ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Извините, мисс, но сюда нельзя.

— Но здесь еще вчера стоял мой дом. Меня зовут Барри Трэвис.

Эффект от этих слов был подобен взмаху волшебной палочки. В считанные секунды ее окружили репортеры, которые давно уже слонялись вокруг пепелища в ожидании какого-либо официального заявления.

Интервью с соседями и свидетелями ничего не проясняли. Все они говорили одно и то же. Все уже было тысячу раз обговорено. Ничего нового, о чем можно было бы сообщить в новостях. В этой связи властям не оставалось ничего другого, как строить разные догадки о причинах этого взрыва. Агенты, расследующие обстоятельства «пожара», держались особенно сдержанно. Никто ничего не говорил.

И вот внезапно появляется Барри Трэвис! Микрофоны и видеокамеры теперь направлены только на нее.

— Как вы сами можете убедиться, мой дом полностью разрушен. Это все, что у меня осталось. — Барри указала на груду дымящихся камней. — Но самая большая потеря — это моя собака. Кронкрайт погиб во время взрыва.

— Где вы скрывались все это время после взрыва?

— Почему появились на публике только сейчас?

— Известны ли вам причины взрыва? Она подняла руку, чтобы остановить этот шквал вопросов.

— Что касается причин, то я оставлю ответы для представителей власти.

— Вы считаете это происшествие несчастным случаем?

В ответ Барри усмехнулась в глаза репортеру так, словно он произнес несусветную чушь.

— Ну конечно, это был несчастный случай. Что же еще? Когда следствие закончится, я уверена, что будет дано обоснованное объяснение происшедшему.

Грэй говорил ей, что Спенсер Мартин сделает так, чтобы было похоже на несчастный случай.

— Ну а теперь, пожалуйста, позвольте пройти… Она направилась к своей машине, которая стояла на том же месте, где ее застал взрыв. Журналисты, обступив Барри плотным кольцом, двинулись вместе с ней. Некоторые даже попытались проводить до телестудии. Но, несмотря на их настойчивость, она тем не менее уклонилась от дальнейших комментариев. Полицейский, охранявший вход на телестудию, остановил журналистов, дав возможность Барри наконец-то оторваться от преследователей.

Часом ранее она пренебрегла советом Грэя и Дэйли не показываться на публике.

— Я не собираюсь уходить в подполье, — возбужденно заявила им она. — Во-первых, потому, что не считаю, что это лучший и вариант. Если работа Секретной службы Спенсера Мартина поставлена так, как вы говорите, то нет никакого смысла скрываться, ибо они все равно меня найдут.

Во-вторых, моя работа — собирать новости. Ирония судьбы в том, что я сама стала такой новостью. Было бы глупо не использовать то, что я сегодня на слуху, дабы добиться большего.

В-третьих, чем чаще я буду на виду, тем меньше вероятность очередного «несчастного случая». Вы сами, Грэй, утверждали это, когда речь шла о вас. Меррит не предпримет никаких шагов против, пока я буду маячить у всех перед глазами.

Каким бы он ни был, но Меррит не дурак. Вряд ли он помышляет об очередном покушении на мою жизнь, выдавая это за еще один несчастный случай. Нет, джентльмены, на людях я в безопасности.

Весть о том, что Барри побывала на развалинах своего дома, распространилась по округе с неимоверной быстротой. Хови быстрей обычного пробрался к ней в кабинет и выгнал уже находившихся там сотрудников за дверь.

— Боже, Барри, мы уже думали, что от тебя осталась одна зола!

— Извини, что разочаровала.

— Я пытаюсь быть внимательным. Возможно, так оно и было, потому что выглядел он крайне удрученным.

— Как тебе нравится мысль об эксклюзивном репортаже сегодня вечером для программы новостей? — поинтересовалась она. — Интервью со мной. С такой, какая есть. — На ней была та одежда, в которой она в последний раз вышла из дома. — Несчастная и вызывающая жалость. Я даже смогу выдавить одну или две слезинки, и ты покажешь это крупным планом.

В его маленьких глазках блеснул огонек.

— А что, здорово!

— На завтра я бы пригласила в студию людей, которым когда-либо пришлось смотреть в лицо смерти. Я бы постаралась связаться со священниками и психиатрами, то есть с теми, кто имеет дело с людьми, травмированными как духовно, так и физически. Возможно, к концу недели уже прояснится причина взрыва.

— Так скоро?!

— Я сомневаюсь, что расследование затянется, — произнесла она, в душе желая поскорей избавиться от Хови. — В любом случае я сделаю репортаж о том, как следователи по кусочкам восстанавливают картину происшедшего, чтобы понять причину взрыва.

— Здорово, просто здорово! — Оглядевшись по сторонам, он спросил шепотом. — Есть хоть малейшая вероятность, что взрыв был подстроен? Может, кому-то стало известно, что ты работаешь над каким-то эксклюзивом? Может ли существовать связь между тем материалом, над которым ты работаешь, и этим взрывом?

— Ты насмотрелся боевиков с Сильвестером Сталлоне, Хови. Здесь нет и не может быть никакой связи. — Она засмеялась. — Разве можно с чем-нибудь сравнивать те ощущения, когда на твоих глазах взрывается твой дом! Так что вы с Дженкинсом можете не беспокоиться. Я взглянула в лицо смерти. Поверь мне, это всю меня перевернуло! — Барри громко щелкнула пальцами. — Теперь ты видишь перед собой совсем другую Барри Трэвис.

Грэй как-то заявил, что она жалкая лгунья. Барри не хотелось бы верить в это.

— Что ж, очень рад, — Хови гордо расправил плечи. — Я знал, что если еще немного поработаю над тобой, то непременно стану свидетелем твоего чудесного превращения.

На лице у Барри появилась заискивающая улыбка, но Хови не слышал скрежета ее зубов.

Глава 18

Президент пребывал в прескверном настроении и чтобы как-то справиться с собой, направился в гимнастический зал Белого дома. Все до одного тренажеры он теперь представлял своими врагами, которых во что бы то ни стало надо победить. Пот лился с него ручьями; сгибая руки в локтях, он демонстрировал прекрасно тренированные мускулы.

Чуть раньше с ним через компьютерную сеть связался человек, которого он послал в Вайоминг выяснить ситуацию. Президент услышал совсем не то, что хотелось бы. Все выглядело так, словно Спенс никогда там и не объявлялся. Когда же Меррит спросил о том, как отреагировал на появление агента Грэй Бондюрант, то с удивлением узнал, что в доме не чувствовалось признаков жизни. Эта новость прозвучала для Меррита как разорвавшаяся бомба.

Несмотря на доклад, президент не сомневался в том, что Спенс побывал там. Его советник был человеком осторожным и вполне мог не оставить следов. Меррит также был уверен, что Грэй не исчез бы из Вайоминга без веских на то причин. Посему он сделал предположение, что Грэю удалось опередить Спенса и безболезненно устранить его.

В таком случае Грэй, похоже, догадался о целях визита советника президента. Мысль об этом не давала Мерриту ни на секунду расслабиться: Надо было побыть одному, чтобы сосредоточиться и составить дальнейший план действий.

Грэй не испугается вступить в борьбу с президентом; то, что пугает всех остальных, желающих бросить вызов Белому дому, отнюдь не помеха для Бондюранта. И ведь он не сдастся и не уйдет в сторону! Когда Грэй уверен в своей правоте, он яростно отстаивает свои взгляды. Его непоколебимость была подобна Гибралтару. И именно эта черта Бондюранта была одной из причин, по которой Меррит ненавидел его всей душой.

Давая присягу при вступлении в должность президента, Дэвид вынашивал грандиозные планы для всех троих. Сам он обладал достаточной харизмой и политической смекалкой, чтобы суметь убедить конгресс и нацию во всем, что угодно. Жестокий Спенс представлял силовые структуры в этой тройке: он не нуждался ни в каких объяснениях, он просто брал и делал дело, эффективно и надежно. Грэй же был искусным стратегом. Анализируя проблему со всех сторон, он всегда выбирал верное решение. Вместе они могли бы стать самыми влиятельными людьми во всем мире.

33
{"b":"4631","o":1}