A
A
1
2
3
...
24
25
26
...
75

— Значит, Дюран напал на вас примерно двадцать пятого октября шестьдесят девятого года… На нем и до этого было немало всего. А в этом его обвинить не пытались?

— Понятия не имею.

Набивая сигарету, Джейк посмотрел на нее хмуро, словно осуждая.

— Но ведь не вы с братом это все организовали… Нужно было обратиться к властям.

— Наверное. Но всякий раз, когда мы пытались, становилось только хуже. У Дюрана кругом свои люди! — Глаза ее вспыхнули гневом, но тут же погасли, — Сначала мы были слишком малы. Потом решили выяснить все прямо с самим Дюраном… Дурацкая затея. Еле ноги унесли… После этого нас вообще стали отовсюду гнать. Поэтому мы и решили бороться с Дюраном его собственными методами. Когда он начал перевозить деньги в поездах, мы стали грабить их. Сначала это была месть… потом вошло в привычку, что ли. Вроде наваждения… Когда видели поезд и знали, что в нем деньги, то ощущение было такое, будто нас самих грабят.

— Понимаю. — Джейк послюнявил самокрутку, слепил концы и сделал из нее «козью ножку». Засунул в рот, но прикуривать не стал. — То есть за три года вы ничего не добились, только сами стали грабителями?

— Да, — отозвалась она раздраженно. Как просто все у него получалось!

— Ясно… Я думаю, Конрад мог бы придумать что-нибудь поумнее. Если бы захотел…

— Иногда нам было не до того.

— Как это?

Кейтлин решительным движением откинула волосы со лба.

— Надо было выживать. Зимой тут порой не сладко приходится, сам знаешь. Кроме того, наши… люди. Им на месть было наплевать. Они бы просто не стали нам помогать. Чего ради им рисковать своей шкурой задаром?.. Да и у Дюрана есть бумаги, в которых сказано, что Восьмой Счастливый принадлежит ему. Это значит, что все серебро, которое мы пытались вернуть себе, мы воровали у него… Да и знаешь, иногда надоедает постоянно убегать, скрываться от охотников.

— Знаю, — кивнул Джейк. Достал спички, хотел прикурить, но раздумал. — Надень платье, Колорадо. И расскажи об отце. Только коротко — самое главное.

Схватив ненавистное платье с кровати, она резко встала.

— Не волнуйся. Я не собираюсь рассказывать тебе сказки, какой он был замечательный, как я любила его…

Джейк со вздохом посмотрел на нее.

— Что ты так сердишься? Я не хочу тебя обидеть.

— Откуда я знаю, чего ты хочешь?! Кто ты вообще такой и что у тебя на уме?..

С платьем в руке она, осторожно переступая лужи, направилась в угол комнаты. Остановившись за ширмой, которая едва доставала ей до плеч, Кейт заметила, с какой ироничной улыбкой наблюдает за ней Лесситер. Достаточно глупо играть в скромность после того, что произошло между ними, но все же она не могла переодеваться у него на глазах.

— Что именно ты хочешь знать о моем отце? — спросила она, когда платье скользнуло по ее бедрам.

Кейтлин оказалась права, платье едва достало до щиколоток. Вырез на груди, однако, был не такой уж глубокий. Не как у танцовщиц из салуна. Оправив платье, она стала застегивать пуговицы. Потом, собрав волосы на затылке, вопросительно посмотрела на Джейка.

Он все еще смотрел на нее, но теперь без обычной насмешки странным, пристальным взглядом. Этот взгляд почему-то очень раздражал Кейтлин. И пугал.

Наконец, словно опомнившись, Лесситер оторвал взгляд от ее открытой шеи и медленно произнес:

— Удивительно, что может обыкновенный кусок ткани сделать с женщиной.

Она глянула сердито.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. И это мне не нравится.

— Ничего ты не понимаешь, — усмехнулся он, — Мужчина делает тебе комплимент, восхищается тобой, а ты…

— Восхищение и похоть, Джейк Лесситер, вовсе не одно и то же.

— Как сказать, как сказать…

— По крайней мере, не оскорбляй меня.

Джейк наконец прикурил, от самокрутки потянулся кудрявый дымок. Он и курил как-то очень по-мужски, вызывающе. И это нравилось Кейтлин. А он, словно догадываясь, нарочно курил не спеша: медленно затягивался и, старательно округляя губы, выпускал дым.

— С чего бы это? Ты тоже не скупишься на ругань.

— Это совсем другое, — сказала Кейтлин, еще раз оправила платье и вышла из-за ширмы. — Кроме того, иногда ты заслуживаешь…

Он внимательно оглядывал ее, и взгляд у него был такой, что Кейтлин поняла: если она сейчас не сделает чего-то решительного и неожиданного, то через минуту опять окажется распростертой на кровати. Джейк Лесситер не особенно привык отказывать себе в плотских удовольствиях.

— Дай мне сигарету, — сказала она и с радостью заметила изумление в его глазах.

— Для чего тебе сигарета? Женщины не курят.

— Женщины и на лошадях не скачут, и поезда не грабят, — отозвалась она развязно. — Обычные женщины… А мы сейчас говорим обо мне. Так что дай сигарету.

Джейк подошел к стулу, достал кисет и с усмешкой протянул ей:

— На, сама крути…

— Думаешь, не умею?

— Дорогуша, я ничего не думаю. Просто хочу посмотреть.

Если бы он знал, сколько сигарет она скрутила для брата! Мастерски оторвав нужный кусок бумаги, она рассчитанным движением отсыпала на него щепоть табаку и мгновенно завернула. Для того чтобы скрутить сигарету и закрепить концы, ей понадобилась еще пара секунд.

— Спичку дашь или как? — спросила она, держа самокрутку между пальцами.

Джейк покачал головой.

— У тебя, оказывается, есть коронные трюки.

Он зажег спичку и поднес к ее сигарете.

Кейтлин бывало курила, но не часто. В основном только сворачивала сигареты для Девона. Да и табак у Джейка был крепкий, гораздо крепче того, что курил брат. Затянувшись, Кейт ощутила, как по горлу будто продрали наждаком. Да, нужно было придумать что-то другое. Но теперь поздно… Голова слегка закружилась, на глаза навернулись слезы, но она решила терпеть до конца.

— Еще одну не желаете? — усмехнулся Джейк, когда она отшвырнула окурок.

— Не сейчас. — Кейт с наслаждением вдохнула воздух, в котором не было дыма. — Попозже.

— Ладно. С этим справились… — Он дождался, пока в ее глазах появился вопрос. — Теперь я все же хочу послушать о Восьмом Счастливом. Как все началось, кто оформлял твоему отцу заявку, документы? Все, что ты знаешь… Понимаешь, возле вас с братом болтается по две петли. Одна от властей, другая от Дюрана. Если его люди вас поймают…

— А ты сам-то не один из них? — Слова вырвались у Кейтлин сами собой. — Извини. Я не то хотела…

— Какая разница? Если тебе нравится так думать, пожалуйста. Но я хочу тебе помочь.

Кейтлин беспомощно пожала плечами.

— Я понимаю. Но, действительно, почти ничего не помню… Отец работал в шахте каждый день, приходил вечером и говорил маме, что все наладится, что недолго осталось ждать, и скоро мы расплатимся с долгами… Говорил, что наткнулся на жилу, на богатую… Помню, в тот вечер мама накрыла стол скатертью и поставила фарфор, чтобы отпраздновать… — Голос у Кейтлин задрожал, глаза наполнились слезами. Смахнув слезинку, она тряхнула головой и продолжила деланно веселым голосом: — Хватит этих грустных танцев вокруг да около! Точно могу сказать, что никакого отказа от заявки отец не подписывал. И никогда не согласился бы продать Восьмой Счастливый… Он верил в свое счастье.

— И был прав. Сейчас прииск дает тысяч десять в неделю.

— Я знаю. И представь теперь, каково нам с братом смотреть, как Дюран загребает наши деньги? Деньги человека, которого он убил!

Джейк нахмурился и хмыкнул.

— Если Дюран украл ваш прииск… Ну, извини! Ради бога!.. Не сердись!.. Все равно, с тех пор, как Дюран присвоил ваш прииск и похоронил все доказательства и почти всех свидетелей, прошло много времени. Очень трудно будет что-то доказать в суде…

— Да. Свидетелей, кроме меня и Девона, нет…

— Может, на прииске работал кто-то еще? Кто сможет хоть что-то подтвердить?..

Кейтлин сдвинула брови и глубоко задумалась.

— Нет, никого не могу вспомнить. Кроме Дюрана, конечно. Отец не хотел, чтобы знало много людей. Опасался… Оказалось, не зря.

25
{"b":"4635","o":1}