ЛитМир - Электронная Библиотека

Снова выстрелы. И – я специально навострил уши – никаких раций. Я старался ни о чем не думать. Мозг отказывался переваривать случившееся. Три дня назад я был дипломированным врачом, уныло ведущим привычный образ жизни. С тех пор я успел увидеть привидение, получить несколько сообщений с того света, стать подозреваемым даже не в одном, а в двух убийствах, сбежать от полицейских, избить одного из них и обратиться за помощью к процветающему наркодилеру.

Неплохо для семидесяти двух часов. Я чуть не засмеялся.

– Салют, док.

Я посмотрел вниз: Тириз и еще один чернокожий парень – молодой, лет двадцати, ростом чуть ли не с это здание. Здоровяк глядел на меня сквозь темные очки, которые как нельзя лучше подходили к его бандитскому лицу.

– Давайте, док, слезайте.

Я двинулся вниз. Тириз глянул вправо, влево, гигант стоял неподвижно, руки сложены на груди. На последней ступеньке я замялся, не зная, как быть дальше.

– Гляньте слева, док, там ручка.

Я потянул за рычаг, лестница скользнула вниз. Когда я ступил на землю, Тириз поморщился:

– Ну вы и воняете, док.

– Извиняюсь, душ принять не успел.

– Туда.

Тириз быстро пересек задний двор, мне пришлось бежать, чтобы не отстать от него. Громила бесшумно скользил позади, по-прежнему не поворачивая головы, хотя я мог бы поклясться – он не упустил ничего из происходящего.

Подъехал черный «БМВ» с тонированными стеклами, выдвижной антенной и окантованным номерным знаком. Двери были закрыты, изнутри доносился рэп. Басовый ритм отдавался в груди, как камертон.

Я нахмурился.

– Машина не слишком заметная?

– Будь вы фараоном, преследующим лилейно-белого доктора, куда бы вы заглянули в последнюю очередь? – спросил Тириз.

Наверное, он был прав.

Громила открыл заднюю дверь. Музыка вырвалась наружу с силой, достойной концерта группы «Блэк саббат». Тириз жестом швейцара пригласил меня внутрь. Я сел, он скользнул следом. Громила устроился за рулем.

Я не понимал, что именно бормочет с диска рэппер, хотя какие-то слова все время повторялись.

– Это Брутус.

Тириз, несомненно, имел в виду гиганта водителя. Я попытался поймать взгляд Брутуса в зеркале, но громила по-прежнему оставался в темных очках.

– Очень приятно, – промямлил я.

Брутус и не подумал ответить.

Я вновь переключился на Тириза.

– Как ты это устроил?

– Парочка моих парней подняли пальбу в районе Сто сорок седьмой улицы.

– А полицейские их не схватят?

Тириз хрюкнул.

– Не схватят.

– Точно?

– На той улице – точно. У нас там дом один есть, номер пять, так я жильцам даю по десять баксов в месяц, чтобы они весь свой хлам сваливали прямо перед дверью. Ребята знают, как войти-выйти, а копы нет, сечете? Хороший дом, прямо для такого дельца. Парни пальнули пару раз, а пока копы там сквозь мусор продирались, они – фьють! – и уже далеко.

– А кто кричал про белого с пистолетом?

– Другие ребята. Просто носились по улице и орали, что кругом бегает белый псих.

– Теоретически я.

– Вот-вот, теоретически, – ухмыльнулся Тириз. – Хорошее, длинное слово.

Я откинул голову на спинку сиденья и почувствовал, как тело придавила невыразимая тяжесть. Брутус ехал в восточную часть города. Возле стадиона «Янки» он пересек голубой мост – никогда не мог запомнить его названия – и въехал в Бронкс. Сначала я сидел скорчившись, чтобы меня не заметили снаружи, потом вспомнил, что стекла тонированные, и посмотрел в окно.

Натуральный ад, как в кино показывают. Знаете эти апокалипсические фильмы о ядерной войне и о том, что после нее останется? Кругом высились руины зданий, одно страшнее другого. Остовы без каких-либо внутренностей.

Мы ехали молча. Я пытался обмозговать случившееся, но голова отказывалась работать. Какая-то ее часть осознавала, что я нахожусь в состоянии, близком к шоку, остальные части отказывались даже думать об этом. Мы проехали еще немного, впечатление разрухи усилилось, казалось, здесь вообще никто никогда не жил. До клиники было всего-навсего километра три, а я в принципе не понимал, где мы находимся. Наверное, все еще в Бронксе, где-нибудь в южной части.

Порванные шины и рваные матрасы валялись прямо на середине дороги. Огромные кучи цемента возвышались в зеленой траве. По обочинам стояли полностью «раздетые» автомобили.

– Небось и не бывали здесь, док? – прищелкнул языком Тириз.

Я не ответил.

Брутус затормозил возле одного из полуразрушенных зданий. Я заметил даже какое-то подобие ограды в виде провисшей цепочки. Окна были забиты фанерой, на фанерной же двери болтался листок бумаги – видимо, постановление о сносе. Дверь отворилась, показался человек. Он поднял обе руки, загораживаясь от солнца, как граф Дракула, и заковылял к нам.

Мой мир разваливался на куски.

– Выходим, – объявил Тириз.

Брутус вылез первым и открыл мне дверь. Я поблагодарил его, он стоически молчал. Лицо Брутуса напоминало лица деревянных индейцев из табачных лавок, я не мог – да и не хотел – представить его улыбающимся.

Справа цепь была порвана, мы прошли туда. К нам подковылял человек из дома, Брутус напрягся, но Тириз жестом успокоил его. Он тепло поздоровался с обитателем дома, они обменялись рукопожатием и разошлись.

– Заходите, – сказал мне Тириз.

Я нырнул в дом, по-прежнему ничего не соображая. Сначала я почувствовал вонь: кислую – мочи и ни с чем не сравнимую – человеческих фекалий. Что-то горело – знакомое, но точно не вспомнить я не сумел. А запах пота, казалось, сочился из самих стен. Было и еще что-то, аромат не смерти, но предсмертной агонии. Какой-то гангрены, словно здесь некто, уже разлагаясь, все еще продолжал жить.

В жаркой духоте, как в печи, валялись прямо на полу, может, полсотни, а может, и сотня человек, будто бревна. Было очень темно, казалось, в доме нет ни электричества, ни водопровода, ни хоть какой-нибудь мебели. Окна заколочены, только кое-где прорывались сквозь щели похожие на лезвия лучи солнца. В их свете можно было разглядеть лишь неясные силуэты и тени.

Я вдруг понял, что никогда не задумывался о том, как принимают наркотики. В клинике я получал уже готовый результат и ни разу не заинтересовался процессом. Сам-то я больше нажимал на алкоголь. Правда, сейчас даже я, при всей своей наивности, догадался, что нахожусь в наркопритоне.

– Туда, – махнул мне Тириз.

Брутус прокладывал нам дорогу между лежащими, а они расступались под его ногами, как море перед Моисеем. Я шел за Тиризом. Кругом вспыхивали огоньки трубок. Картина напомнила мне давнишний поход в цирк «Барнум и Бэйли», где точно так же мерцали во тьме крохотные лампочки. Очень похоже. Темень. Тени. Вспышки. Никакой музыки. Никаких особых разговоров. Лишь неясное бормотание, хлюпающее посасывание трубок да изредка пронзительные, словно бы нечеловеческие, вскрики.

И стоны. Люди занимались любовью здесь же, на полу, прямо у всех на глазах, безо всякого стыда.

Одна сцена – не буду вдаваться в детали – заставила меня подпрыгнуть от ужаса. Тириз удивленно обернулся.

– У них же денег нет, – объяснил он. – Вот они собой и торгуют. За дозу.

К горлу подкатил комок, я молча глядел на Тириза. Тот пожал плечами:

– Чего вы хотите, док? Миром правят деньги.

Тириз с Брутусом двинулись дальше, я поплелся следом. Стенные перегородки вокруг были разрушены до основания. Люди – старые, молодые, черные, белые, мужчины, женщины – лежали повсюду: обессиленные, разметавшиеся по полу, как знаменитые «расплавившиеся» часы Сальвадора Дали.

– Ты сам-то балуешься, Тириз? – спросил я.

– Случалось. Подсел, когда мне было шестнадцать.

– И как же ты бросил?

Тириз ухмыльнулся:

– Видали моего кореша, Брутуса?

– Такого трудно не заметить.

– Я пообещал ему по штуке баксов в неделю, чтобы он меня удерживал от всего этого. Вот он и ходил за мной повсюду.

Я кивнул. Ничего не скажешь, способ эффективный, полезнее, чем неделя, проведенная с Бетти Форд.[19]

вернуться

19

Бетти Форд – супруга экс-президента Джеральда Форда. Она основала в США знаменитую клинику для лечения от алкоголизма и наркомании.

33
{"b":"460","o":1}