1
2
3
...
42
43
44
...
126

Правда, его братья могли объяснить все это гораздо проще, чем святой отец.

Через месяц – в последний день мая – Элвину Медфорду Конвею исполнилось двенадцать. На следующий день начались каникулы, и он решил отпраздновать оба этих радостных события походом на рыбалку. На реке у него было излюбленное местечко, где клевала форель, но, когда Элвин до него добрался, его разочарованию не было предела – еще издалека он заметил припаркованную под раскидистым вязом машину. Кто-то вторгся в его владения, и Элвин всерьез подумывал о том, чтобы порезать гаду скаты, но мгновение спустя он узнал автомобиль. Пастор пользовался им, когда нужно было навестить больных, нуждающихся или просто тех, кто не был в церкви несколько воскресений подряд. Что ж, если он и мог разделить с кем-то свое заветное место, так это со святым отцом.

Но только он собрался окликнуть пастора, как вдруг услышал звуки, которые – он точно это знал – не имели никакого отношения к рыбной ловле.

ГЛАВА 15

Бесшумно ступая по молодой траве, Элвин осторожно приблизился и наконец разглядел на берегу расстеленное одеяло, а на нем – парочку, которая трахалась так, что только щепки летели. Что такое трахаться, Элвин хорошо знал. Когда ему было лет семь, как-то вечером он заметил, что его старшие братья таинственно перешептываются. После ужина они один за другим незаметно исчезли из дома. Элвин решительно двинулся следом. Идти было недалеко. Неподалеку от них жила «старушка Джейн» (на самом деле ей было года двадцать два) – разбитная веселая девчонка без определенных занятий. Сквозь открытое окно Элвин довольно долго наблюдал за тем, как его братья один за другим взбирались на совершенно голую Джейн, которая, широко раздвинув ноги, лежала на продавленной тахте.

Потом один из братьев заметил Элвина и, втащив его в дом, отвесил ему несколько чувствительных затрещин. Он ожидал, что сейчас все они накинутся на него, но братья только хохотали и спрашивали Элвина, чем, по его мнению они только что занимались. Набравшись храбрости, Элвин ухмыльнулся и сказал – что бы это ни было, ему это дело, пожалуй, нравится. Тогда братья и старушка Джейн снова заржали и тут же специально для него устроили «показательные выступления». Тогда Элвин и получил исчерпывающее представление о сексе.

Он, однако, не сомневался, что святой отец не занимается сексом для развлечения. Элвин был уверен, что пастор лишь исполняет свой супружеский долг, да и то только ночью, в собственной постели, предварительно помолившись. Однако не верить своим глазам он не мог: пастор трахался еще похлеще, чем его братья. Его белая задница так и мелькала, и Элвин едва не рассмеялся в голос – настолько забавным показалось ему это зрелище.

Но потом он увидел стройные женские ноги, обвивавшие эту белую задницу, и подумал, что у такой толстой женщины, как жена пастора, вряд ли могут быть такие изящные ножки. Да и на руках, обвившихся вокруг шеи святого отца, не было ни следа веснушек.

Пастор трахал вовсе не свою жену. Это была мисс Джоунз, органистка из церкви.

Сделанное открытие настолько потрясло Элвина, что он не стал ловить рыбу ни в тот день, ни в следующий. Забившись в разбитый автомобиль в дальнем конце принадлежавшей отцу свалки, он сидел неподвижно, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Днище старого автомобиля давно проржавело и отвалилось, сквозь дыры проросла трава, а грубая обивка сиденья нагрелась на солнце и была колючей и пыльной, но Элвин все равно просидел в машине целый день. Он чувствовал себя обманутым.

Пастор оказался вонючей дешевкой – ведь он сам занимался тем же самым, что с такой страстью обличал в проповедях. Значит, никакой он не «святой отец», он – обычный человек, такой же, как и богом проклятые братья Элвина, которые пили, курили, дрались, плясали на вечеринках, сутками резались в карты, портили девчонок и при этом даже не думали, попадут они в ад или нет.

Сначала Элвин подумывал о том, чтобы явиться в церковь в ближайшее воскресенье и, выйдя к кафедре, рассказать прихожанам о пасторе и мисс Джоунз и о том, чем они занимались на травке у реки, но вскоре его горечь и обида улетучились, уступив место другому чувству.

Сначала Элвин не мог понять, что это за чувство, и только потом до него дошло – он восхищен ловкостью святого отца. Только это восхищение было совсем особым – не таким, какое он испытывал прежде. Пастор заставил своих прихожан поверить, что у него имеется своего рода прямая связь с господом всемогущим. Он грозил геенной огненной грешникам всего мира, но сам не страдал от мук совести, когда белым днем дрючил мисс Джоунз у речки. Из всего этого Элвин сделал вывод, что пастор занимает совершенно исключительное положение, которое дает ему неограниченные возможности пользоваться всем самым лучшим и в этом мире, и за его пределами.

Так, сам того не подозревая, сей недостойный пастырь изменил жизнь Элвина Медфорда Конвея.

С самого раннего возраста Элвин инстинктивно чувствовал, что его уделом в жизни должны быть величие, слава и власть. Он не знал точно, как этого достичь, однако никаких сомнений он не испытывал. Теперь же Элвин твердо знал, какой путь приведет его к цели. Словно наяву он видел перед собой всех тех, кто воскресенье за воскресеньем брел в церковь, чтобы получить очередную выволочку за грехи. Элвин своими глазами видел, как люди, которых пастор только что в лицо называл «родом лукавым и прелюбодейным», обнимали его на церковном крыльце и говорили, как много он для них значит. Они дарили ему подарки и оказывали другие знаки внимания. Они доверяли ему свои души, а святой отец только улыбался, пожимал протянутые руки и принимал подношения. Он был хитер, этот пастор, и хорошо понимал, как устроен мир.

Через три месяца, в августе, мисс Джоунз неожиданно уехала из городка. Поговаривали, что она «попала в беду» и уехала к родным в Оклахому. Пастора и его толстуху-жену, беременную четвертым ребенком, перевели в другой город, и прихожане были безутешны. Даже мужчины рыдали в голос и, прощаясь со своим духовным наставником, заверяли его в своей вечной любви.

Новый священник оказался намного старше. Его проповеди были сухими и скучными, и Элвин всерьез сомневался, что святой отец сумеет соблазнить кого-то, кроме собственной жены – тощей, как палка, особы с лицом куницы и характером, какой может быть только у человека, страдающего хроническим запором.

Вскоре Элвин перестал ходить в церковь. Вместо этого он начал учиться произносить проповеди. Стоя перед зеркалом или уединяясь на речном берегу, он отрабатывал эффектные жесты и артикуляцию, стараясь избавиться от провинциального акцента и добиваясь того, чтобы его голос звучал, как у диктора на телевидении. Кроме этого, Элвин разучивал молитвы собственного сочинения, добиваясь, чтобы они звучали как можно трогательнее.

Когда ему исполнилось четырнадцать, Элвину представился шанс применить свои умения на практике. Одна из одноклассниц пригласила его на религиозное собрание секты возрожденцев. В соответствии с традицией, каждый из присутствующих должен был произнести краткую речь о вере. Когда очередь дошла до Элвина, он встал и говорил так, что даже староста общины прослезился.

Когда после собрания они ехали домой, Элвин заявил, что ему якобы было внушено свыше остановиться и преклонить колени в молитве. Девица, с которой он ехал, послушно свернула с шоссе и загнала машину в небольшую рощу. После этого они перебрались в кузов пикапа и начали свое импровизированное молитвенное бдение.

Довольно вскоре, впрочем, Элвину было внушено свыше помолиться у алтаря ее тела. Он сделал это, поместив голову между ее широко разведенными ногами. Потом и она помолилась подобным же образом. Домой девица вернулась с твердым убеждением, что пути господни неисповедимы, а Элвин еще больше уверился в том, что его ожидает великое будущее.

И теперь, тридцать два года спустя, он улыбнулся, вспоминая костлявого подростка, чуть не круглый год ходившего босиком и дравшегося с братьями и сестрами из-за последнего куска жареного цыпленка.

43
{"b":"4624","o":1}