ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовница маркиза
Спасенная горцем
Это всё магия!
Мобильник для героя
Ложь без спасения
Моё собачье дело
Свободная касса!
Хаос: отступление?
Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

— Черт побери, ребята, — снова проворчал Гриффин, — я готов поверить в эти дурацкие суеверия! Сами посудите — каждый раз, как только мы пытались добраться до золота, что-то случалось. Может быть, боги апачей и впрямь охраняют его?

— Я тебя умоляю! — скривился Эймос. — Мало тебе наших наук, так ты еще и заставляешь перед смертью слушать эти бабушкины сказки!

— Да ты только подумай, Эймос! — настаивал Гриффин. — Вспомни, что случилось, когда мы нашли большой зал с сокровищами. С потолка отвалился камень и перегородил нам путь. А потом, когда мы нашли золотые слитки, что случилось?

Эймос молчал.

— Землетрясение! — ответил вместо него Гриффин. — И по-твоему, это ни о чем не говорит?

— Это говорит о том, что мы снова оказались не в том месте и не в то время, — заключил Эймос. — Прекращай трепаться, парень! Надоел ты со своей болтовней. Ты все равно не заставишь меня поверить во все эти бредни про индейских богов!

На минуту снова воцарилась тишина. Гриффин, Джордан и Эймос тупо смотрели на кишащую людьми индейскую деревушку, расположенную в низине под тем холмом, на котором они были привязаны. Полуденное солнце немилосердно жгло. Безоблачное, синее до рези в глазах небо казалось огромной опрокинутой чашей.

— Желал бы я знать, — проговорил Джордан исключительно для того, чтобы хоть чем-нибудь нарушить гнетущую тишину, — где сейчас Жоли и что она делает.

— Пожелал бы лучше, чтобы мы выбрались из этой чертовой дыры! — горько усмехнулся Эймос.

Запрокинув голову, Джордан зажмурился от слепящего солнца и тяжело вздохнул. Мухи, слетевшиеся, казалось, со всей округи, немилосердно жалили тело Джордана, разбитые в кровь ноги сильно болели, стянутые ремнями кисти рук онемели, но утешало лишь одно — он пока еще жив, а значит, жива надежда на спасение. Во всяком случае, сдаваться без боя Джордан не собирался.

Но с каждым часом силы оставляли пленников. За два дня у них не было во рту и маковой росинки. Правда, поначалу время от времени их поили водой, но теперь, похоже, решили лишить и этого — за последние восемь часов к ним никто даже не подходил. Во рту у Джордана было сухо, как в заброшенном колодце. Соображал он тоже с большим трудом, но главное, пожалуй, было не это, а то, что он ничего не знает о Жоли. Что с ней? Где она? Жива ли?

Усилием воли Джордан заставлял себя держаться и не терять сознания. Это все, на что он был способен сейчас.

А Жоли в это время тоже боролась за жизнь — и не только за свою. Она стояла перед Нана и пыталась убедить его освободить пленников.

— Они не сделали никому ничего плохого, — повторила она уже в который раз. Голос ее звучал мягко, но твердо. — Они нам не враги.

— Может быть, тебе они и не враги, Гааду. Но они наверняка враги nde, — холодным тоном ответил вождь, и взгляд его черных глаз буквально пронзил девушку насквозь.

— Надеюсь, ты не сомневаешься в моей преданности твоему народу, великий вождь? — набравшись дерзости, произнесла Жоли. — Я родилась среди индейцев и прожила среди них большую часть жизни. Кто посмеет сказать, что я не nde?

Трое мужчин, которые находились в этот момент в хижине, сооруженной из веток и глины, молча переглянулись. Снаружи доносились привычная болтовня женщин и смех играющих детей, пение и стук лошадиных копыт.

Вместо линялых джинсов и грубоватой мужской рубашки — наряда, с которым Жоли не расставалась последние несколько месяцев, — на ней теперь было платье апачей. Жоли стояла перед советом старейшин в своем лучшем 'eutsa ожерелье из бусин и раковин, тихо позвякивающих всякий раз, когда она непокорно встряхивала головой.

Однако сейчас Жоли стояла, низко опустив голову.

— Я знаю этих 'indaa', — проговорила она решительным тоном. — Они не такие, как другие их сородичи. Это хорошие умные люди. Они были добры ко мне.

— Dah! — Нана сделал презрительный жест. — 'Indaadogoyaada! 'Indaa'nant'an'agodil'ii.

Вождь скрестил руки на груди — в знак того, что аудиенция закончена. Жоли шагнула в сторону, уступая ему дорогу к выходу. Когда все мужчины покинули хижину, Жоли вышла следом за ними, слегка наклонившись в низких дверях.

Первое, что бросилось ей в глаза, — фигуры трех связанных пленников на холме. Сердце девушки невольно сжалось. Нужно что-то делать! Но что?

Жоли растерянно огляделась вокруг. Повсюду дымились костры, на некоторых кипели котлы. Собаки рылись в кучах мусора в поисках костей или мясных объедков. Жоли уже успела забыть эти характерные запахи индейского лагеря — стойкую смесь дыма, жареного мяса и гниющего мусора.

В нескольких шагах от девушки три собаки, оскалившись и рыча, гонялись друг за другом, пока одна из женщин, потеряв терпение, не начала бить их палкой. Псы разбежались в разные стороны. Тут же промчались два маленьких мальчика с острыми палками-пиками, маленькими луками и стрелами. Дым от костров ел глаза, но зато хорошо спасал от комаров и слепней.

Невдалеке несколько мужчин были увлечены какой-то игрой. Они шумно спорили, смеялись и беззлобно толкали друг друга. Жоли эта картина была знакома с детства. Для троих же пленников, наблюдавших за происходящим с холма, во всем этом мало что было понятно.

— Знать хотя бы, что нас ожидает, — проговорил Эймос. Голос негра звучал хрипло — во рту у него уже много часов не было ни капли воды. — Хотя, с другой стороны, нас, вероятнее всего, ожидает такое, что лучше об этом и не знать…

Ночные тени начали постепенно сгущаться. В темноте огни костров казались чьими-то огромными, горящими злобой глазами. У индейцев, судя по их танцам, веселье было в самом разгаре. Стук барабанов все нарастал, какой-то старик высоким пронзительным голосом пел — или, скорее, , выкрикивал — непонятную для пленников песню. Вокруг него то сужался, то расширялся хоровод извивающихся в экстазе мужчин и женщин. Вереница танцующих у подножия холма индейцев казалась пленникам огромной змеей.

— Раньше я всегда любил вечеринки, — горько усмехнулся Джордан. — Но эта, пожалуй, первая за всю мою жизнь, на которую я не хотел бы быть приглашен.

Солнце окончательно скрылось за холмом, и на землю опустилась безлунная ночь.

— Пытаешься шутить перед смертью? — усмехнулся Гриффин. Он, как и два других пленника, догадывался о том, что индейцы решили принести их в жертву своим богам, и боялся этого, однако вида не подавал.

— «Перед смертью»! — поморщился Эймос. — Не хорони нас раньше времени — пока мы живы, всегда есть надежда…

— Эймос, ты же сам знаешь, что эта надежда ничтожно мала! Стоит ли тешить себя иллюзиями? Если уж суждено умереть — умри достойно, как подобает мужчине!

— Может быть, ты и прав, старик, — согласился Эймос. — Но мне не хочется думать о смерти. Перспектива стать смердящим трупом меня почему-то не радует.

— Ну, из меня-то труп, пожалуй, выйдет не такой уж и противный — я ведь, кажется, не дурен собой! — мрачно пошутил Джордан.

— Может быть, — раздался, вдруг девичий голос. — Но по-моему, живой ты все-таки красивее, Жордан!

— Жоли! — воскликнули все трое разом.

— Ш-ш-ш! — Девушка прижала ладонь к губам Джордана — они были сухими и потрескавшимися.

Попричитав — сначала по-французски, затем по-испански и, наконец, по-апачски — по поводу того, что пришлось вытерпеть мужчинам, Жоли сказала:

— Стойте тихо. Я постараюсь ослабить ваши путы. И еще я принесла вам воды. Это все, что я пока могу для вас сделать. Потом придумаю что-нибудь.

— Что именно? — Джордан смотрел на Жоли так, словно никак не мог наглядеться. — Не подвергай себя опасности, зеленоглазая!

— Я и сама понимаю, Жордан, что мне нужно быть осторожной, — проговорила шепотом Жоли. — Если… если только shitaa вернется вовремя с гор… — Она вдруг осеклась, а затем твердым голосом добавила: — Должен вернуться, иначе…

59
{"b":"4637","o":1}