ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В целом Ной действительно знал ее очень неплохо. Иногда Наде даже казалось, что он был единственным на свете человеком, которому она могла бы хранить верность. При этом Надя не могла сказать, что любит его – во всяком случае, Ноя она любила ничуть не больше, чем он ее. Они оба не верили в Любовь с большой буквы и презирали так называемые романтические чувства. Как-то Ной проговорился, что его брак с Марис был вызван лишь одним – жгучим желанием любым путем стать членом семьи Мадерли, и Надя поверила ему, хотя обычно относилась к подобным заявлениям (особенно исходящим от мужчин, с которыми она спала) с осторожностью.

Но здесь был совсем другой случай. С чувством, близким к восхищению, она узнала, как удалось Ною наладить отношения со старым Мадерли и сделаться его протеже. Став зятем Дэниэла, Ной сделал еще один важный шаг к достижению своей мечты. Свойство было ничем не хуже кровного родства, оно настолько укрепило позиции Ноя, что у Нади не было никаких сомнений – еще немного, и он станет в «Мадерли-пресс» полновластным хозяином. В конце концов, должен же Дэниэл когда-нибудь умереть! Если бы это случилось, Марис осталась бы единственным препятствием на пути Ноя, и Надя удивлялась, почему он не заделал ей ребенка. Тяготы беременности и начальный период материнства надолго вывели бы ее из строя, и Ной смог бы обделать свои дела без помех.

Но у Ноя был свой, лучший план. Наде даже не верилось, что один человек, в особенности – мужчина, способен самостоятельно разработать такую сложную и вместе с тем реально осуществимую схему. Но Ной не только все спланировал, но и начал претворять свой дерзкий замысел, для которого требовалась изрядная решимость и полное отсутствие совести.

А бессердечие, или, точнее, полное пренебрежение интересами окружающих, всегда было для Нади сильнейшим возбуждающим средством. Это качество она заметила в Ное чуть не в первую их встречу. Распознав в нем честолюбие и эгоизм, почти равные ее собственным, Надя захотела переспать с ним, о чем и объявила Ною недвусмысленно и прямо.

Их первый деловой обед завершился в номере Нади в «Пьере». К ее полному восторгу, Ной относился к сексу с такой же ненасытной жадностью и животным бесстыдством, как и она сама. Когда он наконец ушел, оставив ее лежать на скомканных, влажных простынях, Надя была близка к полному изнеможению, однако сердце ее переполнял восторг. Наконец-то она нашла себе идеального партнера!..

Но и вне постели они подходили друг другу ничуть не хуже. Каждый с полуслова понимал, что у другого на душе, а их амбиции и стремление добиться своего во что бы то ни стадо часто приобретали характер открытого столкновения, что придавало их отношениям еще большую пикантность и остроту. Таким образом, Надя и Ной прекрасно дополняли друг друга и могли бы составить почти непобедимую команду.

По этой – и только по этой – причине Надя мечтала сделаться когда-нибудь миссис Ной Рид.

Так, во всяком случае, она утверждала. Но на самом деле существовала и еще одна причина. Ее желание непременно выйти замуж объяснялось тем, что в Наде осталось слишком много от Надин Шульц, которая очень боялась одинокой старости. Все пышные приемы, деловые обеды, завтраки и ужины со знаменитостями не могли изгнать этого страха. Остаться старой девой – таков был главный кошмар ее жизни.

И в двадцать, и в тридцать лет идея замужества не вызывала у Нади ничего, кроме насмешливого презрения. Каждому, кто готов был слушать, она клялась, что ни брачное ложе, ни супружеская верность нисколько ее не привлекают. Как, смеясь, говорила сама Надя, жить всю жизнь с одним человеком – это ж можно затрахаться!

Но печальная истина, о которой ей не хотелось даже думать, состояла в том, что ни один из тех десятков мужчин, которые вздыхали и вскрикивали в экстазе то на ней, то под ней, не попросил Надю стать его женой.

Ной, впрочем, тоже пока не сделал ей предложения. Но Надя и не ждала, что он явится к ней с букетом цветов и, преклонив колено, предложит ей выйти за него замуж. Ной был мужчиной иного склада, да она ни в чем подобном и не нуждалась. Во всяком случае, бриллиантовых колец у нее было больше, чем пальцев на руках и ногах, и еще одно погоды бы не сделало. Поэтому о своих матримониальных планах Надя сказала Ною сама – сказала откровенно и прямо, уверенная, что сказать «нег» он не сможет или не посмеет. И действительно, Ной ответил, что он совсем не против – надо только подождать, пока выгорит дело. Против этого Наде возразить было нечего, однако сама она с тех пор считала вопрос решенным.

И вот теперь она сидела напротив жены своего будущего мужа, которая с явным отвращением допивала горячий кофе по-турецки. Глядя на нее, Надя испытала иррациональное желание выхватить у Марис чашку и вылить ей кофе за вырез блузки, однако она была слишком умна, чтобы пойти на поводу у собственных эмоций. И все же раздражение не оставляло ее. Обычно Наде без труда удавалось выудить у человека – любого человека – полезную информацию для своей литературной колонки, но Марис так и не сказала ей ни слова о своем секретном проекте. Она не хотела говорить ни о будущей книге, ни о ее авторе, и Надя, привыкшая побеждать везде и всегда, испытывала вполне объяснимую досаду.

Впрочем, этот глупый секретный проект вряд ли имел большое значение, так как главной целью, которую ставила Надя перед сегодняшней встречей с Марис, было отвлечь ее внимание, отвести глаза, подпустить тумана, навешать лапши на уши, чтобы любым способом усыпить ее бдительность.

Увы, «подружиться» с Марис Наде не удалось, однако встреча все же прошла не без пользы. Надя убедилась, что эта куколка не так уж безвольна и наивна, как она полагала, следовательно, им с Ноем придется быть осторожнее. Она, впрочем, надеялась, что ей удалось развеять подозрения Марис относительно возможной измены Ноя. Ревнивая, подозрительная жена, которая не спускает с мужа бдительного ока и сует нос буквально во все щели, могла существенно осложнить реализацию плана, который уже был близок к завершению.

– Может, хочешь что-нибудь еще, Марис? – любезно предложила Надя. – Скажем, еще чашечку кофе с пирожным? Здесь подают просто чудные пирожные!

– Нет, благодарю, – решительно отказалась Марис. – Мне еще надо вернуться на работу – пока я была в отъезде, скопились кое-какие текущие дела, и теперь приходится наверстывать.

– Тогда зачем же ты согласилась встретиться?! – Этот вопрос сорвался у Нади прежде, чем она успела прикусить язык, и Марис с удивлением посмотрела на нее. – Мне просто любопытно… – поспешно добавила Надя, стараясь сгладить возможное неприятное впечатление от своего вопроса.

– Что ж, мне тоже было любопытно угнать, что тебе от меня нужно, – откровенно ответила Марис. – Кроме того… – Она немного подумала и добавила:

– Мы не выносим друг друга, однако до сих пор это не мешало нам соблюдать приличия. Я ненавижу двуличие и фальшь, особенно в себе самой, а также ложь и лжецов. Поэтому я решила, что пришла пора сказать тебе в лицо: я вижу тебя насквозь, знаю, что ты собой представляешь, и мне крайне неприятно иметь с тобой дело.

Надя криво улыбнулась.

– Что ж, с твоей стороны было очень… любезно сказать мне об этом прямо. Значит ли это, что ты больше не будешь снабжать меня новостями для моей колонки?

– Буду, но только новостями, а не сплетнями. Они встали из-за столика и направились к выходу.

– А когда ты будешь готова раскрыть тайну своего проекта – ты дашь мне знать?

– Автор, с которым я работаю, не любит огласки и шума, так что я сомневаюсь…

– Надя, какой приятный сюрприз!..

Обернувшись на голос, Надя нос к носу столкнулась с Моррисом Блюмом, чье бескровное лицо выглядело особенно бледным в окружении тюлевых занавесок и льняных скатертей французского ресторанчика. Черт его принес, выругалась про себя Надя. Моррис Блюм не должен был видеть ее в обществе Марис – ни в коем случае не должен! Вот почему «сюрприз» не казался Наде особенно приятным.

58
{"b":"4632","o":1}