ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ей отчаянно хотелось повернуть время вспять. Всего за несколько минут до этого будущее казалось безоблачным, а теперь им грозила смерть. Почему так случилось именно сейчас, когда они с Джеком нашли друг друга?

Джек. Ему очень больно. Должно быть, когда он ударился о стену, то сломал ребро. Он по-прежнему держится за бок, а лицо его белое от боли. Анна готова поклясться, что каждый вздох причиняет ему муку. Губы у него напряжены и двигаются неестественно, хотя она может прочесть все, что он говорит, и понимает, что он пытается говорить как можно отчетливее, чтобы она могла следить за его диалогом с Херболдом.

Она также заметила, как он показывает знаками слово «нож», и вспомнила, как, очевидно, и сам Джек, что его нож все еще лежит в рюкзаке Дэвида. После того как Дэвид пометил им деревья, он попросил еще немного его поносить, на что Джек согласился при условии, что нож будет лежать в ножнах и в рюкзаке. Там он теперь и лежал – в детском рюкзачке с изображением пятнистых далматинцев.

Но как его достать оттуда, чтобы Карл этого не увидел?

Дэвид, должно быть, выронил рюкзак, когда преступник схватил мальчика при входе в дом. Теперь рюкзак вместе с ее фотоаппаратурой и корзиной для еды валялся в углу. Карл стоял между этим углом и Джеком. Анна была ближе, но все равно не могла туда дотянуться. Если она попытается, Карл убьет Джека – в этом она не сомневалась.

Нимало не заботясь о том, что минуту назад убил человека, Карл ткнул окровавленное тело носком ботинка.

– Кто он?

Эмори Ломаке лежал на полу, распростершись навзничь, его незрячие глаза были устремлены к потолку, на лице все еще сохранялось удивленное выражение.

– Он мертв, – сказал Джек. – Какая тебе разница, кто он?

– Да, в общем, никакой. – Карл мрачно посмотрел на Джека. – Помнишь, я говорил, чтобы ты меня не обманы вал?

– И что же?

– А то, что этот жмурик честно сказал о ваших отношениях, не то что моя невестка.

– Не называй меня так, сукин сын, – знаками показала Анна.

– Ну и ну! Что это значит? – Смеясь над ней, он пошевелил пальцами, подражая языку жестов. – Что она сказала?

– Я не понимаю азбуку глухих, – солгал Джек. Карл ему не слишком поверил, но тем не менее с беззаботным видом пожал плечами.

– Не имеет значения. По выражению ее лица я могу догадаться, что она сказала.

Ее возмущало до глубины души, что бандит находит ее забавной.

Ей было крайне неприятно, что он передразнивает ее, как это делали жестокие дети, когда она училась в школе.

Но дать ему отповедь на языке жестов – значит предоставить лишний повод для издевательств. Она рано научилась игнорировать насмешки людей, которые в силу своей непроходимой глупости не понимают, что когда они высмеивают ее, то ставят в дурацкое положение самих себя.

– Ты соврал, чтобы защитить женщину и ребенка, – заметил Карл, обращаясь к Джеку. – Похвально. Очень похвально.

– Делай со мной все, что хочешь, – сказал ему Джек. – Я даже не шевельну пальцем, если ты их отпустишь.

– Нет! – Анна вскочила на ноги и сделала шаг по направлению к Джеку. Карл схватил ее за руку и резко развернул к себе.

– Куда это ты собралась? Если тебе так нужен мужчина, то я здесь. – Он рывком подтянул ее к себе. Не дрогнув, она с ненавистью смотрела на него. – Что же в тебе такого особенного, а? Один мужик из-за тебя ломает двери, другой готов за тебя умереть. Должно быть, у тебя течка – вот что я думаю. Ты испускаешь запах, на который они сбегаются. – Он пристально посмотрел на нее. – Ты понимаешь, что я говорю? Ты, наверное, одна из тех, кто… как это называется?., читают по губам. Ты читаешь по губам, милочка?

Она ответила ему непонимающим взглядом.

– Готов поспорить, что ты все прекрасно поняла.

Он провел рукой по ее груди, затем просунул ее между ног Анны. Она инстинктивно сжала бедра и ударила его по рукам, что вызвало у Карла только смех.

Анна ощутила на лице его дыхание, но не стала доставлять ему удовольствия и не отвернулась, даже после того как Карл поднес пальцы к носу и демонстративно их понюхал.

– Как пахнет! – с непристойной усмешкой произнес он.

Анна почувствовала приближение Джека на долю секунды раньше, чем он набросился на Карла. Карл ударил его в висок рукояткой пистолета, и Джек упал на пол.

Анна присела рядом с ним на корточки. От удара на виске образовалась глубокая рана, из которой обильно сочилась кровь. Дэвид снова начал плакать.

Превозмогая боль, Джек протянул руку к Дэвиду и постарался его успокоить. Однако, разговаривая с мальчиком, поглаживая его по голове, он все время смотрел на Анну. Она еще не видела у Джека такой нежной и такой печальной улыбки. Она, казалось, говорила о том, что жизнь его подошла к концу, но эти последние секунды несут с собой то лучшее, что он мог от нее ожидать. Эта улыбка разбивала ей сердце.

Она хотела бы сказать ему, что все будет в порядке. Она всем сердцем хотела бы верить в лучшее. Но вместо этого она прижала пальцы к его губам и почувствовала, что он шепчет: «Я тебя люблю», – как это было сегодня утром, в другой жизни.

Отведя ее руку от Джека, Карл грубо поднял Анну на ноги.

– Мне не хочется прерывать эту трогательную сцену, но я пришел сюда только с одной целью – отомстить моему старому отчиму.

– Ты опоздал, – сказал Джек.

– Чтобы убить его – да. Однако это не значит, что я не могу получить некоторое удовлетворение, наказав тех, кого он после себя оставил.

– Если ты пришел нас убивать, то почему уже не убил?

– Ты так торопишься умереть?

– Мне просто интересно.

Карл пожал плечами:

– Наверно, это справедливо. Видишь ли, я хочу словить кайф. В тюрьме я долгих двадцать лет ждал этого дня. Я хочу растянуть удовольствие, как я это сделал с Сесилом. За свою трусость он заслужил медленную, мучительную смерть, и он ее получил. Чертовски жаль, что я не могу убить Делрея Я бы ему отплатил за все те годы, что он надо мной издевался Хорошая новость – в том, что он мертв. – Он навел пистолет на Джека. – Плохая – в том…

– Плохая новость в том, что твой партнер, кажется, нарвался на неприятности.

Джек кивнул в сторону открытой двери, и Анна с Карлом одновременно посмотрели туда.

На пороге стоял бледный человек и улыбался сквозь текущую по лицу кровь.

– Привет, Карл.

– Господи, Майрон!

* * *

Схватив Майрона за перед окровавленной рубашки, Карл втащил его в дом. Выглянув за дверь, он увидел только потрепанный оранжевый пикап и сверкающий «Ягуар», очевидно, принадлежавший жмурику.

– Где машина, Майрон? – орал Карл.

– Машина?

Захлопнув дверь, Карл набросился на Майрона.

– Что случилось? Почему ты бросил машину? Где деньги? Идиотская ухмылка слетела с лица Майрона.

– Деньги?

– Деньги из банка, Майрон! Господи! Зачем ты их оставил?

Возбужденный Майрон провел рукавом рубашки по лицу, размазывая по нему кровь и пот.

– Я застрелил того человека, как ты мне велел.

Карлу захотелось его убить. Он мысленно представил, как хватает Майрона за длинную, тощую шею и сдавливает ее до тех пор, пока его странные глаза не вылезают из орбит. Он увидел, как снова и снова стреляет ему в лицо до тек пор, пока оно не превращается в розовое месиво и идиотское выражение нельзя будет разглядеть.

Но пока он не узнает насчет денег, Майрона нельзя убивать. Он несколько раз глубоко вздохнул и, немного успокоившись, спросил:

– Майрон, что ты сделал с деньгами?

– Они в багажнике.

– А где машина?

– Сам знаешь, Карл.

– В том самом месте, где я ее оставил?

– Ага.

– А твои пистолеты?

Майрон ответил ему бессмысленным взглядом.

– Твои пистолеты, твои пистолеты! – закричал на него Карл.

Майрон чуть не плакал.

– Должно быть, я их потерял.

И снова Карл почувствовал почти непреодолимое желание убить его голыми руками. Все оружие, за исключением своего пистолета, он оставил с Майроном, не желая идти нагруженным, чтобы какой-нибудь назойливый тип не предложил его подбросить. Теперь у него остался только один вшивый пистолет с несколькими патронами – и все по вине Майрона.

78
{"b":"4623","o":1}