ЛитМир - Электронная Библиотека

На столе высилась груда покрытых плесенью картонных коробок, другие громоздились в углу. Там же, в ящиках от гардероба, хранилась старая одежда всех членов семьи. Всех, кроме Элизабет. Шона и Линда освободили меня от этой проблемы, за что я был им очень благодарен. Но в коробках остались принадлежащие жене мелочи. Я не смог ни выбросить их, ни раздать другим людям. Почему? Некоторые вещи как мечты, мы прячем их подальше и все-таки никогда не расстаемся ними до конца.

Я не знал точно, где хранится то, что ищу. Роясь в фотографиях, я снова отводил взгляд. С годами это вошло в привычку, хотя чем больше проходило лет, тем меньше ранили старые снимки. Глядя на позеленевшие кусочки бумаги, где мы с Элизабет стояли вдвоем, я не мог отделаться от мысли, будто вижу каких-то незнакомцев.

На редкость неприятное чувство.

Пальцы наткнулись на что-то мягкое, фланелевое и выдернули из коробки номер университетской теннисной команды. Когда-то он красовался на форме Элизабет. С грустной улыбкой я припомнил загорелые ноги и длинную косу, скакавшую на спине в такт прыжкам ее обладательницы. На корте Элизабет была сама сосредоточенность. Именно так она добивалась успеха. У нее был хороший удар и неплохие подачи, но побеждала она благодаря своей невероятной собранности.

Я вернул номер на место и продолжил поиски. То, что я искал, оказалось на самом дне коробки.

Ежедневник.

Полицейские забирали его после похищения. Во всяком случае, так мне сказала Ребекка, которая помогала им в осмотре дома. Сыщики пытались найти хоть какую-то подсказку – собственно, как и я сейчас, – но, обнаружив тело, заклейменное буквой «К», успокоились и вернули ежедневник на место.

Я подумал, как все же четко указывают на Киллроя улики, и внезапно в мозгу сверкнула новая идея. Я взлетел наверх, в свою комнату, бросился к компьютеру и вышел в Сеть. Нашел сайт Нью-Йоркского департамента исправительных учреждений. Тонны информации, и среди них – необходимые мне адрес и телефон.

Телефон тюрьмы Бриггс, где сидит Киллрой.

Дозвонившись, я отстучал добавочный номер, переждал еще три гудка и услышал наконец голос:

– Комендант Браун слушает.

Я сказал, что хочу получить свидание с Киллроем.

– А кто вы? – спросил комендант.

– Доктор Дэвид Бек. Моя жена, Элизабет Бек, была одной из жертв вашего заключенного.

– Понятно. – Браун заколебался. – Могу узнать цель визита?

– Нет.

Тишина на линии.

– Я имею право на свидание при условии, что Келлертон согласен.

– Разумеется. Только, видите ли, ваша просьба очень необычна.

– И тем не менее.

– Обычно это делают адвокаты…

– Мне не нужен адвокат, – прервал я коменданта. На сайте по правам жертв я вычитал, что могу сделать запрос лично. Если преступник согласен на встречу, мне не имеют права отказать. – Я желаю поговорить с Келлертоном. У вас ведь разрешены посещения?

– Да.

– Тогда, если Киллрой не откажет, я приеду завтра. Не возражаете?

– Нет, сэр. Если он согласится, с нашей стороны препятствий не будет.

Я поблагодарил собеседника и повесил трубку. Черт возьми, я действовал! Это оказалось ужасно приятно.

Ежедневник ожидал на столе. И снова я оттягивал неизбежный момент. Как ни больно было просматривать фотографии или видеозаписи, летящий почерк Элизабет был гораздо хуже. Он казался чем-то еще более личным. Знакомо перечеркнутое «т», лишние петельки между буквами, слишком сильный наклон вправо…

Я разбирал записи около часа. Элизабет вела их скрупулезно, почти без сокращений. Меня поразило, как хорошо я знал свою жену. Никаких секретов, никаких неожиданностей. Единственная непонятная мне запись – за три недели до смерти. Заглавные буквы ПФ.

И телефонный номер без кода.

По сравнению с остальными, четкими и подробными, записями эта казалась какой-то шифровкой. Я не имел ни малейшего понятия, каким должен быть код, ведь номер записали восемь лет назад. С тех пор телефонные коды менялись не единожды.

Набрал 201. Ничего не вышло. А если 973? Ответила пожилая леди. Я наврал, что она выиграла подписку на «Нью-Йорк пост», и попросил назвать имя. Инициалы не совпадали. Что еще? 212 – код центра города. И вот тут мне повезло.

– Юридическая контора Питера Флэннери.

– Могу я поговорить с мистером Флэннери?

– Сожалею, он сейчас в суде, – привычной скороговоркой отбарабанила секретарша. На заднем плане слышались голоса.

– В таком случае запишите меня на консультацию.

– Вы по объявлению?

– Какому объявлению?

– У вас претензия к медицинскому учреждению?

– Да, – начал выкручиваться я. – Правда, я не видел объявления, обратиться к мистеру Флэннери мне посоветовал знакомый. Хочу подать в суд на больницу. Я поступил к ним всего-навсего со сломанной рукой. После лечения рука не двигается, меня мучают непрекращающиеся боли. В результате я потерял работу.

Девушка записала меня на завтра.

Я положил трубку и нахмурился. Что общего могла иметь Элизабет с юристом, специализирующимся по медицинским случаям?

Телефонный звонок заставил меня подпрыгнуть. Я тут же схватил трубку.

– Алло?

– Где ты? – спросила Шона.

– Дома.

– Немедленно приезжай.

15

Агент Карлсон посмотрел Хойту Паркеру прямо в глаза.

– Вы в курсе, что недавно на озере Шармэйн обнаружили два трупа?

Хойт кивнул.

Заверещал мобильный. Стоун извинился и вышел из комнаты.

– Официальная версия гибели вашей дочери, – продолжал Карлсон, – такова: со своим мужем Дэвидом Беком она посетила упомянутое озеро для совершения ежегодного ритуала. Супруги пошли купаться. Киллрой спрятался на берегу. Он оглушил доктора Бека, сбросил его в воду и похитил вашу дочь. Конец.

– И вы в нее не верите?

– Нет, Хойт. Могу я называть вас просто Хойт?

– Да.

– Нет, Хойт, мы в нее не верим.

– У вас есть другая версия?

– Да. Я считаю, что Дэвид Бек убил вашу дочь и свалил убийство на маньяка.

Хойт, двадцать восемь лет отслуживший в нью-йоркской полиции, сумел «удержать лицо», но дальнейшие слова произнес сквозь зубы:

– Почему вы так думаете?

– Давайте с самого начала. Бек повез вашу дочь на упомянутое озеро, так?

– Так.

– Вы когда-нибудь там бывали?

– Неоднократно.

– Неужели?

– Да. Дело в том, что мы с Ким и родители Дэвида дружили семьями, и они частенько приглашали нас на озеро.

– Тогда вы знаете, какое это уединенное место.

– Припоминаю.

– Заброшенное шоссе, дорожный знак, который можно разглядеть, только если искать его специально. Вряд ли кто-то чужой забредет туда по ошибке.

– К чему вы клоните?

– Не странно ли, что Киллрой свернул к озеру?

Хойт воздел руки к потолку:

– А вам не кажется, что серийные убийцы вообще ведут себя несколько необычно?

– Совершенно верно. Однако вы не сможете отрицать, что до этого случая в поступках Киллроя прослеживалась определенная логика. Он похищал людей с оживленной улицы. Из машины. Один раз даже вломился в дом. А теперь подумайте сами: вот Келлертон увидел заброшенную дорогу. Откуда ему было знать, что за поворотом его поджидает готовая жертва? Я не говорю, будто это невозможно; я говорю: это странно.

– Продолжайте.

– Так вы не отрицаете, что в официальной версии полным-полно нестыковок?

– Нестыковки встречаются в любом расследовании.

– Разумеется. И все же давайте рассмотрим альтернативный вариант. Просто предположим, что доктор Бек хотел убить свою жену.

– Зачем?

– Причина проста: страховой полис на двести тысяч долларов.

– Дэвид не нуждался в деньгах.

– В деньгах нуждаются все, Хойт, и вы это знаете.

– Не нравится мне ваша теория.

– Помилуйте, мы пока ни на чем не настаиваем. Просто пытаемся разобраться. Дослушайте до конца, идет?

Хойт пожал плечами.

– Имеются доказательства, что доктор Бек бил свою жену.

20
{"b":"460","o":1}