ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уроки продолжались всю ночь.

– Нет, так не получится, – буркнул Шон.

– Конечно, не получится, если ты не будешь сидеть спокойно. – Блэр щелкнула маленькими ножницами под самым носом у Шона. – Если каждое утро, как только я начинаю накладывать макияж, ты устраиваешься рядом и действуешь мне на нервы, то почему не можешь сейчас посидеть тихо и позволить подстричь твои усы?

Шон схватил ее за руку.

– Но ты можешь укоротить их больше, чем надо.

– Не волнуйся, я не выстригу ни одного лишнего миллиметра.

С этими словами Блэр нежно поцеловала Шона, и ему пришлось умолкнуть. Он попытался возразить, но Блэр уже снова защелкала ножницами.

Когда в спальне зазвонил телефон, Шон вскочил с маленькой табуретки и с ликующим криком: «Этот звонок – мое спасение!» – выскочил из комнаты. Блэр улыбнулась удовлетворенно и радостно.

– Это тебя, Блэр, – раздался голос Шона. Озадаченный неожиданным звонком, Шон протянул ей трубку. Блэр вопросительно посмотрела на него, но он только пожал плечами.

– Алло!

– Блэр, я уже несколько часов разыскиваю тебя. Где ты и кто подходил к телефону?

– Барни? – вскричала она, не веря своим ушам. Среди тех, о ком Блэр сейчас не хотела бы ничего слышать, се импресарио был первым. Она просила его не звонить ей, пообещав дать о себе знать, когда полностью восстановит здоровье. Барни рвал и метал, а потом пригласил ее на ленч. Тогда они сидели и молча опустошали бокал за бокалом, словно желая утопить в вине обоюдное раздражение.

– Как ты меня…

– С помощью Пэм Дельгадо. Я позвонил на телефонную станцию и побеседовал со служащим, отвечающим за регистрацию новых абонентов. Твой телефон не отвечал несколько часов, и мне пришло в голову позвонить Пэм. Она назвала мне этот номер. А что это за парень? Впрочем, можешь не отвечать. Скажи, ты сейчас сидишь?

Барни, как блоха, перескакивал с одного на другое. За семь лет, когда он был ее импресарио, Блэр привыкла к его неуемной энергии и постоянному возбуждению, но два месяца, проведенные здесь, несколько изменили ее, и она с трудом поспевала за скачками его мысли.

– Нет, не сижу, а что…

– А не хочешь ли ты принять участие в новом представлении с Джоэлом Греем?

Секунду или две Блэр не могла осознать услышанное. Потом ее мозг заработал в ускоренном темпе. Мысли сменяли одна другую, но она не могла ухватить ни одну из них.

– Что? Но на это шоу уже были набраны артисты.

– Верно, были. Но пятерых танцовщиц вышибли, кажется, за профсоюзные выступления, впрочем, я точно не знаю, за что. Какая нам разница? Сегодня, в самую рань, когда нормальные люди еще спят, мне позвонил продюсер. Он хочет, чтобы ты участвовала в представлении.

– Как? Именно я? – Ее рука легла на грудь, чтобы успокоить бешеное сердцебиение.

– Ну, почти так. – Как и все импресарио, Барни был склонен к преувеличениям. – Ему нужны мои лучшие девочки, а ты, безусловно, одна из них.

– Да, но…

– Блэр! У тебя появилась чудесная перспектива. Записывай. – Барни назвал время, на которое была назначена проба, и продиктовал адрес. – Так что надевай балетные туфельки и мчись на ближайший нью-йоркский поезд. Кстати, тебе, возможно, придется по ходу представления исполнить песню, но можешь не петь, а только открывать рот. Тогда они поставят запись.

Шон, надев рабочую рубашку и натянув джинсы, сидел на краешке кровати, уставившись на Блэр с полным непониманием. Блэр, вдохновленная Барни, отвернулась от Шона.

– Барни, ты и вправду считаешь, что я смогу участвовать?

– Конечно. Ты ведь у меня самая лучшая.

– Я еще не слишком стара для кордебалета?

– Это я слишком стар, чтобы выслушивать идиотские вопросы. Позвони мне, когда приедешь в Нью-Йорк.

Послышались короткие гудки. Блэр положила трубку и застыла, размышляя о том, что нужно сделать, прежде чем мчаться на поезд.

– Что случилось?

Погруженная в свои мысли, Блэр вздрогнула, услышав голос Тона.

– Проба на участие в шоу! – воскликнула она и наспех пересказала ему свой разговор с Барни.

– И ты собираешься участвовать? – недоверчиво спросил он.

– Конечно собираюсь, – с вызовом ответила она. – Это может стать переломным моментом в моей карьере.

– Хм-м. Это может стать переломным моментом для твоих ног.

Вот этого-то она и не хотела слышать. Так она и знала: он возражает, вместо того чтобы порадоваться вместе с ней.

– Не бойся – не станет. Я же недавно танцевала. Мои ноги сейчас здоровее, чем когда-либо.

– Прими мои поздравления, – скептически произнес Шон.

– У меня все прошло! – вскричала Блэр.

– Значит, ты, наверное, согласишься перед пробой посетить врача. Я отвезу тебя.

– У меня нет времени, – сказала Блэр, направляясь к двери. Она побежала вниз, внезапно почувствовав боль в коленках. – И мне не нужно, чтобы ты куда-либо отвозил меня, – крикнула она на бегу. – Я сама прекрасно доберусь до Нью-Йорка.

Блэр услышала за спиной шаги Шона, помчавшегося за ней.

– Блэр! Я тебя умоляю – подумай. Я знаю, это шоу – прекрасная перспектива, но если ты будешь участвовать в нем, тебе придется репетировать целыми днями, и…

– Я знаю, что делать, и не могу больше ждать.

Она пересекла двор и поднялась к своей квартире. Шон шел за ней по пятам. Она повернулась к нему, преграждая ему дорогу.

– Извини, Шон, – холодно сказала она.

– Послушай, если уж ты не хочешь думать о своем здоровье, подумай о своих обязательствах перед теми, кто посещает твои танцевальные классы.

Блэр засмеялась.

– Брось, Шон. Через неделю после моего отъезда никто и не вспомнит обо мне. Кому они нужны – эти маленькие танцевальные классы?

Шон стиснул зубы.

– Может быть, вам, мисс Симпсон, они и не нужны, но они необходимы тем дамам, которые их посещают. Еще больше они нужны маленьким девочкам. Ты же сама говорила, что среди них есть действительно способные. Например, Мэнди Дельгадо. Как ты скажешь ей о том, что больше не будешь учить ее?

Он привел убедительные доводы, но Блэр решила не показывать Шону, что приняла их во внимание.

– Она унаследовала способности от Пэм. Таких, как Мэнди, сможет научить любой педагог.

– Но для нее нет педагога лучше, чем ты, и ты это, черт возьми, прекрасно понимаешь.

– Все, что я, черт возьми, прекрасно понимаю, так это то, что ты мешаешь мне готовиться к пробе.

– Неужели ты способна вот так уехать и бросить свои классы?

– Все знали о том, что я собираюсь вести эти классы самое большое шесть месяцев, – громко выкрикнула Блэр. – Так в чем же дело? Ты жалеешь, что вложил такие большие средства в это здание?

Щеки Шона сначала побледнели, а потом начали розоветь. Его глаза сузились, выражая презрение, кулаки сжались. Блэр с опаской подумала, не собирается ли он ударить ее. Не говоря ни слова, он повернулся и ушел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.

Через три часа Блэр стояла у дверей репетиционного зала. Оттуда доносился голос хореографа: он говорил о том, что должны исполнить претендентки. Рояль был расстроен, как и в любом зале для репетиций, но Блэр узнала песню.

Несмотря на ссору с Шоном, она взяла себя в руки и, доехав до вокзала на автомобиле Пэм, успела на поезд. Покрыв платком свои локоны, Блэр остановила такси и добралась до нужного ей дома, расположенного на углу Бродвея и Семьдесят Третьей Западной улицы. В дамской комнате внизу она сняла летнюю юбку и блузку, надела трико и колготки и причесалась.

Не признаваясь себе в том, что доброе слово Шона и его прощальный поцелуй облегчили бы ей возвращение к танцам, Блэр повернула дверную ручку и вошла в зал.

9

– Боже мой, Блэр! Что случилось? – Услышав громкий стук в дверь, Пэм вышла и увидела на пороге свою лучшую подругу. Из воспаленных красных глаз Блэр текли слезы, размазавшие краску для ресниц и тени под глазами. Блэр втянула голову в плечи, словно стараясь защитить себя от беды.

29
{"b":"4626","o":1}