ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его эротические пальцы так завораживали, что она даже не заметила, как наступил оргазм. Охваченная нахлынувшими чувствами, она положила свою ладонь поверх его и крепко сжала, сдвинув бедра.

Когда волна схлынула, Барри выглядела как жертва кораблекрушения — мокрая, измотанная, с закрытыми глазами и учащенным дыханием. Открыв наконец глаза, она увидела Бондюранта прямо перед собой. Он пристально посмотрел на нее, а затем взял ее руку и провел по пенису.

— Послушайте, — хриплым голосом произнес он, — есть ли на свете что-нибудь такое, от чего вы откажетесь?

— Что у вас на уме? — У нее пересохло в горле.

Он опустил руки на колени Барри и развел ее ноги. Затем приблизился, и первоначальный возглас удивления у нее сменился стоном настоящего животного удовольствия. Без стеснения и робости он приподнял ее за бедра и привлек к себе.

Барри изучающе скользнула рукой по пенису, большим пальцем коснулась головки. Потом наклонилась и поцеловала. Бондюрант застонал от наслаждения, когда она решилась на минет.

Но даже эти минуты, полные пьянящих ощущений, не смогли подготовить ее к тому мгновению, когда он впервые вошел в нее… Как ослепительный взрыв, все сметая на своем пути и оставляя после себя безвоздушную, беззвучную, невидимую пустоту.

Барри наконец пришла в себя и открыла глаза. Он стоял у кровати, весь мокрый от пота — даже волосы на груди завились! Впрочем, лицо по-прежнему оставалось неподвижным и напряженным. Он нервно сжимал кулаки.

— Не думайте, что вам удалось изменить мое решение. Лучше будет, если вы уйдете до того, как я вернусь из душа. — Он повернулся и, хлопнув дверью, вышел.

Барри, закрыв глаза, неподвижно лежала на кровати. Ей так хотелось верить, что все это лишь дурной сон! В эту игру она играла с самого детства. Когда родители здорово ругались, становилось невыносимо жить, она уходила к себе в комнату, ложилась на кровать и крепко закрывала глаза, представляя себе, что это всего лишь ночной кошмар и сейчас она проснется в совершенно другом мире, где все прекрасно, где люди радуются и любят друг друга, где все живут в мире и согласии.

Трюк этот не срабатывал тогда, не сработал и сейчас. Когда она снова открыла глаза, то все еще была в комнате Грэя Бондюранта, все еще лежала на его кровати. На ней почти не было одежды, а та, что осталась, смотрелась изрядно помятой.

Барри собралась с духом, встала с постели и оделась. Он все еще мылся в ванной. Девушка взяла со стола свою сумочку, сунула в нее разорванный лифчик и в какой-то прострации направилась к выходу.

Внезапно она остановилась, изумленная тем, что произошло. Не было объяснений ее поведению, однако при всем при этом она не чувствовала угрызений совести.

Ну случилось. Она позволила. Вернее, активно и пылко подталкивала к подобному исходу. Что ж, свершившийся факт. Теперь уже ничего не изменишь.

Да, дорого же ей обойдется этот эксперимент. Сейчас надо хотя бы сохранить чувство собственного достоинства. Возможно, со временем она сделает соответствующие выводы.

Минут десять спустя он вошел в столовую, она ждала его.

— Не знаю что и сказать, мистер Бондюрант.

— А я знаю, мисс Трэвис. — Он небрежно достал из шкафа чашку и плеснул себе кофе. — Достаньте свою записную книжку и запишите. — Он не спеша повернулся к ней лицом, — Это называется траханье.

Она не подала виду, но внутри у нее все сжалось.

— Думаете, что если будете таким отвратительным, то я уйду? Не выйдет.

— А что для этого надо?

— Поговорить со мной.

— Ни за что! — рассердился он. — Именно по этой причине я покинул Вашингтон. Подальше от журналистов! Большинство из вас готовы душу дьяволу продать, лишь бы чем-нибудь поживиться. А если в ситуации нет ничего «жареного», то вы готовы сами все придумать. — Он насмешливо посмотрел на Барри. — Впрочем, у вас уже есть готовый рассказ, мисс Трэвис. Не пришлось даже ничего продавать, вы сами все отдали.

Она кивнула на дверь его комнаты и, запинаясь, произнесла:

— Это произошло… случайно.

— Вряд ли. Мой дружок точно знает, когда можно, а когда нет.

Барри закусила губу, чтобы не сорваться и не разрыдаться.

— Пожалуйста, мистер Бондюрант! Я стараюсь спасти то, что еще осталось от моей профессиональной чести.

— Я и не знал, что она у вас есть. Она посмотрела ему в глаза.

— Неужели я выгляжу так, словно пришла в ваш дом с мыслью соблазнить вас? Он взглянул на ее одежду.

— Не похоже. Но когда дело дошло до постели, я не услышал ни слова против.

Она покраснела, вспомнив о том, как сладострастно кричала, занимаясь любовью.

— Я приехала сюда только для того, чтобы кое-что спросить о Мерритах.

— Ну сколько раз я должен повторять! Я ничего не скажу.

— Даже не опровергнете ту ложь, что была опубликована в бульварных газетах?

— Да, это ложь.

— У вас не было романа с Ванессой Меррит?

— Не ваше дело, черт подери!

— Это вы сделали ее такой несчастной?

— Если она такая несчастная, то только потому, что у нее умер ребенок.

— Вы уверены?..

— Уверен ли я?!

— Вы уверены, что он умер? Или же Роберт Растон Меррит был убит?

Глава 11

Грэй отвернулся от нее, беззвучно выругавшись. Такие, как она, вцепляются прямо в глотку. Она брала интервью с таким напором, словно закручивала гайки.

Уже перед тем, как разбудить, он узнал в ней репортера, с которой Ванесса общалась в студии несколько недель назад. Видимо, она не получила от этого интервью всего, чего хотела. Он нисколько не сомневался, что она или кто-то такой же обязательно появится и заново начнет поливать его грязью. Неделями он копил злость против неизбежного вторжения.

Поэтому он не чувствовал никакой вины за происшедшее. Он хотел переспать с ней, был груб, но она поддалась его желанию. При такой постановке вопроса обязательно что-нибудь да получится.

На самом деле соблазнение не было ее первоначальным планом. Длинная юбка, свитер и ботинки вряд ли способствуют сексуальным фантазиям. Глаза ее еще были припухшими ото сна, ресницы «потекли», губная помада давно сошла с губ, а волосы сбились в колтун, Но голос! Какой голос! Ее голос навевал жаркие мечты, и не столько обещал потрясающий секс, сколько сам являлся наслаждением.

Но она сильно ошибается, надеясь, что происшедшее ослабит его позицию. Сейчас он ненавидел ее еще больше, чем раньше. Презренная!

Выпив кофе, Грэй потянулся к кастрюле со сковородой и поставил их на газовую плиту. Затем взял из шкафчика банку соуса чили, открыл ее, выгреб содержимое на сковороду и разбил в чашку несколько яиц. Взбив яйца, налил себе еще чашечку кофе и стал медленно потягивать, пока разогревался чили.

— Можно мне? — Она протянула пустую кружку.

— Действуйте. Вы же сами приготовили кофе. И я не хочу отвечать за то, что вы уснете за рулем на обратном пути.

Он вдруг заметил, что она едва обхватила огромную кружку очень маленькими ладошками. Почувствовав его взгляд, она подняла на него глаза.

— Прошу прощения за то, что вас ударила. Я в жизни никого не била. Вы жуткий провокатор, мистер Бондюрант!

— Не вы первая это говорите. — Он помешал чили. — Как вы меня отыскали?

— Через своих людей в Вашингтоне. Не бойтесь, я была осторожной.

— Я никогда не боюсь, мисс Трэвис. Вы мисс? Или вы только что изменили мужу?

Это замечание куда сильнее, чем само происшедшее и предыдущие оскорбления, вывело ее из себя. Глаза девушки вспыхнули гневом.

— Нет, я никому не изменяла. Где уж мне тягаться с вами!

Грэй повернулся к плите, положил в кастрюлю ложку масла и включил горелку. Пока масло таяло, он раздумывал, как избавиться от назойливой журналистки, не выдворяя ее силой. Он вспомнил дюжину способов, как, не напрягаясь, убить человека быстро, бесшумно и безболезненно. Но одна только мысль о том, чтобы физически расправиться с женщиной, вызывала у него тошноту.

18
{"b":"4631","o":1}