ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он завел машину и сказал:

– О ремонте не беспокойся. Через несколько дней ты не узнаешь этот зал.

– Хотелось бы надеяться, – мрачно и недоверчиво проговорила она. Как он может так спокойно разговаривать, когда она вся трепещет. Может, для него привычно прижимать к себе женщин, доводить их до одури и пренебрежения всякими приличиями. Ведь он только что держал ее в объятиях, а теперь спокойно говорит о какой-то ерунде, словно ничего такого и не было!

– Прежде всего я поставлю повсюду мышеловки, так что в доме не останется ни одной мыши.

– Спасибо, – сказала Блэр.

– Ты еще хочешь есть или испуг отшиб у тебя аппетит и. испортил тебе настроение? – спросил Шон, сворачивая на аллею, ведущую к небольшому городскому парку. Блэр промолчала и сидела не шевелясь. Между тем Шон вскоре остановился у раскидистого дуба, под которым стоял удобный столик для пикников.

– Завтрак подан, мадам, – заглушив мотор, произнес Шон строго и бесстрастно, как чопорный дворецкий.

– Ну тебя к черту! – сказала Блэр, но в уголках ее рта таилась улыбка.

– Перестань говорить грубости, иначе я перестану тебя уважать. А если это призойдет, то… – Он коснулся пальцем ее бедра чуть выше колена и повел палец вверх по ее ноге. Не успел он прикоснуться к ее шортам, как она схватила его за руку.

Стараясь унять дрожь в голосе, Блэр сказала:

– А я никогда и не уважала тебя.

Открывая дверь кабины, она толкнула ее плечом и чуть было не вывалилась из грузовика. Блэр встала у столика, с трудом переводя дух. Шон, смеясь, подошел к ней и поставил на стол молоко и пакет с пончиками.

– Ваш выход был чрезвычайно грациозен. Не могли бы вы повторить его на бис?

Она хотела сказать ему что-нибудь обидное, но, ничего не придумав, тоже рассмеялась. Шон достал из пакета пончик, посыпанный сахарной пудрой.

– Ешь, – приказал он.

Блэр пыталась отказаться, но, увидев суровое выражение его лица, заколебалась.

– Может, половинку? – взмолилась она.

– Никаких половинок. Имей в виду, у нас есть еще пончики, начиненные взбитыми сливками и покрытые шоколадом. – Шон откусил половину пончика.

Блэр, к его явному удовольствию, съела два пончика и облизнула пальцы, перепачканные сливками. Когда с едой было покончено, Шон смахнул крошки на землю.

– Думаю, у тебя нет отвращения к птицам, хотя их глаза тоже похожи на бусинки.

– Но они не снуют повсюду так отвратительно, как мыши.

– Верно. – Шон улыбнулся и стряхнул крошки с рук.

На их глазах стая воробьев слетелась на неожиданное угощение.

– Теперь надо выпить молока, – сказал Шон, открывая пакет.

– Ну разве что глоточек. А у нас есть чашки?

– Чашки!? – переспросил Шон с притворным изумлением. – Завтрак на природе не доставит истинного удовольствия, если мы воспользуемся такими надоевшими атрибутами цивилизации, как чашки. – Он протянул ей пакет.

Она с сомнением взглянула на пакет. Неужели из него можно пить? Неумело приложив его ко рту, она отхлебнула глоток. Два молочных ручейка заструились по ее подбородку. Блэр засмеялась и вытерла его ладонью.

Неожиданно сильные пальцы Шона стиснули ее запястье.

– Позволь мне.

Ручейки соединились, и молоко стекло на грудь Блэр. Увидев это, Шон наклонил голову и слизнул молоко с ее груди.

Она тихо вздохнула от удовольствия, а Шон улыбнулся. Он трудился добросовестно и долго, слизывая капли молока с ее груди.

Потом он слизнул молоко с ее губ, но поскольку за этим ничего не последовало, Блэр ощутила раздражение.

Отпрянув от нее, Шон услышал негодующий возглас и тихо сказал:

– Вот теперь все.

Охваченной желанием Блэр казалось, что она висит на тонком канате над пропастью. С каждым прикосновением губ Шона канат становился все тоньше и тоньше. Инстинкты, пробужденные Шоном, заставляли ее испытывать муки неутоленного желания.

Блэр чувствовала, что вот-вот сорвется в бездну и погибнет.

– Еще не все, – прошептала она, подавшись вперед.

К его усам прилип кристаллик сахарной пудры. Она поддела его кончиком языка. Этот отчаянный поступок придал ей храбрости, и Блэр провела своим горячим языком по его верхней губе.

Пальцы, сжимавшие ее запястья, неожиданно разжались, и она, упав вперед прямо на грудь Шона, услышала его невозмутимый голос:

– Мисс Симпсон, возьмите себя в руки. Вы что, хотите заняться любовью на столике, предназначенном для пикников? Я считаю это совершенно недопустимым.

Она резко вскинула голову.

Шон подмигнул ей, громко поцеловал ошеломленную Блэр в губы и добавил:

– Кроме того, у нас еще масса дел.

6

Следующая неделя была у них очень перегруженной. Шон разрывался между каким-то домом, который предстояло реставрировать, комнатой для игр детей Дельгадо и танцевальной студией. Он нанял мастеров и ежедневно контролировал их, желая удостовериться, что работа выполняется профессионально. Иногда он брал с собой Блэр, но чаще ездил один, а потом рассказывал ей о ходе работ.

Обычно это происходило во время обеда. Они обедали вместе – то у него, то у нее – или отправлялись в какой-нибудь ресторанчик на побережье. Размышляя о том, не слишком ли много времени она проводит в обществе Шона, Блэр убеждала себя, что это – в интересах дела.

Однажды вечером к ней заехали Пэм и Джо и привезли обещанный проигрыватель.

– Ну вот, не сомневаюсь, что ты быстро освоишься с ним, – сказал Джо, поставив проигрыватель на кухонный стол.

– А где же дети? – спросила Блэр.

– Мы оставили их на Эндрю. Чувствуя себя старшим, он тут же устанавливает деспотическую форму правления, так что мы стараемся не задерживаться, опасаясь, что деспот падет жертвой заговора. Кстати, Мэнди очень хотелось бы посещать твои танцевальные классы.

– Я начинаю думать, что все маленькие девочки в городе хотят этого.

Блэр рассказала друзьям, что с тех пор, как она дала в местной газете объявление о танцевальных классах, телефон в ее квартире не умолкает. В городе только и говорят, что о новой студии.

– Группы ритмической гимнастики для дам также уже укомплектованы, – продолжала Блэр. – Я даже вынуждена ограничить запись. Зал просто не вместит всех желающих.

– Всем захотелось помолодеть, – улыбнулась Пэм. – Но ведь занятия должны начаться через три дня. Будет ли к этому сроку готово помещение?

– Шон клянется, что будет. Я и не ожидала, что этот зал так подойдет для студии.

– Шон, кажется, превзойдет самого себя, – радостно заметил Джо. – Он сейчас напоминает плантатора, но при этом все, кто с ним работает, готовы ринуться за него в огонь и воду.

– Судя по всему, ты в неплохой форме, – сказала Пэм, оглядывая Блэр. – Как твои коленки?

– Лучше день ото дня.

Блэр каждое утро делала гимнастику, принимала ножные ванны и по нескольку часов в день лежала, приподняв ноги.

– Ты еще не раздумала помочь мне с ритмической гимнастикой? – спросила Блэр. – Если я займусь составлением плана занятий, думаю, ты сможешь вести класс.

– Жду не дождусь, когда можно будет снова надеть балетные туфельки.

Вдруг дверь открылась, и в квартиру заглянул Шон.

– Я захватил кое-что из еды, но совсем немного. Два бутерброда с сыром, две порции жареной картошки, две бутылки солодового молока: шоколадного и ванильного. Как всегда, все пополам. Так ведь, Блэр? – спросил он, озорно улыбнувшись.

Блэр поспешила взять у него свертки, и Шон пожал руку Джо.

– Мы уже уезжаем, – сказал Джо. – Пэм поставила в духовку мясо в горшочке.

– Мясо в горшочке? – облизнулся Шон.

– Предлагаю сделку, – засмеялась Пэм. – Я отдаю вам мясо в горшочке и пятерых детей впридачу. А вы за это должны съесть по бутерброду с сыром и при этом не поссориться.

Шон и Блэр великодушно отказались от сделки.

– Ну, как хотите, – сказала Пэм, – но другого столь выгодного предложения не ждите.

Джо и Пэм заметили, что Шон подмигнул Блэр. Блэр прекрасно понимала, что это означает. Она знала, что все население городка с любопытством следит за ней и Шо-ном, и романтические сердца уже готовы ликовать.

19
{"b":"4626","o":1}