ЛитМир - Электронная Библиотека

Он испугался своих мыслей. Они были совершенно чужды всему, во что Алекс свято верил. Тогда он решительно спустился с небес и с новой энергией ударился в переговоры.

– Именно этого я и добивался, – сказал Алекс резче, чем намеревался, но вовремя смягчил резкость высказывания искренне теплой улыбкой. – Теперь ваша очередь рассказывать, чем вы занимались последние несколько дней. Вам удалось добиться прогресса с той девочкой, чья мать погибла под колесами автомобиля?

Ханна покачала головой с такой печатью грусти на лице, что Алекс мгновенно проникся к ней сочувствием.

– С каждым днем она все больше и больше раскрывается. У нее уже не такой отсутствующий взгляд, но девочка продолжает молчать. – Ханна тяжело вздохнула. – Мне никак не удается подобрать ключик к бедняжке. – Она вздрогнула, когда смуглые пальцы Алекса переплелись в дружеском пожатии с ее собственными.

– Должно быть, мучительно сознавать, что от победы над болезнью ребенка вас отделяет всего шаг, а вы никак не можете пройти его. – Теперь не только рука Алекса согревала ее, его глаза тоже лучились теплом и сочувствием. Прежде Ханне никогда не доводилось опираться на чье-либо твердое плечо, но Алекс совершенно определенно предлагал ей поддержку, и ее затопила волна благодарности. Такой бесценный подарок наполовину сокрушил разделяющие их барьеры, и в глазах Ханны засветилось доверие.

Проникшись небывалым расположением к Алексу, она прошла вслед за ним в столовую, где их ждал приготовленный Джейкобом ужин.

Ханна не заметила, что в столовой тоже царит мягкий интимный полумрак. Ее внимание было целиком поглощено Алексом и произошедшей в нем переменой: впервые он вел себя так открыто и искренне.

За столом потекла непринужденная и легкая беседа. Алекс развлекал ее смешными историями из своей деловой жизни. Ханну очаровало его чувство юмора, которое зажигало в его глазах золотистые огоньки и смягчало суровость его черт. К тому времени, как они вернулись в гостиную и сели с бокалами вечернего бренди, Ханна совершенно расслабилась и успокоилась.

Заметив в дальнем углу комнаты пианино, она подошла к нему и спросила:

– Вы умеете играть?

– Нет, в нашем семействе музыкой увлекалась мама. – На мгновение Ханне показалось, что тема неприятна Алексу, и он собирается сменить ее. Однако Алекс промолчал, хотя лицо его помрачнело, а глаза затуманились грустью. Он откашлялся. – После ужина мама любила присесть за пианино и поиграть. Она говорила, что еда питает желудок, а музыка – душу. – Он помолчал и произнес неожиданно тихо и изумленно: – А ведь я напрочь позабыл об этом.

– Вы были очень близки с матерью, – промолвила Ханна. У нее были основания говорить так уверенно: перед глазами постоянно стояла пляжная фотография Алекса с матерью.

Его отрешенный взгляд устремился куда-то вдаль.

– Иногда мне кажется, что, с маминой смертью я потерял не только единственного друга, но и все хорошее, что было в моей жизни. – Внезапно Алекс расхохотался резким, исполненным горечи смехом и провел рукой по волосам. Быстрота жеста красноречивее слов говорила об испытываемой им боли. – Господи, я становлюсь до ужаса сентиментален!

Ханна поставила бокал с бренди на крышку пианино и подошла к Алексу. Она нежно погладила его щеку и заглянула ему в глаза. Алекс тщетно пытался скрыть охватившие его чувства.

– Алекс, не нужно стесняться своей боли.

Он попытался возразить, но из-за застрявшего в горле комка не сумел вымолвить ни слова. Алекс давно упрятал воспоминания о матери за гранитную оболочку, которой обросло его сердце, и не позволял им выплеснуться наружу. Но под влиянием Ханны в его памяти вновь возродился далекий-далекий образ матери, ушедшей из жизни много лет назад.

Волны воспоминаний заполонили его, и Алекс на долгое мгновение неподвижно застыл на месте. Он разрешил печали поглотить все его существо, и в ту самую секунду, когда с ужасом понял, что вот-вот совершит непростительный поступок и окончательно потеряет контроль над собой, Ханна подошла к нему и крепко обняла.

Он чувствовал теплое женское тело, и это тепло согревало холод его грусти и побеждало болезненные воспоминания.

– Ханна… – опалил ее ухо горячий стон, и когда их глаза встретились, Алекс прочитал в расширенных зрачках Ханны нечто, совсем не похожее на предыдущие послания. – Ханна… – повторил он ее имя, и глаза Ханны загорелись ответным темным пламенем. Ее бессознательная реакция разожгла тлеющие под слоем пепла угли величиной в несколько дней разлуки, и огонь страсти разгорелся с новой силой.

Их губы соприкоснулись – сначала робко, словно порхающие у щеки ресницы, потом слились в жарком поцелуе. Пальцы Алекса погрузились в копну коротких шелковистых локонов Ханны, а его другая рука с силой притиснула ее к своему мускулистому телу.

Ханна поплыла и растворилась в огне его глаз, жаре его поцелуев. Ее запреты и неуверенность растаяли без остатка, и она с изумлением обнаружила, что бурно реагирует на его прикосновения и с наслаждением внимает изголодавшемуся голосу плоти, которым кричала каждая клеточка его тела.

Губы Алекса пробудили в глубинах ее тела жаркое томление, о существовании которого Ханна даже не подозревала. Она прижалась к Алексу, упиваясь твердостью его тела, которое обещало заполонить ее чувственным теплом. Она слышала частое биение его сердца, и ее собственное вторило примитивным барабанным стуком.

Алекс неожиданно отстранился, и из груди Ханны вырвался вздох разочарования. Она вдруг поняла, что приняла за грохот барабана стук в запертую дверь гостиной.

– Сэр, вас просят к телефону, – послышался из-за двери голос Джейкоба.

– Пусть оставят сообщение! – ответил Алекс слегка дрожащим от нетерпения голосом.

– Сэр, звонит мистер Макс Уайлдинг.

После секундного колебания Алекс выдавил извиняющуюся улыбку.

– Ханна, это займет всего минуту. – С этими словами он скрылся за дверью.

Ханна осталась одна.

Она тупо уставилась в закрытую дверь, пораженная не только продолжающими пронзать ее тело токами желания, но и легкостью, с которой Алекс бросил ее и поспешил к проклятому телефону.

Она дотронулась до своих губ. Их припухшие ноющие кромки были единственным напоминанием о поцелуях, на которые они отвечали еще мгновение назад. О поцелуях, которые ровным счетом ничего не значили… если их с такой легкостью прервал деловой телефонный звонок. Алекс поступил в лучших традициях мужчины-Овна – решил, что достаточно вскружил ей голову, и переключился на покорение другой цели.

Алекс ушел не раздумывая, не допуская и мысли, что она может обидеться на такого сногсшибательного мужчину, каким он себя воображал. Будучи женщиной-Раком, Ханна была способна только на сильные и глубокие чувства и сейчас проклинала себя за то, что подпустила к себе очередного Овна, который привык оставлять за собой шлейф растоптанных сердец и оскорбленных самолюбий.

Какой идиоткой нужно было быть, чтобы соблазниться мимолетным проявлением слабости Алекса! Опять она поддалась старой привычке, опять повторила глупую ошибку прошлого… И Ханна поклялась, что с этой секунды выходит из игры без правил, в которую втянул ее Алекс.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Прости, Ханна. Пришлось задержаться дольше, чем… – принялся извиняться Алекс с порога гостиной, потом понял, что разговаривает с пустотой, и остановился посреди комнаты. – Ханна? – Сзади послышались шаги Джейкоба, и Алекс повернулся к нему.

– Сэр, мисс Мартиноф ушла домой, – объявил старик. – Она оставила для вас сообщение.

– Какое?

– Она попросила передать вам одно-единственное слово… «приоритеты».

Алекс остолбенело уставился на Джейкоба.

– И все?

– Да, – Джейкоб важно кивнул.

– Спасибо, иди, – Алекс впал в состояние крайнего разочарования.

Когда Джейкоб ушел, он начал беспокойно расхаживать взад-вперед по толстому ковру гостиной. Просто не верится, что Ханна смогла уйти! Пятнадцать минут – он отсутствовал всего пятнадцать минут, не больше! В конце концов, на что она рассчитывала? Что он не подойдет к телефону? Что в ее обществе позабудет обо всем на свете?

18
{"b":"463","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как развить креативность за 7 дней
Стеклянная магия
Кто сказал, что ты не можешь? Ты – можешь!
Слишком красивая, слишком своя
Трезвый дневник. Что стало с той, которая выпивала по 1000 бутылок в год
Душа моя Павел
Зона Посещения. Расплата за мир
Борис Сичкин: Я – Буба Касторский
Зло