ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я и не лгу, – бросил он.

– Лжешь. Ты позвонил Силвертону и по-дружески попросил его не брать в труппу мисс Блэр Симпсон. Что ты сказал ему? Что я могу упасть во время представления? Что на мне как на танцовщице можно поставить крест из-за моих травм? Или ты кое о чем попросил его как мужчина мужчину? Сообщил, что спишь со мной, и потому мое возвращение к профессиональной деятельности для тебя нежелательно? Так что же именно ты сказал?

Шон нервно взъерошил волосы и выкрикнул несколько совершенно нецензурных слов. Он стоял, подбоченившись и опираясь на одну ногу. Его взгляд выражал изумление и бешенство.

– Ты и вправду так думаешь? – спросил он наконец, когда она, не выдержав его взгляда, отвела глаза. – Неужели после того, что было между нами, ты можешь думать, что я на это способен?

Его голос становился все резче. Откинув голову, он посмотрел вверх и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и преодолеть гнев. Потом закрыл глаза, вздохнул и опустил голову.

– Нет, Блэр. Боюсь, ты не поверишь, но я ничего подобного не говорил, даже не называл твоего имени. Я позвонил Джорджу, которого действительно могу назвать своим другом. Зная, что он продюсер этого шоу, я спросил, что это за представление, и попытался выяснить, насколько трудно будет для тебя участие в нем. Вот и все. Это чистая правда.

– Я не верю тебе, – к его удивлению, ответила Блэр. – Я танцевала очень хорошо. Просто великолепно. Но почему-то не попала в число отобранных. И причина этого не в моем исполнении, а в чем-то другом.

– Я тут ни при чем. Зачем бы я стал мешать тебе? – В его голосе звучало искреннее возмущение. Казалось невероятным, что он способен так притворяться.

Блэр невесело рассмеялась.

– Как – зачем? Ты еще хочешь переубедить меня?! Да хоть для того, чтобы еще некоторое время позабав-ляться новой игрушкой.

Шон шагнул к Блэр с горящим от гнева лицом.

– За эти слова стоило бы наказать тебя.

– Это вполне в твоем духе, – отрезала Блэр, повернувшись к нему спиной.

– А еще лучше – швырнуть тебя на эту кровать и трахать до тех пор, пока ты не поймешь, что к чему, или хотя бы не заткнешься.

– Сломить меня таким образом? Уверена, что к этому ты и стремился.

– Не сломить, а убедить, уговорить, научить. Обогатить твою жизнь. Сделать так, чтобы в ней кроме танцев появилось бы и многое другое.

– Это не для меня.

– Ошибаешься. Именно для тебя. С той ночи, в прошлую пятницу, ты могла убедиться, что моя любовь дает тебе больше, чем танцы.

– Нет!

– Да! Я видел, как ты сияла от счастья. Слышал твой радостный смех. Ты просто излучала радость. А что теперь? Что дали тебе твои танцы? Ты плачешь навзрыд. А что, черт возьми, с твоими волосами?

Ошеломленная последним вопросом, Блэр схватилась руками за волосы.

– Я… я их завила.

– То есть ты сделала это специально? – удивился Шон.

Блэр гордо вскинула подбородок.

– Я так лучше смотрюсь на сцене и вообще выгляжу моложе.

– Моложе? Да, ты похожа на молодого барана.

– Я не желаю слушать оскорбления, – крикнула Блэр, направляясь к двери.

Шон схватил ее за руку железной хваткой и повернул к себе.

– Потрудись выслушать меня, – процедил он сквозь зубы, – и узнай, что я о тебе думаю. Ты, Блэр Симпсон, – такая отъявленная эгоистка, каких я в жизни не видывал. Ты любишь только себя и даже не замечаешь этого. Но я открою тебе глаза.

Блэр тщетно пыталась вырваться.

– Ты считаешь себя средоточием вселенной, и тебе кажется, что у других не бывает неудач. Может, ты полагаешь, что твой путь будет всегда усыпан розами? А вдруг ты не сможешь больше танцевать? Что тогда? Все для тебя будет кончено, и ты бросишься под поезд, как твой дружок Коул?

– Пусти меня! – Резко дернувшись, Блэр наконец освободила занемевшую руку. – Я не сдамся до тех пор, пока могу добиться успеха.

– Какого успеха? В танцах? Да ты двенадцать лет пользовалась успехом.

– Этого мало!

– Всегда будет мало, потому что один успех сулит славу и богатство, а другой зависит от твоей собственной теплоты, доброжелательности, сердечности. А с этим у вас, мисс Симпсон, серьезные проблемы.

Эти слова прозучали как пощечина. Из глаз Блэр снова хлынули слезы.

– Заткнись!

– Нет, это ты заткнись и слушай. Каких бы успехов ты ни достигла, они не сделают тебя счастливой, поэтому тебя всегда будет преследовать страх лишиться их. Ты стремишься к признанию, но оно и гроша ломаного не стоит, поскольку ты не способна трезво и правильно оценить себя. Вот что в тебе плохо, Блэр. Ты не нравишься себе.

Шон подошел к истине так близко, что Блэр нечего было возразить. Желая больнее уколоть его, она разразилась гневной тирадой:

– Как ты смеешь поучать меня? Что ты знаешь об этом? О неудачах и разочарованиях? Легко говорить об успехе, сидя в своем тепленьком гнездышке. Все, к чему ты прикасаешься, превращается в золото. Так скажи мне, царь Мидас, испытывал ты когда-нибудь разочарования, бывал ли когда-нибудь отвергнут?

– Восемь лет назад я обанкротился и потерял все.

Воцарилось молчание. Внутреннее напряжение Шона вырвалось наружу и передалось Блэр. У нее перехватило дыхание. Только что он просил ее замолчать. Теперь ей и в самом деле нечего было сказать. В смятении глядя на него, она с трудом постигала смысл его слов.

– Обанкротился? – наконец переспросила она.

– Сядь!

Блэр повиновалась без колебаний. Она подошла к кровати и села. Шон встал у окна, повернувшись спиной к Блэр.

– Мне было тридцать лет. Я строил паршивенькие Дома и разные хозяйственные сооружения. Мастерил их один за другим. На вырученные деньги покупал землю, а на ней строил новые дома. Все было так, как ты говоришь: я преуспевал и не знал горя. Но все же мне пришлось изведать его в полной мере.

Невыгодное размещение капитала, насыщенный рынок, высокая ставка ссудного процента, ограниченный кредит – короче, пошло-поехало. Покупать мои дома никто не хотел. Банки требовали возвращения ссуд. Полностью разоренный, я был вынужден признать себя банкротом.

Мои друзья по клубу, все, кто вкладывал деньги в мою работу, сразу забыли номер моего телефона, а заодно и меня. Любопытно, как проявляют себя люди, когда кто-то идет ко дну. Похоже, им кажется, что неудачи заразны. Так что встреча со мной никого не радовала. Мне пришлось продать парусную лодку, «кадиллак», шестерку лошадей и даже теннисную ракетку и клюшки для гольфа. – Шон засмеялся. – Я не шучу, так оно и было. Мой отец отошел от дел несколькими годами раньше. Он пришел в ужас от того, как я распорядился прекрасно поставленным строительным делом, в которое он вложил все силы. Но, к счастью, финансовое положение его и матери не пострадало.

Через суд я смог реализовать часть своих активов и начал выплачивать долги. Все это шло медленно, очень медленно. Большая часть кредиторов согласилась погасить долги из расчета по девяносто центов за доллар. Это позволило мне выкарабкаться и начать все сначала. Я начал работать плотником и понял, что это мне по душе.

Потихоньку я накопил деньги, купил себе дом и стал ремонтировать его по выходным. Потом купил еще один и, отреставрировав, продал его. Свой дом я показывал заказчикам, как пример того, во что можно превратить старое здание. Об остальном можешь догадаться сама. Мне повезло. Вновь замаячила удача, и я постарался не упустить ее.

Он обернулся и посмотрел на Блэр.

– Тебя интересовала женщина, на которой я хотел жениться? Когда мои дела стали плохи, она ушла. Ее ужасала мысль связать себя узами брака с человеком, который не сможет внести взносы в престижный клуб или похвалиться текущим счетом в солидном банке.

– И она бросила тебя?

Все время, пока Шон рассказывал, Блэр молчала. Узнав о том, что тот, кто казался ей столь удачливым и уверенным в завтрашнем дне, претерпел такие неудачи и тяжелые времена, Блэр чувствовала уже не гнев, а удивление и сочувствие.

– Да, и я тогда был рад этому, потому что не мог взять на себя ответственность за нее. Но меня взбесило, что она оставила у себя мое обручальное кольцо с бриллиантом. Я надеялся продать его. – Он чуть заметно усмехнулся.

31
{"b":"4626","o":1}