ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Давай не будем о нем, Ванесса.

— Что он здесь делал? Что заставило его вернуться в Вашингтон?

— Это длинная история.

— Расскажи, пожалуйста.

— Это может подождать. У тебя полно дел и без него.

— Я хочу, чтобы ты все рассказал о Грэе, — потребовала она.

Казалось, самообладание покидало ее, и Клет, испугавшись последствий, сдался.

— Не знаю, что заставило его вернуться, — солгал он. — Все, что я знаю, это то, что он был в компании с Барри Трэвис. Вряд ли можно придумать более опасное сочетание. Впрочем, они оба стоят друг Друга.

— Как это Грэй с ней связался?

— Откуда мне знать? И какая разница? Она такая бесцеремонная. Бондюрант — это… Зачем тебе все это, Ванесса? Ты же знаешь, какого я низкого мнения о нем.

— Он не такой, как ты думаешь, папа. Совсем не такой. Он…

Клет приложил свой толстый указательный палец к ее губам.

— Я ничего не хочу знать. Ванесса.

— Но ты должен знать, мне надо рассказать тебе об этом. — На прекрасной маске, которую модельер создал для пресс-конференции, появились изломы. Голубые глаза первой леди осветились тайной.

— Не сейчас, — сказал он мягко. — Позже.

— Это так портит все дело. Я какая-то не своя, не правда ли? Дэвид делает вид, что все в порядке. Но это не так, ты ведь чувствуешь, разве нет? Я… во мне как будто что-то сломалось.

— Успокойся. — Он привлек дочь к себе. Прижав ее к своей груди, он наклонился и прошептал на ухо:

— Послушай, Ванесса, я всегда заботился о тебе, не так ли? И по-прежнему продолжаю заботиться. Доверяй мне. Я все улажу. Все-все. Обещаю. Ладно?

Она вырвалась из его объятий. Он пристально посмотрел ей в глаза, надеясь, что его слова проникнут сквозь смятение и лекарства в ее сознание. Наконец она кивнула.

— Вот и хорошо. А сейчас иди и напудри нос, — сказал он заботливо. — Первая леди США не может появиться перед телекамерами с лоснящимся носом!

Она отправилась в душ, затем вернулась.

— Спенс будет?

— Наверное. А что?

— Ничего. Я просто не видела его с тех пор, как вернулась, только и всего.

Густые брови сенатора сошлись над переносицей.

— Подумать только, я тоже его давно не видел.

Глава 24

У тебя там все высохло, словно кукурузные стебли в августе.

Дэвид тыкал своим членом, пытаясь проникнуть в нее, и, хотя ей было противно. Ванесса не протестовала. Она получала удовольствие от его тщетных попыток овладеть ею.

— Вся моя влага кончилась, Дэвид. Ты иссушил меня.

— Нет, ты ее потратила, ублажая Бондюранта. Просунув руки между их телами, он нащупал ее лобок, а затем раздвинул нежные складки плоти и вонзил в нее свое копье. Она закусила губу, чтобы не закричать и тем самым не дать ему насладиться тем, что он причинил ей боль. Эта пародия на занятие любовью не была даже сексом. Это было господство — он демонстрировал свою власть над ней.

Его оскорбления уже не задевали ее, как когда-то, особенно в первый раз. Эти бесконечные сцены уже утратили свой эффект. Изрыгнув очередную порцию непристойностей, Дэвид кончил и медленно сполз с Ванессы. Он торжествовал.

— Прежде чем себя поздравить, Дэвид, вспомни, что в тебе нет жизни. — Она выдернула салфетку из коробки на ночном столике и вытерла сперму в промежности. — Ты бесплоден, не забыл?

— Заткнись.

— Даже если бы я раньше знала о твоей тайне, связанной с вазектомией, я, возможно, и тогда бы завела любовника, только ради того чтобы заняться любовью с мужчиной, который способен дать жизнь.

— Если ты еще раз скажешь это, я…

— Ну и что ты сделаешь, Дэвид?

— Не думаю, что ты хочешь это знать.

— Ты угрожаешь? Жаждешь угрожать? Прекрасно. А как насчет той ночи, когда умер Роберт Растон?

— К чему ворошить старое, Ванесса? Для нас обоих было бы лучше похоронить прошлое раз и навсегда, как мы сделали это с мальчиком.

Она встала с кровати и так и стояла нагая напротив Меррита. Физические последствия недавнего тяжкого испытания оказались пугающими. Она так исхудала, что тазовые кости нелепо выпирали из впалого живота, кожа утратила эластичность и свисала дряблыми мешками там, где раньше были гладкие мускулы.

Раньше она бы с ума сошла от таких уродливых перемен в ее внешности, но сейчас вся была во власти всепоглощающей ненависти к этому мужчине, который сейчас безжизненно лежал на кровати.

Она пребывала в полубессознательном состоянии, когда ее перевозили из Хайпойнта в Вашингтон. Этим утром она чувствовала себя подобно натянутой струне — действовали наркотики, те, что Джордж давал по распоряжению Дэвида. Он играл с ее лечением, увеличивая или уменьшая дозу, приспосабливая Ванессу для целей Дэвида. Сколько еще может выдержать ее организм?

Чувствуя себя способной ясно оценивать ситуацию, она не была уверена, что это ей нравится. Ванесса осознала шокирующую истину: безвременная смерть миссис Гастон поколебала планы Дэвида относительно нее.

Она до конца участвовала в пресс-конференции, как если бы была настоящим политиком. Стоя между мужем и отцом, глядя в объективы многочисленных камер и на протянутые микрофоны, которые, сколько она себя помнила, были частью ее жизни, она удивлялась, что никто не догадывается об охватившем ее ужасе. Или всех занимали только драгоценности, которые она носила? Кстати, кто-нибудь заметил, что одного украшения на ней нет?

Дэвид не заметил. Ободренная этим маленьким успехом, она сказала:

— Думаешь, ты такой умный, что заставил всех поверить в смерть маленького Роберта от СВДС?

— Хочешь, чтобы все узнали правду? А не лучше ли тебе, как и всем остальным, поверить в эту ложь? Тебе, как первой леди. Что будет с тобой, если мир узнает правду?

— Ты не обо мне думаешь, — процедила она презрительно. — Ты думаешь о том, что случилось бы с тобой. И чтобы эта правда никогда не всплыла, доктор Аллан собирался убить меня своим лечением, не так ли?

— У тебя галлюцинации, Ванесса.

— Нет, как раз сейчас я вижу все с пугающей ясностью. — Она невесело засмеялась. — Очень плохо, Дэвид. Ты потерпел неудачу. У тебя ничего не вышло. Я все еще здесь, рядом. Слабая — да, но, во всяком случае, у меня хватит сил превратить твою жизнь в ад, как это сделал с моей ты.

— Да уж, любой может почувствовать — у тебя ужасная жизнь! — Он сел и обвел взглядом окружающую их роскошь. — Ты живешь в самом престижном доме Соединенных Штатов. Ты замужем за одним из самых влиятельных людей во всем мире. Тебя окружают лица, готовые выполнить любой твой каприз. Ты даже не знаешь имен тех, кто делает твою жизнь такой комфортной и цельной. Модельеры выстраиваются в очередь, чтобы одеть тебя. Ради тебя одной поднимается в воздух самолет военно-воздушных сил. Несколько яхт готовы выйти в море по первому твоему требованию. В твоем распоряжении лимузины с водителями. Вся нация и половина человечества обожают тебя, — приблизившись к ней, он хотел погладить ее ногу. — Неудивительно, что ты такая несчастная, Ванесса.

Она отстранила его руку.

— Ну почему ты не разбил мое сердце раньше, Дэвид? Когда я была молода и любовь моя была беспомощной? Почему ты не оскорбил мою любовь тогда?

— Потому что меня забавляла роль чудовища в твоей сказочной жизни. Ты считаешь себя несчастной, Ванесса, но ты не знаешь, что значит и в самом деле быть несчастной. Это значит нищенствовать и быть не в состоянии что-либо изменить. Это значит жить с двумя вонючими пьяницами, которые не скрывают своего к тебе презрения и постоянно избивают тебя ради развлечения. Ты выросла в богатстве и роскоши. Все, что бы ты ни пожелала, приносили тебе на серебряном подносе. Тебе не приходилось просить милостыню и унижаться, так как у тебя было все.

— Поэтому ты так обращаешься со мной? — Она плакала, не смея поверить своим ушам. — Потому что в детстве у меня было больше возможностей, чем у тебя?

— Нет, — спокойно ответил он. — Я так веду себя потому, что ты легла под мужчину, которому я доверял и называл своим другом. Из-за этого. — Дэвид указал пальцем на ее лоно. — Он предал меня. — Его голос стал громче, лицо исказила гримаса ненависти.

44
{"b":"4631","o":1}