1
2
3
...
28
29
30
...
61

Она страшно разозлилась. Казалось бы, они только начали нормально разговаривать, но он опять все испортил!

— Понятно, — произнесла она раздраженно. — Ты все еще не бросил своих попыток оставить меня. — Бетани встала, Трейс тоже поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. — А я не останусь! Можешь и не мечтать избавиться от меня, потому что я уже здесь и пойду дальше!

— Беру обратно свои слова насчет твоей целеустремленности, — спокойно взглянул на нее Трейс. — Ты упряма, как и твой мул!

— А ты подлый, как… как змея! — выпалила Бетани. — Не можешь оставить меня в покое? Что еще предпримешь? Начнешь уговаривать моего отца не ехать дальше?

— Хорошо! — Трейс поднял вверх одну руку. — Я сдаюсь. Это был последний шанс оставить тебя в безопасном месте. Завтра, когда, мы продолжим наш путь, ты уже не сможешь вернуться. Тебе придется идти с нами, невзирая ни на что.

— Насколько я понимаю, ты действительно заботишься о моей безопасности, и ценю это. Но, поверь, я хочу пойти с вами.

— Ты сказала свое последнее слово. — Трейс посмотрел на ее плотно сжатые губы и сверкающие глаза. Бетани была явно готова продолжать спор, но он не собирался этого делать. — Если бы мне было все равно, что случится с тобой, — сказал он, — я не стал бы затевать этот разговор. Рад, что ты это поняла.

— Вообще-то я не была уверена, что тебя это волнует.

— Теперь ты это знаешь.

— Да. — Бетани опустила голову. — Теперь я знаю. — Когда Трейс отошел, она долго смотрела ему вслед. Шум реки был таким сильным, что перекрывал все остальные звуки. Сидя у костра за нехитрым ужином, состоявшим из вареного сладкого картофеля и чая, Бетани пыталась вспомнить, какой бывает тишина. Когда рокот становился особенно громким; она испуганно думала, что волны могут подняться и затопить узкий каньон.

— Не нужно бояться, — сказал Трейс, словно прочитав ее мысли. — Сейчас вода не поднимется, но не стоит подходить слишком близко к краю.

Бетани вдруг подумала, что, возможно, она и вправду излишне упряма. Может, стоит прислушаться к совету Трейса и остаться здесь завтра утром? Если ей едва удалось пережить то, что она уже испытала, то где гарантия, что дальнейший путь не доконает ее окончательно?

Бетани глубоко вдохнула, чтобы немного успокоиться. Трейс сидел напротив нее и о чем-то говорил с одним из перуанских офицеров. Вяло ковыряя картофель, Бетани продолжала смотреть на него, чувствуя, как начинает сжиматься ее сердце.

Этим вечером она увидела его совершенно по-новому. Трейс действительно беспокоился о ней и прямо сказал об этом. Но какое это имело значение, если она сама так и не разобралась в своих чувствах? Иногда Бетани казалось, что она его любит, а временами ей хотелось, чтобы он оказался на другом конце света!

Теперь, когда Трейс, сидя так близко, не обращал на нее никакого внимания, у нее появилась возможность спокойно подумать о нем. Он редко был добр к ней, еще реже она замечала в его глазах нежность. Чаще его насмешки выводили ее из себя. Казалось, Трейсу доставляет удовольствие мучить ее! Но стоило ему обнять ее, как все менялось. Значит, его поцелуи были искренними? Неужели можно так целовать женщину, ничего не испытывая к ней? С другой стороны, разве Стивен не целовал ее? Он тоже сжимал ее в объятиях и даже предложил выйти за него замуж! Но его слова оказались обманом, принесшим Бетани много горя. Нет, нельзя допускать, чтобы Трейс Тейлор тоже обманул ее! Она не должна раскрывать ему свое сердце!

С тяжелым вздохом Бетани вновь вернулась к еде, но, к своему разочарованию, обнаружила, что все остыло. На большой высоте еда остывает быстро, а она забыла об этом, увлекшись мыслями о Трейсе Тейлоре!

Бетани посмотрела на отца: похоже, ему не требовались ни еда, ни отдых. Он читал какой-то манускрипт при свете небольшой лампы. Она снова вздохнула. Разве ее проблемы могут сравниться с историей инков?!

Конечно, не могут. То, что волновало ее, отцу показалось бы пустяком. Возможно, так оно и было. Какое имеет значение, любит ли ее Трейс? Жизнь будет продолжаться в любом случае. Она продолжалась после того, как ее оставил Стивен, и продолжится, даже если Трейс никогда больше не заговорит с ней.

Когда пришло время укладываться спать, Бетани завернулась в одеяло и попыталась уснуть. Это оказалось невозможным: мысли о Трейсе напрочь отгоняли сон. Как же, в конце концов, он к ней относится? Может, он беспокоится о ней лишь как об участнике экспедиции, и не более того? Бетани села и посмотрела на тлеющие угли костра, уже подернувшиеся серым пеплом. Луна, пробивающаяся сквозь туман, давала больше света, чем остатки костра. Бетани закрыла глаза, но образ Трейса немедленно предстал перед ее мысленным взором. Почему он не дает ей уснуть, даже когда его нет рядом? И куда он запропастился? Она видела, как он, не сказав никому ни слова, ушел из лагеря.

Поняв, что попытки заснуть совершенно бессмысленны, Бетани решила почитать. С собой у нее было две книги: одна об изобразительном искусстве Древней Греции, а вторая — роман о любви английской писательницы Шарлотты Бронте.

— В таком состоянии, — пробормотала Бетани себе под нос, — лучше рассматривать греческие вазы.

Она поудобнее завернулась в одеяло, зажгла лампу и принялась перелистывать страницы. Все уже давно спали, мирно похрапывая под шум реки. Очень скоро Бетани убедилась, что ни читать, ни рассматривать иллюстрации в мерцающем свете лампы было невозможно. Еще один вздох сорвался с ее губ.

Глупо, думала она, сходить с ума по человеку, который тебе совершенно не подходит. Зачем испытывать желания, которым не суждено сбыться? Но она не могла отрицать, что иногда, когда он смотрел на нее странным, пылающим взглядом, эти доселе неведомые ей желания заставляли сжиматься ее сердце. Он говорил, что хочет ее. Оставалось признаться, что и она тоже хотела его. При этой мысли Бетани вздрогнула.

— Тебе холодно? — раздался рядом знакомый голос, и над ней склонилось лицо Трейса.

— Немного, — кивнула она. Ее сердце билось так громко, что, казалось, заглушало рокот реки. — А тебе? — спросила она, когда он опустился на одеяло рядом с ней.

— Немного, — улыбнулся он.

Его теплая рука коснулась ее подбородка, и у Бетани перехватило дыхание. Большим пальцем он провел по ее щеке. Когда его рука опустилась на ее шею, он почувствовал, с какой бешеной скоростью пульсирует ее кровь. Трейс удивленно посмотрел на Бетани.

— Ты боишься меня? — тихо спросил он.

— Нет, — покачала головой она. — Я боюсь себя.

— А-а-а, — понимающе протянул он.

Трейс наклонился и поцеловал ее в губы. Бетани закрыла глаза. Ей показалось, что она падает вниз, в бурлящие воды Апуримака.

— Пойдем со мной, — позвал ее Трейс.

Не говоря ни слова, Бетани надела ботинки и встала. В ее душе боролись тысячи мыслей и эмоций. Она понимала, что если прислушается к своему внутреннему голосу, то не сдвинется с места. Но, отбросив все сомнения, Бетани вложила дрожащую руку в широкую ладонь Трейса.

— Куда мы идем? — спросила она, осторожно ступая на острые камни.

— Я знаю одно место, которое, уверен, очень тебе понравится.

Трейс сжал ее руку, отчего по телу Бетани пробежала нервная дрожь. Неужели она окончательно лишилась рассудка? Что она делает? Зачем идет неизвестно куда с человеком, не вызывавшим ни капли доверия?

— Трейс, — тихо произнесла она и остановилась.

— Бетани, мы почти пришли. Я нашел это место несколько лет назад и не показывал его ни одному человеку. Древние знали о нем и, видимо, часто туда приходили. Когда ты увидишь его, то поймешь почему.

Бетани была сбита с толку и заинтригована. Она почувствовала, что обязательно должна увидеть это таинственное место. Шум реки неожиданно стих, когда они зашли за высокую каменную стену, бывшую когда-то частью искусственной террасы. Неровные камни сменились дорожкой, вымощенной гладкими плитами. Трейс подвел ее к высокой арке, почти полностью затянутой вьющимися лианами. Он отвел в сторону покрытые густой листвой стебли, и Бетани увидела, что в скале вырезаны ступеньки, ведущие к широкому выступу.

29
{"b":"4638","o":1}