ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи
Как я стал собой. Воспоминания
Издержки семейной жизни
Анатомия скандала
Сколько живут донжуаны
Бессмертный
Ремейк кошмара
Арк
Как возрождалась сталь

– Тест волоса на ДНК займет некоторое время, – продолжал Крински. – На месте преступления обнаружены отпечатки пальцев доктора Бека, хотя и не в лаборатории, где было найдено тело.

Крински закрыл блокнот. Все перевели взгляд на Фейна.

Фейн встал и потер подбородок. Даже без клоунады Димонте в комнате царили азарт и оживление. Казалось, само слово «арест» висит в воздухе, наполняя все кругом вспышками тщеславия. Ведь такое громкое дело – это обязательные пресс-конференции, звонки политиков, фотографии в газетах.

И только у Ника Карлсона осталось пусть крошечное, но сомнение. Он беспокойно скручивал и раскручивал листок бумаги и никак не мог остановиться. Что-то маячило на периферии сознания, еще неопределенное, хотя уже не дающее покоя, мелкое и назойливое, как муха. В доме доктора Бека нашли массу «жучков», телефонные аппараты тоже прослушивались. Кто-то за ним следил. И почему-то только Карлсона заинтересовал вопрос: кто именно?

– Лэнс? – поторопил Димонте.

Помощник прокурора откашлялся.

– Вы знаете, где именно находится сейчас доктор Бек?

– На работе, – ответил Димонте. – Я отправил двух ребят за ним присматривать.

Фейн кивнул.

– Давай, Лэнс, – уговаривал Димонте, – сделай это для меня, дружок.

– Для начала позвоним мисс Кримштейн, – отозвался Фейн. – Из чистой вежливости.

* * *

Шона рассказала Линде почти все, умолчав лишь о появлении призрака на экране. И не потому, что поверила в эту историю, сама она была почти что убеждена в компьютерном происхождении «Элизабет», а потому, что так хотел Бек. «Не говори никому». Шоне не нравилось скрывать что-либо от Линды, но она не могла подвести Дэвида.

Линда молча слушала, глядя подруге в глаза. Она не перебивала, не шевелилась, даже ни разу не кивнула. Когда Шона закончила, Линда спросила:

– Ты видела эти фотографии?

– Нет.

– Где они их взяли?

– Не знаю.

Линда встала с побелевшим лицом.

– Дэвид никогда бы не ударил Элизабет.

Она обхватила себя руками и всхлипнула.

– В чем дело? – встревожилась Шона.

– Что ты мне недоговариваешь?

– Почему ты решила, будто я что-то недоговариваю?

Линда молча ждала.

– Спроси у своего брата, – сдалась Шона.

– Почему?

– Потому что это не мой секрет.

Раздался сигнал домофона. На этот раз ответила Шона.

– Да?

– Это Эстер Кримштейн, – донеслось из динамика.

Шона нажала на кнопку, впуская гостью в дом. Две минуты спустя Эстер ворвалась в комнату.

– Вы знаете фотографа по имени Ребекка Шейес?

– Конечно, – ответила Шона, – хотя мы давно не виделись. А ты, Линда?

– Сто лет ее не встречала. Когда-то они с Элизабет вместе снимали квартиру. А что?

– Ее убили вчера ночью, – сказала Кримштейн. – Подозрение пало на Бека.

Обе женщины застыли. Первой опомнилась Шона.

– Так ведь я была вчера у Бека, – воскликнула она.

– До которого часа?

– А до которого нужно?

Эстер нахмурилась:

– Мне-то не морочь голову, Шона. Когда ты от него ушла?

– В десять – в пол-одиннадцатого. Во сколько ее убили?

– Пока не знаю. Только мой источник в полиции сказал, что против Бека собраны серьезные доказательства.

– Ерунда какая-то.

Зазвенел мобильник. Эстер поднесла трубку к уху.

– Да?

Невидимый собеседник говорил очень долго, Кримштейн молча слушала. Лицо ее потеряло свою жесткость, расплылось, как от разочарования. Минуты через две, даже не попрощавшись, она отключила телефон и сердито защелкнула трубку.

– Жест вежливости, – съязвила она.

– Что случилось? – спросила Линда.

– Они подписали ордер на арест. У нас есть час, чтобы сдать вашего брата властям.

24

Я мог думать только о Вашингтон-сквер и о том, как убить оставшиеся четыре часа. Будто назло, сегодня мой выходной, и, за исключением срочного вызова к Ти Джею, другой работы нет. «Свободен, словно птица», как поется в одной из композиций рок-группы «Линирд скинирд», и этой «птице» хотелось упорхнуть в парк Вашингтон-сквер.

Уже выходя из клиники, я снова услышал сигнал пейджера. Вздохнул и посмотрел на номер. Эстер Кримштейн, вызов с пометкой «срочно».

Боюсь, что новости невеселые.

На мгновение я задумался: а стоит ли перезванивать? Может, просто лететь куда летится? Нет, рано. Я хотел вернуться в смотровую, однако дверь была закрыта изнутри. Значит, помещение уже занято другим врачом.

Я прошел по коридору, повернул налево, нашел свободный кабинет в гинекологическом отделении и почувствовал себя разведчиком во вражеском стане. Вокруг поблескивали десятки металлических инструментов, что придавало помещению какой-то средневековый вид. Я набрал номер.

Эстер Кримштейн не стала терять времени на приветствия.

– Бек, у нас серьезные неприятности. Где вы?

– На работе. Что стряслось?

– Нет, это вы мне объясните, что стряслось. Когда вы в последний раз встречались с Ребеккой Шейес?

У меня сдавило сердце.

– Вчера. А что?

– А до этого?

– Восемь лет назад.

Кримштейн замысловато выругалась.

– Да что стряслось? – повторил я.

– Ребекка Шейес убита прошлой ночью в своей собственной студии. Двумя выстрелами в голову.

На меня накатила слабость, какая бывает перед погружением в сон. Колени подогнулись, я рухнул на стул.

– О Господи…

– Бек, слушайте меня. Слушайте внимательно.

Передо мной встала Ребекка, какой я увидел ее вчера.

– Где вы были ночью?

Я бросил трубку на стол, мне не хватало воздуха. Ребекка. Ребекка погибла. Я вспомнил, какой счастливой она выглядела, говоря о своем муже. Я подумал о нем, о том, что бессонными ночами он будет вспоминать, как рассыпались рядом с ним по подушке ее роскошные волосы.

– Бек?

– Дома, – ответил я. – Я был дома с Шоной.

– А потом?

– Вышел погулять.

– Где вы гуляли?

– Просто прошелся.

– Где именно?

Я не ответил.

– Бек, слушайте меня, ладно? Орудие убийства найдено у вас дома.

Я внимательно слушал, хотя слова с трудом достигали сознания. Комната внезапно сузилась, я заметил, что в ней нет ни одного окна, стало трудно дышать.

– Вы меня слышите?

– Да, – ответил я. Затем, сообразив, что именно мне сказали, добавил: – Быть не может.

– Послушайте, у нас совсем нет времени. Я говорила с окружным прокурором, с минуты на минуту вас арестуют. Он, конечно, порядочная свинья, но согласился на явку с повинной.

– Арестуют?

– Сосредоточьтесь, Бек.

– Я ее не убивал.

– Сейчас это не важно. Они хотят вас арестовать. Они жаждут привлечь вас к суду. А мы собираемся вызволить вас под залог. Я уже на пути в клинику. Сидите тихо. Не отвечайте ни на какие вопросы. Ни полиции, ни фэбээровцам, ни новым товарищам по камере. Уяснили?

Мой взгляд метнулся к часам, висевшим над смотровым столом. Начало третьего. Вашингтон-сквер. Сегодня я должен быть на Вашингтон-сквер.

– Я не могу сегодня, Эстер.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке.

– Сколько это продлится?

– Что?

– Арест. Когда меня выпустят под залог?

– Точно не скажу, но, думаю, с этим проблем не будет. Вы всегда были добропорядочным членом общества, к суду не привлекались, криминальных связей не имели. Возможно, придется оставить в залог паспорт…

– Сколько времени пройдет?

– Пройдет до чего, Бек? Я не могу вас понять.

– До того, как я выйду оттуда?

– Я насяду на них, конечно. Однако даже если они поторопятся – а я не обещаю, что они это сделают, – им все равно придется послать ваши отпечатки в Олбани, так положено. Если нам повезет – я имею в виду, сильно повезет, – мы освободим вас еще до полуночи.

– До полуночи?!

Страх сдавил грудь стальным панцирем. Арест не позволит мне прийти в парк Вашингтон-сквер. Моя связь с Элизабет хрупка, как нитка бус венецианского стекла. Если я не попаду в парк к пяти часам…

29
{"b":"460","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Поцелуй тьмы
О рыцарях и лжецах
Как купить или продать бизнес
Любовь и брокколи: В поисках детского аппетита
До трех – самое время! 76 советов по раннему воспитанию
Как развить креативность за 7 дней
Жизнь без комплексов, страхов и тревожности. Как обрести уверенность в себе и поднять самооценку
Превращая заблуждение в ясность. Руководство по основополагающим практикам тибетского буддизма.
Время – убийца