ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вам это не очень по душе?

Блэр пожала плечами.

– Это не мое дело, просто мне трудно понять, как можно бросить танцевать не по принуждению, а по своей воле.

Его пальцы прохаживались вверх и вниз по ребрам Блэр, а основания ладоней медленно продвигались вдоль позвоночника. Вдруг по ней словно пробежал ток. Это его пальцы, соскользнув со спины на бока Блэр, осторожно коснулись ее грудей. Она чуть-чуть приподнялась, оторвав от поверхности стола прижатое к ней тело и подставив его под нежные, едва ощутимые прикосновения. На несколько секунд, показавшихся Блэр ужасно долгами, он убрал руки с ее тела, чтобы взять еще масла, затем приступил к массажу подколенных ямок.

– Если вы так жаждете танцевать, то почему оказались здесь? Зачем перебрались сюда, столько лет прожив в Нью-Йорке? Вряд ли вам будет удобно добираться туда отсюда.

Он перешел к одной из икроножных мышц, начав разминать ее обеими руками. Ритмичные нажимы порождали приятную истому. Блэр еще больше расслабилась. Блэр не хотела признаться даже себе, что, когда его пальцы, как птичьи перья, едва ощутимо прикасаются к ее грудям, она испытывает удовольствие сродни эротическому. Видно оттого, что ее сердце было прижато к жесткой поверхности стола, кровь пульсировала в висках Блэр. Сейчас он снова применял обычные массажные приемы, и Блэр с недоумением размышляла, случайным ли было это ощущение или всему виной ее необыкновенная чувствительность. Но ведь к ее телу постоянно прикасались мужчины. Когда танцуешь с партнером, правильность того или иного па почти всегда зависит от его поддержки. Тут уж никто не помышляет ни о скромности, ни о застенчивости. Хотя в таких случаях руки партнера порой касались даже самых интимных ее мест, Блэр не припоминала, чтобы от этого перехватывало дыхание, а в животе клокотал теплый комок энергии.

– Вы мне не ответили.

Он наклонился прямо над ее головой, и звук его голоса вернул ее к реальности. Хотя ему и не обязательно было кричать ей в самое ухо, Блэр обрадовалась, что он отвлек ее от размышлений, в которых ей чудилась смутная тревога. Но – час от часу не легче – его руки начали подниматься к ее бедрам.

– Извините. Мне… пришлось на время оставить сцену. На этом настаивают врачи.

Поколачивание бедер на секунду прервалось.

– Почему?

– В основном из-за колен. У меня повреждено несколько сухожилий и хрящей. Чтобы все восстановилось, нужно некоторое время.

– Когда же вы сможете вернуться к танцам?

– Через шесть месяцев, – спокойно ответила она, вспомнив, с какой болью выслушала приговор врача. Это был третий по счету специалист, к которому она обратилась, не желая верить диагнозу, поставленному первыми двумя, считая их шарлатанами, интересующимися ее чековой книжкой, а не коленями.

Он продолжал массаж.

– Кажется, это серьезно.

– О, нет, – резко ответила она и закрыла глаза, напряженно пытаясь отделаться от этой неприятной мысли. – Нет, – повторила она уже более мягко, стараясь, однако, говорить уверенно. – Такое часто случается с профессиональными танцорами: воспаления связок, растяжения, перенапряжение мышц. Несколько месяцев отдыха, и я буду в порядке.

– Вы совсем не можете танцевать?

– Могу выполнять минимальный тренаж для поддержки мышечного тонуса Но без больших нагрузок.

На две-три минуты воцарилось молчание. Блэр старалась подавить неприятные эмоции. Одна из них была связана с необходимостью прервать на время свою профессиональную деятельность. Другая – с тем, что в ней против воли все сильнее разгорался неукротимый огонь. Виной всему прикосновения этих огромных рук с мозолями на пальцах к очень чувствительным точкам ее тела, расположенным на тыльной стороне бедер.

– Неужели вы сами перетащили все эти коробки? – прервал он наконец тягостное молчание.

– Да. Пэм одолжила мне на несколько дней свой фургончик. Я сегодня утром приехала в нем из Нью-Йорка, и мне не хотелось ждать, пока кто-нибудь поможет мне разгрузиться.

– Таскать самой такой груз вверх по лестнице? Вряд ли это полезно для ваших коленок.

– На них это не отразилось.

На самом деле к концу работы колени Блэр очень даже стали побаливать, но она сочла за лучшее отрицать это, как отрицала раньше, что с ними неладно. Блэр понимала, что в этом самообмане есть что-то детское. Проблемы не исчезают, если их пытаются скрывать. А все же она отвергала мысль, что ей, может быть, никогда уже не удастся танцевать. Для нее это было все равно что перестать дышать. Без этого она не представляла себе жизни.

– Вы, несомненно, могли попросить кого-нибудь помочь вам.

– У детей Пэм на сегодня запланирована поездка на пляж, и я просила ее не огорчать их. Она обещала заехать позже вместе с Джо и помочь мне, но я не хотела ни ждать так долго, ни обременять их заботами. Вообще-то здесь есть мужчина, который живет в доме напротив. У него я и снимаю эту квартиру. Пэм сказала, что при необходимости можно обратиться к нему, но я его пока даже не видела. Ключ он передал через Пэм; у нее я и взяла его утром.

– Значит, вы с ним еще не встречались?

– Еще нет. Он – приятель Пэм. Это она помогла мне снять такую квартиру. А он, кажется, плотник или что-то в этом роде.

– Не сомневаюсь, что он охотно помог бы такой очаровательной женщине поднять наверх все ее коробки.

– Наверное, помог бы, – согласилась Блэр, – но мне не хотелось одолжаться.

– Ясно. Вы – человек независимый.

– Именно так. И мне это нравится.

Он передвинул стул к самому краю стола. Глянув через плечо, она увидела, как он садится. Блэр почувствовала облегчение – его руки больше не касались ее бедер.

Взяв ее маленькую ногу в ладони, он начал массировать стопу большим пальцем.

– Черт возьми! Что вы сделали с ногами?

– Что? Безобразны? – Блэр рассмеялась. – Туфельки танцовщицы закрывают только пальцы. Отсюда водяные пузыри, которые превращаются в мозоли. Чем крупнее пузыри, тем больше мозолей. Через несколько лет ступни становятся похожими на копыта.

Он смазал массажным маслом шишки и утолщения на ее стопах. Блэр не позволила бы это сделать, если бы ей предстояло танцевать. Мозоли были нужны. В течение нескольких месяцев танцовщицы ждали, пока они затвердеют и позволят выдерживать большие нагрузки. Но сейчас она может разрешить ему массировать и растирать свои истерзанные стопы. Его сильные пальцы по очереди обхватывали каждый из ее пальцев, сжимали, вытягивали и крутили их.

Подняв стопу Блэр, он начал вращать ее. Блэр стала непроизвольно помогать ему.

– Нет, нет, расслабьтесь, – улыбнулся он. – Не стоит делать за меня мою работу.

Закончив со стопой, он начал так же, но очень осторожно вращать ее ногу в коленном суставе. Если вначале она старалась держать процесс массажа под контролем, то теперь полностью расслабилась, предоставив ему снимать остатки напряжения с ее усталых мышц и выкручивать суставы, которые становились от этого необыкновенно подвижными.

Промассировав вторую ногу, он положил ее на одеяло. Блэр ощущала приятную тяжесть во всем теле. Казалось, все ее косточки размягчились, как вареные макароны. Она лежала с закрытыми глазами, не в силах поднять отяжелевшие веки. Ей хотелось, чтобы блаженство, дарованное ей мужчиной с такими волшебными руками, никогда не кончалось. Благодаря ему она расслабилась и получила облегчение, а об этом она и не мечтала с тех пор, как вышла из приемной своего доктора на Парк-авеню и, хромая, поплелась домой. От тоски и разочарования слезы катились тогда по ее щекам.

– Теперь перевернитесь на спину, – не повышая голоса, скомандовал он.

Блэр повиновалась и, не открывая глаз, одним плавным движением перекатилась на спину. Она услышала вздох, но тут же на ее грудь и нижнюю часть живота было наброшено полотенце. Этот вздох смутно встревожил Блэр, но, полусонная, она не сосредоточилась на нем.

Он подошел к противоположному краю стола и встал позади ее головы. Запах масла усилился, и Блэр поняла, что он наливает его на руки. Когда он слегка наклонился, чтобы поставить флакон с маслом на стол, Блэр ощутила, как его бедра прижимаются к ее голове. Затем почувствовала, как смазанные маслом руки нежно легли на ее плечи и медленными, размеренными движениями начали втирать в них масло. Его дыхание касалось ее лица.

3
{"b":"4626","o":1}