ЛитМир - Электронная Библиотека

– Том, – сказала она кучеру, – если вы с Гарри затащите этого несчастного в карету, я положу его голову себе на колени. Думаю, так ему будет удобнее.

– Мисс Шарлотта, а куда девать его ноги?

– Действительно, он такой высокий, что не поместится на сиденье. Боюсь, его ноги будут свешиваться на пол.

Тетушка Аделина тревожно выглянула в окошко и поинтересовалась:

– А вы уверены, что все разбойники разбежались?

– Да, хозяйка, – уверенно заявил Том. – Они ускакали полями, я сам видел. Их было двое, и они так нахлестывали лошадей, словно за ними гналась нечистая сила. А потом еще один бандит поехал туда же на гнедой лошади, но он держался в седле гораздо хуже своих приятелей. Похоже, негодяй ранен. – Том мрачно посмотрел на потерявшего сознание незнакомца. – Сдается мне, этот бедолага не из их числа… Господи, он еле дышит, того и гляди, отправится к праотцам. И все-таки… вдруг он тоже разбойник?

Шарлотта спокойно перебила слугу:

– Этого не может быть. Ведь они напали на него. Да и потом, раненый не представляет никакой опасности. Ни для нас, ни для кого другого. Давайте не будем долго рассуждать и заберем его. Том, занесите с Гарри беднягу в экипаж.

Но едва Том и Гарри начали протаскивать покрытое одеялом бесчувственное тело в узкую дверь кареты, тетушка Аделина разразилась серией нервических восклицаний. Том наклонился, чтобы поправить одеяло, и Шарлотта обратила внимание на струйку крови, сочившуюся из пулевой раны на плече незнакомца.

Попытка Тома укрыть раненого одеялом оказалась безуспешной: оно было слишком коротким, чтобы прикрыть и широкую волосатую грудь, перепачканную кровью, и длинные ноги в расшитых льняных подштанниках. Одна из двух неподходящих для девичьего взора частей тела должна была остаться на виду. В конце концов, Шарлотта решила, что молодой человек более нуждается в тепле, чем в соблюдении благопристойности. Она подтянула одеяло к самому подбородку раненого и приказала кучеру как можно быстрее возвращаться к дому. Леди Аделина стыдливо вспыхнула и отвела взор.

Как только экипаж тронулся с места, раненый пошевелился и застонал. Он напрягся из последних сил, но уже через несколько секунд тело его обмякло, и молодой человек снова потерял сознание. К несчастью, последним усилием незнакомец забросил длинную мускулистую ногу на любимую юбку леди Аделины, а затем его босая ступня коснулась ноги Шарлотты и остановилась чуть выше лодыжки. Посмотрев вниз, леди Аделина обнаружила, что лишь шерстяной носок отделяет ее голень от обнаженной мужской плоти. Это оказалось последней каплей, переполнившей ее душу, и без того испытавшую за день немало переживаний. Тетушка взвизгнула и, словно ошпаренная, отдернула ногу. Потом, побледнев, схватилась за сердце и без чувств распростерлась на сиденье.

Шарлотта вздохнула и в который раз задала себе риторический вопрос: неужели у женщин нет более серьезных поводов для переживаний? Она решительно оторвала лоскут от своей нижней юбки и одной рукой прижала его к ране, а другой пошарила вокруг в поисках сумочки. Вынув из сумочки флакон с ароматическими солями, Шарлотта зубами выдернула из него пробку и, стараясь не побеспокоить раненого, поднесла флакон к тетушкиному носу.

Леди Аделина несколько раз глубоко вздохнула, закашлялась и открыла глаза. Она поморгала, с рассеянным видом взмахнула носовым платком и обреченно посмотрела на племянницу.

– Дорогая, – прошептала она, – он все еще здесь? А я-то надеялась, что это лишь дурной сон.

Раненый неожиданно поднял руку и… опустил ее на грудь Шарлотты. Леди Аделина вздрогнула. Шарлотта поспешно протянула ей флакон с ароматическими солями, но тетушка отвела ее руку и с нескрываемым удивлением посмотрела на племянницу.

– Боже милосердный! Шарлотта, он такой… такой мускулистый! И смуглый. Кто его знает, может, он цыган, разбойник или даже… убийца! Почему ты не приказала Гарри посидеть здесь и последить за ним? Детка, ты совсем не думаешь о своей репутации.

– Я не понимаю, как раненый человек может повредить моей репутации.

– Но он же обнажен! – воскликнула леди Аделина. – Дорогая девочка, ты ведь держишь на руках обнаженного мужчину! А его голова?! Неужели ты не замечаешь, что она лежит… э-э-э… самым неделикатным образом?

– Но, тетя, я положила его голову себе на колени, потому что так удобно, ведь я должна прижимать к ране этот кусок ткани. И почему вы говорите, что он обнажен? Разве вы не видите, что молодой человек в подштанниках?

Леди Аделина ярко покраснела.

– Боже, Шарлотта, боюсь, я тебя совсем не понимаю. Как ты можешь без тени смущения произносить столь неприличные слова?

– Не знаю, – серьезно ответила Шарлотта. – Наверное, дело в том, что я была единственной девочкой в семье и росла среди пятерых братьев. Мне уже исполнилось шестнадцать, когда мама решила послать меня в школу. Наверное, это было поздновато, чтобы становиться настоящей леди. К тому времени Гил научил меня ездить верхом, а Адриан – стрелять. С Джоном мы всегда ходили на рыбалку, с Джорджем вели семейные счета, с Эдвардом занимались латынью… У меня совсем не было времени, чтобы приобретать манеры светской дамы.

– Но ты могла хотя бы постараться, – вздохнула леди Аделина. – Какой смысл быть одной из самых красивых девушек графства Кент, если ты не прилагаешь ни малейших усилий для поисков подходящего жениха? Какой вообще смысл делать что-либо, если ты намерена остаться старой девой?

Шарлотта постаралась скрыть раздражение и сдержанно, но твердо ответила:

– Я вовсе не собираюсь оставаться старой девой.

– Тогда почему ты отказала архидиакону? – удивилась леди Аделина так, словно не задавала племяннице этот вопрос по крайней мере раз в день на протяжении недели, минувшей с того момента, когда архидиакон сделал Шарлотте предложение. – Не забывай, что тебе уже несколько лет назад следовало выйти замуж. А у архидиакона приличный доход, к тому же его брат носит баронский титул. Только подумай, милая девочка, что тебя могли бы называть почтенной миссис Квентин Джефрис! Ну, разве не восхитительно?

Шарлотта не стала говорить, что, по ее мнению, архидиакон – напыщенный, самодовольный болван, да к тому же еще и жестокий, хоть и маскирует свою жестокость снисходительной улыбкой. Вместо этого девушка спокойно ответила:

– Тетя, я не люблю его.

Тетушка была так потрясена, что совсем забыла о приличиях и, возмущенно фыркнув, заявила:

– Вот уж не ожидала, что ты понесешь такую чушь! Шарлотта, тебе давно не семнадцать лет, когда девушке еще позволяется тешить себя мечтами о любви. Впрочем, любая девушка вскоре начинает понимать, что эти мечты ничего не стоят. А к двадцати пяти, моя милая, пора понять, что бесплодные мечтания о необыкновенной любви не имеют ничего общего с замужеством. Брак – дело серьезное.

– Порой мне кажется, что у меня нет ни капли так называемого здравого смысла, – сухо ответила Шарлотта. – Видите ли, тетя, в отличие от большинства женщин я не понимаю, почему вступление в брак не имеет отношения к счастью.

Тетушка Аделина недовольно закудахтала:

– Твоя дорогая матушка – замечательная женщина, пожалуй, самая любимая из моих сестер. Но должна тебе сообщить, что ее попытки воспитать из тебя достойную леди окончились плачевно. Знаешь, Шарлотта, если бы тебя, как многих почтенных дам, учили только игре на фортепиано, вышиванию и рисованию акварелей, то я более чем уверена: ты бы уже несколько лет пребывала в счастливом браке. А вместо этого ты упорствуешь в нездоровом заблуждении. Видите ли, дама тоже способна приобрести знания, доступные джентльменам! Господи, даже мне понятна абсурдность подобных идей! Не забывай, Шарлотта, по замыслу Господа мужчины превосходят женщин. Наши головы меньше, и, соответственно, мозгов в них меньше. Поэтому ничего удивительного, что нам недоступна глубина мыслей, присущая мужчинам, но милосердный Господь и не требует от нас этого. Вот почему каждой женщине необходим мужчина, который бы о ней заботился. И поэтому ты должна выйти замуж за архидиакона.

2
{"b":"461","o":1}