ЛитМир - Электронная Библиотека

Алекс вспомнил о грядущем вечере, и его довольная улыбка расплылась еще шире. Результаты переговоров с Уайлдингом наверняка удивят Ханну. Улыбка Алекса сделалась задумчивой. Разве не странно – он положил большую часть жизни на то, чтобы ублажать своего холодного и трудно досягаемого отца, и после его смерти продолжал работать как сумасшедший, но теперь – чтобы ублажать единственно себя. А сейчас для него стало стремлением первостепенной важности ублажить Ханну. Что, черт возьми, все это означало?..

Он вздрогнул, когда раздался телефонный щелчок. По внутренней линии позвонила секретарша и сообщила, что прибыла назначенная на два часа делегация.

* * *

– До сих пор не могу поверить, что приняла его приглашение. Я не могу никуда идти. Мне просто нечего надеть! В гардеробе – ни одного приличного платья! – В отчаянии всплеснула руками Ханна. Она стояла напротив стенного шкафа в одной коротенькой комбинации и ладно облегавших бедра кружевных трусиках. Ее глаза горели, как у безумной, а общее состояние могло быть приравнено к «близкому к истерике».

Эдна отодвинула ее в сторону и стала по-хозяйски копаться в шкафу.

– Может, это подойдет? – спросила она и достала ярко-розовый наряд, из-под подола которого торчала пышная нижняя юбка с оборками.

– Нет, оно совершенно не годится! Я купила его по глупости, и оно не стало нравиться мне больше, пропылившись пять лет в шкафу. – Ханна опустилась на кровать, твердо решив не впадать в панику, которая начала ее охватывать с той самой секунды, когда она дала Алексу согласие отправиться с ним на прием. – Мне следовало отказаться. Мне следовало категорично и бесповоротно отказаться куда-либо идти.

– И что же не отказались? – послышался из недр гардероба голос Эдны.

– Потому что он очень настоятельно просил меня прийти, – тихо ответила Ханна. Голос Алекса так умоляюще упрашивал ее, что у нее просто не повернулся язык сказать ему «нет». Кроме того, она вдруг поняла, что для гармоничного развития их отношений должна с большим вниманием относиться к волнующим его проблемам, что она должна доказать Алексу: что представляется важным для него, одинаково важно и для нее.

Эдна высунулась из гардероба и наградила свою подопечную критическим взглядом.

– Я так и знала… я знала, что с вас станет совершить какую-нибудь глупость… влюбиться в Александера Доналдсона, например.

Желая возразить, Ханна разинула рот, но потом – словно громом пораженная – захлопнула его. Она влюбилась в Алекса?.. Это абсурдно, сама мысль об этом просто ни в какие ворота не лезет! И все-таки Ханна не исключала такой возможности. Иначе, почему она согласилась стать его спутницей на сегодняшнем приеме, хотя ее с души воротило от нудных вечеринок с коктейлями, от показной любезности светских бесед, от приклеенных улыбок, безликой толпы?

– Наденете маленькое черное платье? То, шелковое, с немного расклешенной юбкой? – С этими словами Эдна опять нырнула в глубины стенного шкафа, предоставив Ханне возможность снова отдаться своим тревожным думам.

Она влюблена в Алекса… помоги ей Господи, она совсем не хочет быть в него влюбленной! Эдна неустанно, предупреждала ее об опасном пристрастии женщин-Раков к Овнам-мужчинам, да и опыт прошлых ошибок твердил Ханне о том же. Она не питала иллюзий насчет Алекса: он попросту не в состоянии поддерживать с кем-то длительные отношения. Тогда почему она идет на прием? Какая разница, подумала Ханна и запретила себе продолжать копаться в своих сокровенных мыслях. Она согласилась прийти на прием только из дружеского расположения, но никоим образом не в знак любви. Она не намерена совершать глупейший поступок и влюбляться в такого типа, как Александер Доналдсон Третий.

* * *

Ханна стояла в углу шикарного приемного зала и боролась с искушением спрятаться за ствол большой искусственной пальмы, которая развесила рядом свои пластмассовые листья. После того как Джейкоб высадил ее из машины, она проторчала в приемном зале уже двадцать минут, а Алекс все не появлялся и не появлялся.

Ханна мысленно поблагодарила старушку Эдну, что подсказала ей надеть это облегающее черное платье. Оно идеально подходило к атмосфере вечера и, несмотря на то, что со дня его покупки минуло несколько лет, совсем не казалось старомодным. Ханна не хотела поставить Алекса в неудобное положение, явившись в неподходящем наряде.

– Ага, очередной беглец из психиатрической лечебницы решил спрятаться за фальшивыми листьями! – Услышав за спиной густой старческий голос, она от неожиданности подпрыгнула на месте и, вглядевшись в переплетение пальмовых листьев, увидела веселого дородного старика, сидящего в кресле неподалеку от пальмы.

– Я предпочитаю наблюдать за такого рода мероприятиями с безопасного расстояния.

В ответ Ханна улыбнулась.

– Полностью солидарна с вами. Я пришла сюда только по настоятельной просьбе одного знакомого.

– Хмм, я тоже… – Старик покачал головой и пригладил аккуратную седеющую бородку. – Иногда приходится идти навстречу другим людям. Забавно, правда?

– Правда, – рассеянно согласилась Ханна. Странное дело, она много лет отказывалась поступать в угоду другим людям. Раньше она прилагала столько усилий, чтобы сделать Эдварда счастливым, – она отдавала ему всю себя, а после их окончательного разрыва, как бы в отместку за потраченные на Эдварда годы, погрузилась в болото эгоизма. Она ублажала только себя и никого больше, а теперь ей было приятно сознавать, что она с пониманием отнеслась к просьбе Алекса и пришла на прием. Было приятно вновь начинать отдавать.

– Я никогда не был поклонником всех этих увеселительных вечеринок. Ах, с каким удовольствием я послонялся бы сейчас по своим конюшням!..

Тут Ханна вспомнила все, что рассказывал Алекс об эксцентричном Максе Уайлдинге, и догадалась, с кем разговаривает.

– Мистер Уайлдинг, разрешите предложить вам бокал шампанского? – спросила она.

Голубые глаза старика загорелись.

– Да… шампанское будет очень кстати. Конечно, я с большим удовольствием посмаковал бы двойной шотландский виски со льдом, но шампанское тоже подойдет.

Ханна перехватила у официанта, снующего взад-вперед в толпе приглашенных с заставленным напитками подносом, два бокала шампанского и вернулась к кадке с искусственной пальмой. Передав Максу его бокал, она отпила чуточку из своего. Может быть, искристый напиток усмирит лихорадку ее нервов и расслабит тугой комок в животе?

– А почему такая хорошенькая молодая леди прячется по углам? – Голубые глаза Макса Уайлдинга лукаво на нее поглядели, а густые белоснежные брови вопросительно приподнялись.

– Просто я впервые за много лет выбралась на прием, – объяснила Ханна. – Чувствую себя немножко не в своей тарелке.

– О, не волнуйтесь, вы моментально втянетесь. Большинство молодых женщин обожает посещать разные там вечеринки, сборища…

Ханна задумалась над его словами. Да, когда-то и она наслаждалась вечеринками и театральными премьерами. А не слишком ли она перестаралась, когда после развода с Эдвардом изолировала себя от людского общества? Не изолировала ли она себя от самой жизни? Она не успела докопаться до ответа: голос Макса Уайлдинга прервал ее размышления.

– Ого, кажется, прибыл наш уважаемый хозяин.

Ханна подняла глаза и увидела Алекса, стоящего на верхней ступеньке широкой мраморной лестницы, которая вела в верхние помещения. Они не виделись почти неделю, и сердце Ханны забилось пойманной птицей у нее в груди, когда она окинула взглядом его высокую внушительную фигуру. Боже, она совсем позабыла, как мучительно он красив… Алекс был одет в безупречный черный смокинг (официальный стиль одежды великолепно подходил ему). Он выглядел бесстрастным и собранным, твердо стоящим на ногах – истинным хозяином своей финансовой империи.

Потом Алекс окинул взглядом комнату и увидел ее. Бесстрастность его черт смягчилась и уступила место такой теплой, такой радостной улыбке, что волны расплавленного пламени заструились по венам Ханны. И в те мгновения, когда он пробирался к ней сквозь толпу приглашенных, Ханна поняла: Овен он или нет, она безнадежно влюблена в Алекса Доналдсона.

24
{"b":"463","o":1}