ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дэйли сейчас напоминал ребенка, которому несправедливо сделали замечание. И все-таки Грэй, конечно, был куда опытнее в таких делах.

— Черт! — Дэйли встал из-за стола. — Я иду спать.

Барри пошла мыть посуду и пожелала ему спокойной ночи. Грэй последовал за ним. Так как их тайный разговор завершился, Барри выключила радио. Установилась блаженная тишина. Убравшись на кухне, она выключила свет и прошла в гостиную.

Грэй развалился на диване, вытянув ноги. Барри едва могла разглядеть его в темноте. Только слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотные занавески.

До восемнадцати лет девушка была свидетелем того, как два человека упорно делали друг друга несчастными, совсем не обращая внимания на ребенка, которого они зачали в редкие минуты семейного счастья. Возможно, поэтому Барри выбрала такую профессию: тележурналистика не для тех, кто рассчитывает держаться в тени. Когда-то ее не замечал и, а теперь о ней знают все. Ей приходилось выслушивать насмешки, упреки в свой адрес, но игнорировали ее крайне редко.

Все, кроме Грэя Бондюранта. Барри задевало его равнодушие, особенно молчание по поводу того утра в Вайоминге. С тех пор они фактически ни разу не разговаривали по душам. По правде говоря, то, что тогда произошло, случилось не от любви или симпатии. Так, химическая реакция, случайность. Барри, конечно, не ждала, что он начнет трубить об этом во все концы и напоминать всякий раз, как только она появится. Но вести себя так, словно между ними ничего не произошло?! Это уж слишком! В ту ночь в мотеле, когда у него была возможность разделить с ней постель, он даже не попытался сделать этого. Ужасное оскорбление!

В этот вечер он ушел в себя. Она на минуту задумалась, как бы ей подобраться к этому льву, но осторожничать не стала. Не ее стиль.

Она пересекла комнату и опустилась на пол прямо передним.

— Ты не можешь делать вид, будто ничего не произошло.

— А почему бы и нет? — наконец произнес он. — Я подумал, что мы обо всем уже договорились. Это был ни к чему не обязывающий и ни к кому не привязывающий секс.

— Да, мы договорились.

Он пожал плечами, давая понять, что предмет разговора исчерпан.

— Даже если это была чистая случайность, — не унималась она, — можем же мы признать, что это имело место?

— Ну и зачем?

— Ну, с целью… с целью… Я не знаю, — уже раздраженно произнесла Барри. — Я просто чувствую, что мы не должны игнорировать это.

— Из-за твоего отца?

Этот вопрос привел ее в замешательство.

— Что тебе известно о нем?

— То, что он никогда не заботился о вас с матерью.

Постоянно изменял жене и умер в доме одной из своих любовниц. Что твоя мать из-за этого покончила с собой.

— Дэйли, по-видимому, был весьма откровенен, не правда ли? — с сарказмом откликнулась Барри. — Он не должен был обсуждать мою личную жизнь.

— Я приставил пистолет к его голове. В переносном смысле.

— Откуда такой интерес, Бондюрант?

— Откуда такая раздражительность?

— Ты сам бываешь раздражительным всякий раз, когда я задаю вопросы о твоем прошлом.

Барри не могла видеть в темноте выражения его глаз, но чувствовала его оценивающий взгляд.

— Ты противоречива, Барри. Меня учили изучать и анализировать противоречия в людях, ибо это очень важный момент.

— Ну хорошо. Сейчас я тебя проверю. И как же проявляется моя противоречивость?

— Например, чем страшнее ситуация, тем больше шуток ты отпускаешь. Когда ты действуешь среди мужчин, то от тебя исходит какой-то странный импульс. С одной стороны, ты отстраняешься от всего, что хоть как-то напоминает секс, с другой… — Он не стал распространяться. — Рыцарство требует, чтобы я на этом остановился.

— Настоящий принц!

— Я хотел знать, почему ты бываешь то веселой, то резкой. После того что мне поведал Дэйли, многое прояснилось. Равнодушие твоего отца сделало тебя честолюбивой.

Она опустила голову и положила руки на колени.

— Может, не стоит продолжать?

— Ты много работала. Хотела, чтобы отец заметил тебя и похвалил. Ты добивалась любви, но в то же время ее боялась. Ты присоединилась к феминисткам, позиция которых однозначна: отвергнуть мужчину прежде, чем он сделает это с тобой. Однако идеи этого движения претили твоей женской природе. Из-за отца ты с подозрением стала относиться ко всем без исключения мужчинам.

— Я не подозрительная, Бондюрант. Я сообразительная. И не доверяю отнюдь не всем мужчинам, а только некоторым.

— Большинству.

— Большинство из них ненадежны. В отличие от своей матери я никогда не позволю мужчине смотреть на меня как на пустое место. Поэтому-то я и хотела переговорить с тобой. Я не жду от тебя ни шоколада, ни цветов. Просто не притворяйся, что меня не существует.

— Ладно.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Уже лежа в комнатке на узкой кровати, Барри удивилась — как ей удалось все, чего она хотела? Но, к сожалению, победа теперь казалась очень незначительной.

Глава 30

Завтрак Ванессе Меррит принесли прямо в постель. Она не выходила из своей спальни уже три дня — как раз с того вечера, когда Дэвид ее ударил. Он с тех пор тоже ни разу здесь не появился. Устроившись поудобнее среди многочисленных подушек, она наблюдала за телевизионным интервью, которое Кати Курик брала у министра обороны, только что вернувшегося из Северной Африки. Это был доклад о военных приготовлениях в Ливии и воздушных ударах по Израилю. Ливийское правительство отказывается брать на себя ответственность за бомбардировки. Министр советует президенту Мерриту не принимать никаких радикальных мер — ни политических, ни военных — до тех пор, пока президентская команда окончательно не проверит все данные доклада.

Дэвид будет вне себя, если его вынудят отдать команду на проведение агрессивной акции. Такие решения, без сомнения, спровоцируют сильнейшую волну критики со стороны конкурирующей партии, не говоря уже об общественном мнении. Даже невинная случайная перестрелка с неприятелем может стоить голосов.

Ванесса улыбнулась при мысли о той дилемме, над которой Дэвиду вскоре придется поломать голову.

Улыбка мгновенно испарилась, как только в дверях появилась горничная и объявила, что ее хочет видеть доктор Аллан.

— Чего тебе, Джордж? — грубо спросила она, когда он приблизился к ее кровати.

— Это что — новые веяния в правилах хорошего тона? Теперь у нас так принято здороваться? — ответил он вопросом на вопрос. Очевидно, он был неплохо воспитан и разговаривал с ней как с тяжелобольной. — Я пришел проведать тебя.

— По приказу Дэвида?

Он сделал вид, что не замечает безобразного синяка у нее под глазом.

— Он сегодня утром уехал на острова Карибского моря, там после урагана большие разрушения. Она кивнула в сторону телевизора.

— Я чуть не прослезилась, когда увидела в новостях, как вы махали ему ручкой в аэропорту. Что ж, он выглядел очень решительно. Я уверена, что Дэвид обломает этот несчастный ураган одной левой, как Микки Маус. Сэр Дэвид Неустрашимый!

— Сарказм не украшает тебя. Ванесса. — Он укрепил на ее руке манжету для измерения кровяного давления.

— А как насчет синяка у меня под глазом, который ты так старательно пытаешься игнорировать? Я полагаю, Дэвид беспокоится, не придется ли мне делать пластическую операцию? Уж не для этого ли он тебя подослал — оценить степень разрушений и сделать предварительные наметки по их устранению?

— Я пришел, потому что наступило время для очередной проверки давления. — Он снял манжету, нацепил ей на бицепс резиновый жгут и сильно затянул его. — Дэвид считает, что тебе, по всей видимости, понадобится полный покой, прежде чем ты полностью выздоровеешь.

— «Покой»? Ты имеешь в виду полное уединение?

"Господи! Только не это!» — воскликнула она про себя. Что толку кричать об этом вслух?

Ничего хорошего это не принесет. Сбегутся агенты Секретной службы. Она попытается обвинить Джорджа в попытке убить ее во второй раз. Ее телохранители и эта горничная, что впустила Джорджа, — она, правда, выглядела, как добрейшая из бабушек в своем мягком свитере и стоптанных тапочках, но, без сомнения, была одним из шпионов Дэвида — все они будут лишь сожалеть, что отлучились. В любом случае ее накачают наркотиками и куда-нибудь уволокут.

53
{"b":"4631","o":1}