1
2
3
...
33
34
35
...
63

Если это можно было назвать обедом. В отличие от завтрака, состоявшего из нескольких блюд, днем можно было рассчитывать лишь на черствый хлеб, сыр, пару яблок да немного маринованных огурцов. Одна лишь вода предлагалась в неограниченном количестве.

– Вода, – усмехнулся Чейз. Прошло уже три дня с тех пор, как он сытно ел и пил в последний раз, целых три бесконечных, изматывающих дня.

Если бы Чейз обладал хоть каплей здравого смысла, он уже давно вспомнил бы, кем является на самом деле, и, собрав чемоданы, дал деру. Но тогда ему пришлось бы расстаться с семьей Уорд, а главное – с Харриет, бросив ее один на один с Гауэром.

От этой мысли Чейз помрачнел еще больше; он ни на йоту не верил этому прохвосту, который и дня не пропускал, чтобы не навестить семью Харриет якобы по делам банка. Сент-Джон был уверен, что истинная причина его посещений заключалась совсем в другом: уж очень часто во взгляде Гауэра проскальзывало что-то очень личное, когда он смотрел на Харриет.

В сердцах передернув плечами, Чейз сморщился от боли. Ему было совершенно очевидно, что капитан Фрекенхем изначально не создан для починки заборов и укрощения строптивых баранов. И почему он до сих пор не заявил Уордам, что капитану корабля не пристало пасти овец, а потом счищать со своих сапог овечьи экскременты?

Правда, несколько раз Чейз уже готов был высказать все, что у него накипело на душе; но, видя, как Харриет, одетая в поношенное платье, с растрепанной косой, вытаскивает из повозки доски для забора, как носит ему и Деррику тяжелые ведра с водой, как с готовностью берется за любую рутинную работу, он останавливался в нерешительности. Харриет работала не покладая рук, не щадя ни себя, ни родных, и почему-то, глядя на нее, Чейз чувствовал, что тоже не имеет права давать себе поблажку. Мало-помалу он стал понимать, что жизнь свела его с необыкновенными людьми: их мужество в борьбе с жизненными трудностями и невзгодами вселяло в его ожесточенное сердце надежду, словно каждая одержанная ими победа подтверждала, что и он найдет в себе силы преодолеть свои беды. Прежде он никогда не встречал таких людей, как Уорды, и особенно таких, как Харриет.

Кстати, а где же она? Чейз в недоумении огляделся. С тех пор как он оказался в Гаррет-Парке, Харриет впервые пропустила завтрак.

Сидя в повозке, Деррик оторвался от книги и рассеянно посмотрел на Чейза:

– Всего десять минут назад я видел ее в коридоре – она говорила, что пойдет к кухарке и принесет что-нибудь поесть.

Поняв, что в любой момент Харриет может появиться с тяжелой корзиной, которая наверняка весит столько же, сколько она сама, Чейз решительно направился в сторону дома. Сначала он заглянул на кухню, но увидел там одну лишь кухарку, которая старательно упаковывала корзину с продуктами. Как оказалось, она тоже не видела Харриет.

Чейз почувствовал легкую тревогу. Повернувшись к двери, он уже собрался выйти на улицу, как вдруг невероятная мысль заставила его задержаться у лестницы. Он посмотрел на ступеньки, ведущие вверх, на второй этаж. Которая из спален ее?

Несколько минут спустя Чейз уже шел по коридору вдоль комнат. Одна из дверей оказалась приоткрытой, и за ней он увидел Харриет – девушка стояла перед кроватью в одном ботинке и старательно натягивала второй. Она уже успела полностью одеться, а легкий беспорядок в одежде и Небрежно заплетенная коса говорили о том, что она сильно торопилась.

Чейз оперся о дверной косяк и стал с интересом наблюдать за ней.

Внезапно Харриет оторвалась от ботинка, который уже успела наполовину натянуть, и посмотрела в его сторону:

– Тебе что-то нужно?

– Я пришел помочь тебе.

– Помочь надеть ботинки? Уверяю, я вполне справлюсь с этим сама.

Чейз усмехнулся:

– Ты не пришла на завтрак. Щеки девушки залил румянец.

– Извини, я проспала.

– Я тоже. Но к сожалению, Стивен не позволил мне насладиться лишними минутами сна. Тебе надо что-нибудь поесть, если не хочешь днем умереть голодной смертью.

– Не волнуйся, я захвачу бутерброд с сыром. – С этими словами Харриет плюхнулась на край кровати и, взявшись руками за ботинок, вновь попыталась натянуть его на ногу. – Не понимаю, в чем дело – он никак не надевается.

– Я помогу. – Чейз направился к кровати и тут в открытом шкафу заметил пару самых настоящих бальных туфель, сшитых из шелка и украшенных серебряной вышивкой.

Взяв в руки одну туфлю, Чейз вопросительно посмотрел на Харриет.

– Это подарок моего отца – я получила их на мое семнадцатилетие. – Подойдя к Чейзу, Харриет задумчиво провела пальцем по серебряному шитью.

Чейз покрутил изящную туфельку в руке:

– Похоже, ее ни разу не надевали...

Харриет пожала плечами и отвернулась; ее лицо приняло непроницаемое выражение.

– Куда я могла в них пойти? – Она указала взглядом на заплатки, украшавшие ее юбку. – Мой отец никогда не отличался практичностью. Он был мечтателем.

– Для каждого человека очень важно уметь мечтать.

– Ну, да, если только мечты не отрывают его от реальности. – Харриет вновь опустилась на край кровати и взяла в руки ботинок. – Отец всегда хотел лучшей жизни для нас и часто притворялся, что у нас все хорошо, а вот теперь мы расплачиваемся за его благодушие.

Чейз посмотрел на туфельку, гадая, сколько еще ей предстоит простоять на полке в шкафу, затем взял вторую.

– А ну-ка надень их.

Харриет замерла в изумлении:

– Это еще зачем?

– Потому что я так хочу. – Он встал перед ней на колени.

– Что ты собираешься делать?

– Ну конечно, надеть эти туфли на твои ноги.

– Зачем? Я уже и так опаздываю...

– Пять минут не сыграют никакой роли. – Чейз с любопытством взглянул на нее. – Сделай это для меня.

– Ну, если ты очень хочешь...

– Вот и хорошо, – прервал Чейз, не оставляя ей времени на дальнейшие размышления. – Снимай чулки.

– Чулки? Зачем?

– Эти туфельки не налезут на шерстяные чулки. Харриет тяжело вздохнула и тут же, к удивлению Сент-Джона, начала послушно стягивать серые чулки, открывая его взору округлые коленки. Отчего-то на этот раз вид нежной розовой кожи взволновал его так сильно, словно он ни разу в жизни не видел обнаженных женских ног.

Взяв в руки хрупкую ступню Харриет, Чейз невольно залюбовался ею.

– Такие ножки заслуживают самых красивых туфель.

– Это правда? – спросила Харриет сдавленным голосом.

– Действительно заслуживают, – твердо произнес Чейз и осторожно надел туфельку на ногу Харриет. Затем он проделал то же со второй ногой.

Харриет с восхищением уставилась на свои ноги в изящных туфлях.

– А они очень милые, тебе не кажется?

– Да, красивые. – Чейз невольно улыбнулся, – еще у тебя прелестные щиколотки.

Сердце Харриет учащенно забилось... Неужели ей все-таки хоть чуть-чуть повезло сегодня?

День не заладился еще с самого утра – она проспала, и ей пришлось второпях одеваться, а затем бороться с непослушными волосами, которые, как назло, не желали заплетаться в косу. Потом в ее платяном шкафу сломался замок – именно поэтому он теперь стоял с открытой дверцей. В довершение ко всем несчастьям Харриет отчего-то никак не могла натянуть ненавистные ботинки...

Она посмотрела на изящные лодочки, которые так резко контрастировали с убогостью ее выцветшего платья и так хорошо сидели на ногах, словно их шили специально для нее, и на лице ее как-то сама собой появилась улыбка. При этом в глазах Чейза тоже появился озорной блеск и что-то мальчишеское, бесшабашное, отчего он стал выглядеть еще привлекательнее.

– Ах, капитан, я...

– Что?

И правда, что? Она без ума от туфель или от того, что он так близко от нее? А может, от того, что он обнимает теплыми ладонями ее щиколотки?

От этих мыслей Харриет бросило в жар. Неожиданно закашлявшись, она быстро произнесла:

– Думаю, нас уже заждались.

– Это не страшно. Кажется, Деррик решил, что ты пошла за корзиной с обедом.

– А ты собрался помочь мне ее донести? Спасибо за оказанную честь.

34
{"b":"46","o":1}