ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я вовсе не это имела в виду, Дэйли. Клянусь!

— Тогда почему ты такая озабоченная сегодня?

— Не знаю! Но что-то здесь не так. — Она снова опустилась на диван и обхватила голову руками. — За последние несколько недель я дважды встречалась с Ванессой Меррит. Во время первой встречи она вела себя как наркоманка. Казалось, эта женщина находится на грани нервного срыва. А в день интервью она была совершенно другим человеком. Высокомерная. Спокойная. Правильная. Каждое движение выверено, каждое слово продумано.

— Интервью получилось хорошим.

— Бесстрастное интервью, Дэйли, и ты это знаешь. — По выражению столица Барри поняла, что он согласен. — Это интервью с миссис Меррит замышлялось самым ярким эпизодом во всем сериале, а оказалось самым неинтересным. Она смотрелась неестественно! Если бы во время нашей первой встречи она вела себя так же, то я, возможно, ничего и не заметила бы, но этот контраст между первой и второй Ванессой Меррит был просто ошеломляющим!

— Думаешь, она перед интервью чего-то наглоталась? — недоуменно спросил Дэйли.

— Возможно. Мне показалось, что во время приема миссис Меррит находилась под воздействием лекарств или же была просто пьяна. Великолепна, как всегда, и в то же время какая-то рассеянная… Почти… Ну не знаю… боюсь… президент отнесся… — Она запнулась. — Ладно, это уже другая тема. В общем, Меррит приветствовал меня так, словно мы с ним давным-давно знакомы. Мне, конечно, польстило внимание с его стороны, но все это как-то странно. Он одинаково одобрительно отозвался о сериале как до, так и после его выхода в эфир. Опять же эти цветы… Наверное, цена букета нанесла невосполнимый урон национальному бюджету.

— Значит, все твои измышления несостоятельны? Он бы изменил свое отношение к тебе и к твоему «произведению», если бы фильм выставлял его жену в неприглядном свете.

— Просто удивительно! Я уже давно не давала материалов о Белом доме, и вдруг теперь, после показа моего фильма, мы с президентом становимся хорошими друзьями. С чего бы это?!

— Все очень просто, Барри. На будущий год состоятся президентские выборы, он хочет быть переизбран на новы и срок. И потому надо задобрить журналистов, а ты ведь из этой братии. Победишь в прессе — выиграешь на выборах.

С Дэйли трудно не согласиться. Дэвид Меррит еще тогда, когда впервые избирался в конгресс, уже знал, как расположить к себе средства массовой информации. Эта взаимная любовь продолжалась и во время его предвыборной кампании. Несмотря на то что пресса и телевидение по-прежнему благосклонны к нему, связь эта несколько ослабла. Впрочем, Барри Трэвис была мелким репортером и не имела практически никакого влияния. Почему же в таком случае он выказал ей свое расположение?

После первой встречи с Ванессой Меррит голова ее раскалывалась от головоломок и загадок, невозможно было сосредоточиться ни на одной из них, ибо в каждой чувствовалась опасная западня.

— Возможно, я и проигнорировала бы эти нестыковки и продолжала бы спать по ночам спокойно, — отозвалась девушка. — Однако меня смущает одно обстоятельство: после интервью Ванесса крепко меня обняла. Меня!

— Просто-напросто хотела поблагодарить.

— Нет, это был предлог.

— То есть?

— Обняв, она шепнула мне на ухо так, что никто не мог услышать: «Барри, пожалуйста, помоги мне. Разве ты не понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать?"

— Черт!

— Я совершенно точно знаю, Дэйли, что это был первый и единственный раз, когда она осмелилась на эмоции. В голосе ее звучало отчаяние! Как думаешь, что она имела в виду?

— Откуда, черт подери, мне знать? Это могло, например, означать: помоги моему мужу остаться на второй срок. Или: помоги обратить общественное сознание к проблеме СВДС. Или: помоги мне преодолеть мое горе. В этой фразе либо заключено очень многое либо ничего.

— Ничего так ничего, — подхватила Барри. — В любом другом случае факты могут оказаться взрывоопасными.

Он покачал головой.

— Не верю. Зачем ей убивать своего ребенка, да еще если он такой долгожданный?

— Мы вроде уже выяснили это: синдром Мюнхгаузена!

— Вряд ли, — возразил он. — Женщины, страдающие этим расстройством, как правило, жаждут симпатии и внимания. Ванесса Меррит привлекает куда больше внимания к своей персоне, чем любая другая женщина на земле.

— А как насчет внимания одного-единственного, которого следует иметь в виду в первую очередь?

— Президента? Думаешь, она, ощутив себя заброшенной, пыталась таким образом обратить на себя внимание?

— Почему бы и нет?

— Маловероятно.

— Но возможно, — вздохнула Барри. — Вспомни всеобщую симпатию к Джеки Кеннеди, когда умер ее малыш Патрик. На нее чуть ли не молились! Икона да и только.

— На то была масса других причин, а отнюдь не смерть ребенка.

— Тем не менее именно эта трагедия способствовала созданию ореола вокруг ее имени. Возможно, нынешняя первая леди хотела бы создать что-то подобное и вокруг себя.

— Следующую версию, — произнес Дэйли, сопровождая фразу резким взмахом.

— А что, если один из супругов вирусоноситель? Ребенок мог быть инфицирован. Миссис Меррит рисковала быть униженной, если бы об их сексуальной жизни узнал весь мир.

— Опять маловероятно, — покачал головой Дэйли, — ибо носителя вируса вовремя выявили бы, например, в период беременности Ванессы. Президент прошел медосмотр. К тому же такого рода секреты не долго остаются в тайне.

— Наверное, ты прав, — немного подумав, произнесла она. — Мы явно проглядели что-то очевидное. Что, если мотивом ее поступка послужила обыкновенная, накапливаемая ежедневно злоба? Она производит впечатление женщины, которая привыкла все делать по-своему и не терпит отказов.

— Ну и что дальше?

— Она убила своего сына, тем самым наказывая президента за его любовные связи.

— За слухи о любовных связях.

— Перестань, Дэйли, — вздохнула Барри — Ни для кого не секрет, что он слаб по части женского пола. Пусть даже его еще ни разу не застукали в постели с какой-нибудь голой девицей.

— А поскольку этого не произошло и вся творческая бригада передачи «Шестьдесят секунд» вместе с Майком Уолсом еще не запечатлела сие на пленку, то все, что говорят о президенте, остается слухами.

— Миссис Меррит должна знать.

— Ну конечно, знает. Впрочем, будет притворяться, что знать не знает, как и любая другая жена государственного деятеля, муж которой ей изменяет.

— И тем не менее я считаю, что мотивация таких женщин достаточно сильна. Дэйли задумчиво произнес:

— Барри, эта история привлекла к тебе большое внимание. Положительное на сегодняшний день.

— Этот успех для меня ровным счетом ничего не значит.

— Ой ли?! Сериал был так хорош, что временно оттеснил на второй план другие важные события. Ты заслужила всеобщее признание, но остерегайся оказаться прожорливой. Ты в самом деле не искусственно разжигаешь свой неожиданный интерес, выдумывая новую историю? Возможно, таким образом ты хочешь вырваться из плена профессиональной безызвестности?

Ответ уже готов был сорваться с ее языка, но она почему-то еще раз все проанализировала. Подгоняла ли она факты и обстоятельства под свои собственные цели? Придала ли своей объективности амбициозный оттенок? Может, вместо того чтобы открыть новые волнующие истории, она ухватилась за старую, сделав неверное заключение?

— Нет, я взглянула на этот случай объективно и со всех сторон. Женщина потеряла ребенка, и в этой связи мои симпатии на ее стороне. Но так ли уж невозможно, что вместо жертвы безжалостного рока она стала жертвой необъяснимой злобы, которая вынудила ее совершить ужасное преступление? Именно этот вопрос засел у меня в голове, и я никак не могу найти вразумительного ответа. Все очень сомнительно с самого начала, — продолжила Барри после долгой паузы. — Почему она позвонила и пригласила меня на встречу? Она никогда не делала этого ни с одним из знакомых мне журналистов. А во время нашей беседы у меня сложилось впечатление, что она пыталась сообщить мне что-то, о чем никак не могла заявить. Что, если это «что-то» было признанием? Она еще помолчала, потом снова заговорила.

9
{"b":"4631","o":1}