ЛитМир - Электронная Библиотека

Шарлотта залилась краской смущения и вновь порадовалась тому, что лицо ее спрятано под покрывалом.

– Сэр… Принц Карим… а вы не думаете, что сэр Клайв был отчасти прав? Мысль о нашей с вами свадьбе действительно нелепа. Наверное, эмир просто не понял…

– Мисс Риппон, поверьте, он прекрасно все понимает. – Принц старался говорить как можно тише, моля Бога, чтобы отец его не услышал. – У вас нет выбора. Причем это решит не только вашу судьбу, но и судьбу леди Аделины. Мы должны пожениться в пятницу, и тогда вы с тетушкой будете считаться членами моей семьи. Или же вы навсегда останетесь наложницами в гареме эмира. Если вы станете моей женой, мисс Риппон, у вас будет гораздо больше шансов вернуться в Англию. Неужели вам непонятно, что следует предпочесть?

«Понятно, но только потому, что я люблю его», – вдруг поняла Шарлотта, и эта мысль ослепила ее, словно молния. В двадцать пять лет она все еще втайне мечтала выйти замуж за человека, с которым ее будет связывать взаимная страстная любовь. А жизнь с принцем Каримом будет для нее пыткой, если его придется делить с десятком других женщин. Господи, что ей сказать ему?.. Гарем эмира – это тоска и постепенное увядание. А гарем Карима Александра – вечная жгучая ревность и несбыточные мечты… Шарлотта стояла, не отрывая взгляда от загнутых мысков парчовых туфель, не в силах промолвить ни слова из-за переполнявших ее чувств.

Зато леди Аделина не страдала от избытка переживаний. Может, потому, что не отличалась большим умом и не была тонкой натурой. А может, она натерпелась такого страху на корабле, что теперь ей сам черт был не брат. Во всяком случае, тетушка по-прежнему четко понимала разницу между положением жены и наложницы. Принц Карим (а ведь он все-таки принц, хоть и иностранный!) предложил ее племяннице руку! А каждая разумная женщина мечтает о замужестве, тогда как быть наложницей – это смертный грех! И главное, навсегда испорченная репутация! Ни о какой респектабельности нельзя будет и говорить! Если Шарлотта станет наложницей эмира Ибрагима, в Англии ее будут презирать. А выйдя замуж за принца, она сможет вернуться в особняк Риппонов в ореоле славы. («Как вы поживаете, архидиакон Джефрис? Помните мою племянницу Шарлотту? Она теперь принцесса, супруга Карима Александра…»)

Грудь леди Аделины начала бурно вздыматься. Ее распирало от гордости за судьбу племянницы. Порою тетушка проявляла удивительную практичность, и вот сейчас наступил именно такой момент… Видит Бог, Шарлотта может наломать дров – от избытка образованности у девиц частенько заходит ум за разум, но она, леди Аделина, не позволит племяннице чудить!

– Шарлотта, – твердо сказала леди Аделина, – ты должна поблагодарить принца за любезное предложение и с радостью принять его.

– Но тетя Аделина, – в отчаянии взмолилась Шарлотта, – вы не понимаете! Это не такая свадьба, как вы думаете…

– Шарлотта, дорогая, свадьба – всегда свадьба, детали здесь не важны. Или тебе больше по душе стать игрушкой эмира?

Шарлотта растерянно умолкла, и довольная леди Аделина повернулась к принцу.

– Шарлотта счастлива принять ваше предложение. Мы будем с нетерпением ожидать пятницы. Увидимся в церкви!

И тут Александр, не дрогнувший в стольких сражениях, вдруг почувствовал себя жалким, подлым трусом. Столкнувшись с необходимостью объяснить леди Аделине, как освящаются мусульманские браки, он спасовал и предпочел не вдаваться в подробности.

– До пятницы, – кивнул Александр. – Женщины из гарема моего отца помогут вам подготовиться к брачной церемонии.

Облегченно вздохнув, он подошел к главному евнуху.

– Отведи мою невесту и ее родственницу в гарем эмира. Я желаю, чтобы ты как следует подготовил ее к свадьбе.

Главный евнух позволил себе еле заметную улыбку.

– Да, мой господин. Я все сделаю как надо.

Утром, ни свет ни заря, гарем эмира Ибрагима напоминал взбудораженный улей. По нему разнеслась удивительная весть: юная англичанка скоро выйдет замуж. И не за кого-нибудь, а за самого принца Карима Александра, сына эмира! Это ли не удивительное известие?

Мари-Клер первой переступила порог комнаты, в которой Шарлотта и леди Аделина провели ночь.

– Доброе утро! – сказала она по-французски. – Как вы себя чувствуете? Надеюсь, хорошо? А то нам предстоит очень напряженный день.

– Я полагаю, мы уже привыкли к трудностям. Ведь тут даже кроватей нет! Матрасы лежат на голом мраморном полу! – ответила на ужасном французском леди Аделина.

– Вот и чудесно! – Мари-Клер было в то утро не до пустяковых жалоб. – Сейчас девушки принесут вам завтрак. Вы должны непременно поесть, даже если от волнения у вас нет аппетита.

Хлопот будет сегодня очень много. Обычно приготовления к свадьбе занимают пять дней, а нам надо управиться за два. Принц уже послал писца переписывать брачный контракт. К заходу солнца бумаги будут готовы и отданы на подпись эмиру и верховному имаму. И тогда ты официально станешь невестой принца Карима Александра, – Мари-Клер вздохнула. – Ах, Шарлотта, как я тебе завидую! Ты выходишь замуж за такого мужчину!

– Но я не хочу замуж, – упрямо буркнула Шарлотта. – Я хочу домой, в Англию.

– Может, когда-нибудь принц тебя туда и свозит, – бодро предположила Мари-Клер. – Право, как можно не радоваться, когда твой жених такой молодой и красивый, да еще такой великолепный любовник! Многие женщины все на свете отдали бы, лишь бы познать это блаженство!

Шарлотта съежилась, упрямо отказываясь разделять восторги француженки.

«Это безумие! – мысленно твердила она. – Я нормальная английская девушка. Я не могу выйти замуж за турецкого принца. Если мне удастся вернуться в Англию, я, наверное, с радостью стану женой архидиакона Джефриса. При всех своих недостатках он достойный, респектабельный джентльмен».

«Да ладно тебе! – ехидно возразил ей внутренний голос. – Не лицемерь! Признайся, тебя взволновало предложение принца Карима Александра! Разве сердце твое не трепещет при мысли о том, что он скоро продемонстрирует тебе свои хваленые мужские качества?» – «Нет! Никогда! Мне совершенно, нисколечко неинтересно узнать, как мужчина и женщина становятся любовниками!»

Шарлотта резко отодвинула поднос с персиками, плававшими в ароматном меду, и вскочила на ноги. Она не Мари-Клер и прекрасно помнит, что для добродетельных женщин первая брачная ночь – это ужасная пытка, которую они должны терпеливо вынести. Она не может… не должна перенимать противоестественное отношение турок к супружеским отношениям! Не должна! Ни за что!

Однако Мари-Клер неправильно истолковала ее порыв, приняв возмущение за энтузиазм.

– Это хорошо, что ты так торопишься. Для всех нас свадьба – большое счастье, а если невеста довольна, мы счастливы вдвойне.

Француженка рассмеялась. И куда подевалась ее вчерашняя горечь? Она хлопнула в ладоши, ив спальню вбежали весело гомонящие турчанки.

– Женщины эмира обещают приготовить тебе приданое и просят поторопиться, – перевела француженка. – Мы уже отправили слуг с известием, что в хаммаме сегодня состоится праздник.

– В хаммаме? – недоуменно переспросила Шарлотта.

– Да, в городской бане. Поскорее кончайте завтракать. Нам нужно вас обеих нарядить.

– В бане? – Леди Аделина величественно выпрямилась. – Я правильно вас поняла? Свадьба моей племянницы будет устроена в бане?

– Да, тут так принято, – нетерпеливо сказала Мари-Клер. – В Турции браки гражданские, а не религиозные. И церемония происходит не в мечети, а в кругу друзей и родственников жениха и невесты. – Она наморщила лоб, пытаясь припомнить европейские понятия и поточнее выразить свою мысль. – В этой стране много традиций, но тут не принято… как же это говорится… ах, да… не принято освящать брак в церкви.

Леди Аделина отреагировала на это вполне естественным образом.

Презрительно фыркнув, она заявила:

– Даже в Оттоманской империи наверняка можно найти более подходящее место для свадьбы, чем городская баня.

Запас терпения Мари-Клер стремительно иссякал.

41
{"b":"461","o":1}