помнила, что у нее есть сестра, зато рецепт заливного из телятины знала назубок.

На лице Харриет появилась недовольная гримаса.

– Мама, умоляю, хватит постоянно приводить в пример миссис Биллингсворт. У нее совсем другой случай. – Девушка демонстративно отвернулась от капитана, взяла в руки вилку и с явным облегчением принялась за еду, предоставив Чейзу лицезреть ее спину, против чего он совсем не возражал. Тонкое платье прекрасно подчеркивало ее фигуру, и Чейз с большим удовольствием любовался представшими его глазам тонкой талией и округлыми бедрами.

Но не прошло и пяти минут, как идиллия закончилась. Дверь открылась, и на пороге появилась экономка.

– Мистер Стивен, вам письмо, – неестественно громко проговорила она и протянула конверт.

Вскочив, Стивен поспешно взял письмо; его лицо горело от возбуждения. Быстро распечатав небольшой аккуратный конверт, он принялся торопливо читать.

– Интересно, от кого это письмо? – София обернулась к младшей сестре, которая внимательно смотрела на брата.

– Держу пари, я знаю, от кого оно, – хихикнула Офелия, намазывая на тост масло. – Держу пари, что это от мисс...

– А ну цыц, вы обе! – прикрикнула на сестер Харриет, мрачнея с каждой минутой, по мере того как менялось выражение лица Стивена.

В одно мгновение счастливое возбуждение на лице брата сменилось растерянностью, а затем глубоким унынием. Дрожащими руками он вложил письмо в конверт, в то время как Чейз с удивлением следил за немой сценой.

Сжав зубы, Стивен встал из-за стола:

– Пора идти работать.

– Только после того, как ты поешь, – спокойно возразила Харриет. Пока она нарезала ветчину, ее задумчивый взгляд внимательно изучал лицо брата. – К тому же одежда капитана слишком хороша для работы в поле.

Стивен устало провел рукой по лицу, затем неожиданно сел.

– Да, да, конечно. Я одолжу ему что-нибудь из своей одежды. – Он рассеянно взглянул на Чейза. – Кажется, мы одного с ним роста.

– Как это любезно с твоей стороны, Стивен. – София чуть не поперхнулась чаем. – Ему еще и сапоги понадобятся.

Чейз с недоумением оглядел свои ноги; его сапоги так сверкали, что он видел в них свое отражение.

– Разве с моей обувью что-то не так?

– Нет-нет, все в порядке, – насмешливо ответила София. – Просто вы можете ее запачкать.

– И поцарапать, – добавил Деррик, оторвавшись от книги и снизойдя на мгновение до общего разговора.

– Вот нормальная обувь. – Харриет вытянула перед собой ноги, выставив на всеобщее обозрение полуботинки грязно-коричневого цвета, которые уже давно отслужили свой срок.

Чейз поморщился:

– Но это же невозможно носить!

– Твои сапоги будут выглядеть так же, если ты попробуешь работать в них. Не бойся, мы найдем тебе обмундирование, подходящее для тебя и... овец.

Отчего-то ободряющие слова Харриет возымели на Чейза обратное действие, и предчувствие его не обмануло: через десять минут, после того как все позавтракали, он уже стоял рядом со старой телегой, в которой храпели два батрака неопределенного возраста. Оба были одеты в выцветшую, поношенную одежду, которая очень походила на ту, которую выдал ему Стивен.

Чейз внимательно оглядел себя. Похоже, грязно-серая рубашка, которую он надел, когда-то была голубого цвета, а поношенные, неровно окрашенные штаны едва доходили ему до щиколоток. Но самыми ужасными оказались сапоги: они были старыми, поношенными и свободно болтались на его ногах самым нелепым образом.

Не выдержав, Чейз поморщился. И как это он умудрился так глубоко увязнуть во всей этой истории? Если бы он знал, что помощь Уордам подразумевает полную потерю всякого самоуважения, он бы ни за что не согласился остаться в этой семье и играть роль капитана Фрекенхема. Впрочем, сейчас было уже слишком поздно. К тому же Чейз понимал, что хотя Харриет изо всех сил пыталась скрыть бедственное положение семьи, дела обстояли совсем плохо.

Он тяжело вздохнул и почесал затылок. Стивен и Харриет надолго исчезли внутри хлева, и ему ничего не оставалось, как только ждать их; но тут неожиданно поблизости раздался громкий лай.

Быстро обернувшись, Чейз увидел огромную собаку, которая, шумно дыша, неслась через весь двор в его сторону. Пес-гигант... Смутное воспоминание становилось все отчетливее – это был тот самый пес, который тогда, в лесу, спас ему жизнь.

Чейз шагнул вперед, и в ту же минуту собака с радостным лаем кинулась к нему, в результате чего он с размаху приземлился на копчик, а затем, чувствуя на своем лице влажный собачий язык, упал на спину и замер, прижатый к земле двумя мощными лапами.

Офелия и София одновременно закричали и кинулись ему на помощь, изо всех сил стараясь оттащить от него пса, но тот воспринял крики хозяек как поощрение и еще усерднее принялся облизывать физиономию своей жертвы.

На какое-то мгновение Чейз почувствовал, каково это – быть раздавленным насмерть и вдобавок умереть от удушья. В конце концов, потревоженный Деррик отложил в сторону книгу, спустился с козел и, схватив пса за ошейник, рывком оттащил его.

Вытерев рукавом лицо, Чейз вскочил на ноги.

– Что это за чудовище? – воскликнул он с плохо скрываемым раздражением.

– Мы точно не знаем, что у него за порода, – ответила Офелия, поправляя очки. – Но это и не важно: пес прекрасно управляется с овцами.

– Макс – прирожденный пастух, – согласилась с сестрой София. Она подождала, пока Деррик не затолкал Макса обратно в телегу, и, вытащив с заднего сиденья огромную соломенную шляпу, протянула ее Чейзу: – Возьмите, вам это пригодится: мы ведь сегодня весь день проведем на солнце.

Сент-Джон с отвращением посмотрел на невообразимые ленты и выцветшие цветы, украшавшие шляпу.

32
{"b":"46","o":1}