ЛитМир - Электронная Библиотека

Стефани разгладила складки шелковой блузки с высоким воротником, отороченным дорогим кружевом, бросила последний взгляд в зеркало и расправила плечи. Разговор предстоял неприятный, и нужно было поскорее с ним покончить.

Стефани вошла в малую гостиную, и Реджиналд встал с кресла и подошел к ней. От внезапного желания почувствовать замирание сердца при виде жениха Стефани даже напряглась. Темные глаза обежали его фигуру. Как всегда, он был безупречно одет; черные волосы посредине разделены ровным пробором и плотно приглажены по бокам. Черные усы по моде свисали, как руль велосипеда на больших колесах. Реджиналд подкрутил усы и улыбнулся:

— Дорогая, ты прелестна, как всегда.

Они были почти одного роста, и ему не пришлось наклоняться, чтобы одарить ее беглым поцелуем в бровь. Такой легкий поцелуй был его единственным знаком внимания, и часто Стефани удивлялась — не смешно ли, что ей хочется большего?

— Спасибо, Реджиналд. Извини, что заставила ждать.

— Все в порядке. Я любовался видом Центрального парка. Весна — мое любимое время года.

— Да, это так. — О Господи, почему их разговоры всегда так банальны и пусты? — В парке поставили новый обелиск из Египта, «Игла Клеопатры», кажется. Ты его видел?

— О да, что-то из Египта поставили. — Он отмахнулся от этой темы плавным движением руки. — Должен сказать, я не понимаю страсти твоего отца к древним статуям и грязным монетам. Конечно, можно приветствовать их стоимость, но я не нахожу никакой красоты в непристойных фигурках, стоящих у него в кабинете.

Стефани почувствовала неприязнь к своему жениху.

— Эти «непристойные фигурки» в папином кабинете — редкая греческая бронза, Реджиналд. Мы с папой откопали их в развалинах древнего дворца на острове Крит. Они датируются тысяча четырнадцатым годом до нашей эры — это тебя не впечатляет?

— О, полагаю, их антикварная ценность велика, но, Стефани, не придаешь ли ты слишком много значения древностям? Новый век — вот что важно и чем нужно восхищаться. Каждый день появляются новые изобретения, с ними мир становится все меньше. Например, железная дорога соединила восточное и западное побережья, прокладываются и новые дороги. — Реджиналд примирительно улыбнулся, и Стефани подавила порыв ударить его кулаком по носу.

— Я это понимаю. — Она заставила себя говорить приветливо. — В продолжение данной темы я должна с тобой кое-что обсудить. Сегодня вечером я уезжаю в Аризону. — Стефани не собиралась быть такой прямолинейной, но он ее разозлил, и теперь она с раскаянием смотрела, как Реджиналд меняется в лице.

— Что?!

— Мы с Клодией вечером уезжаем в Аризону, — мягко повторила она. — Реджиналд, я должна ехать к отцу.

— Стефани, мы это уже обсуждали, — сказал Реджиналд тоном страдальца, которому приходится терпеть тупость женщины. — Джулиан Эшворт вполне способен о себе позаботиться. Аллан Пинкертон подтверждает, что территория Аризоны слишком опасна для женщины. Джулиан сделал очередную вылазку в дикое место, не обозначенное на карте, он ищет себе новые игрушки среди скал и пустынь. С ним все будет в порядке!

— Неужели? — Голос Стефани стал опасно ласковым. — А если не так, Реджиналд, что тогда? Мой отец никогда, — она чеканила слова, ткнув его пальцем в грудь, — никогда не уезжал без меня с тех пор, как я стала взрослой. Я намерена присоединиться к нему немедленно.

Реджиналд нахмурил густые брови.

— Мне понятно твое желание присоединиться к нему, дорогая, — сделал он уступку, — но это едва ли подходящее для тебя место. Это страна для мужчин, а не для женщин. К тому же нас пригласили на прием к Вандербильтам. Ты должна пойти со мной. Твое отсутствие может быть неправильно понято.

— Да ну? Какое несчастье. Не знала, что прием у Вандербильтов гораздо важнее, чем мой отец. А еще я не знала, что ты такой непрошибаемый формалист! — Ее глаза потемнели от злости. За всю жизнь она так не злилась. На свете было несколько мужчин, соответствовавших высокому стандарту Джулиана Эшворта, но до сих пор она не догадывалась, как далеко до них Реджиналду Фаррингтону.

— Стефани! Что за выражения! Я поражен! — На покрасневшем лице Реджинадда светлые глаза показались еще прозрачнее.

— Ты поражен? Я рада, потому что это означает, что у тебя есть хоть какие-то человеческие чувства. Я уж начинала бояться, что они полностью отсутствуют. — Стефани отошла на три шага, потом обернулась. — До свидания, мистер Фаррингтон.

Реджиналд догнал ее, когда она взялась заручку двери, и привлек к себе за талию. От прикосновения мягких, влажных, как она помнила, пальцев девушка содрогнулась.

— Стефани, я всего лишь беспокоюсь о твоей безопасности, вот и все. Если бы я хоть чуточку сомневался в том, что с твоим отцом все будет в порядке, я бы сам отправился в Аризону, уверяю тебя.

— Неужели? — Стефани посмотрела ему в глаза. — Тогда почему бы тебе не поехать с нами? — Она улыбнулась, увидев, как он отшатнулся и забормотал невнятные протесты: тут были и его деловые обязательства, и семейные трудности, и напоминания о свирепых дикарях. — Не бери в голову, Реджинадд. — Она похлопала его по плечу. — Я пошутила. Конечно, ты не можешь со мной поехать, ведь это ужасно опасно.

После того как Стефани ушла, Реджинадд Фаррингтон III долго смотрел на закрытую дверь гостиной, чувствуя себя дураком и в еще большей степени — трусом.

Глава 3

«Жарко, даже жарче, чем в джунглях Африки, — думала Стефани, — или в египетской пустыне, хотя и по-другому». В открытое окно дилижанса она смотрела на плоские вершины столовых гор[1] и ломаную линию горизонта. Твердая земля была утыкана низкими скрюченными мескитрвыми деревьями и группами колючих кактусов, тянувшихся к небу. Сидевшая рядом с ней Клодия тихо застонала.

— Бедная Клодия. Наверное, тебе все-таки не следовало ехать, — пробурчала Стефани и похлопала пожилую женщину по колену. — Зря ты меня не послушала, надо было надеть светлое платье и никаких нижних юбок. Было бы прохладнее.

У Клодии Тремейн хватило сил только на жалобный стон. Поначалу дорога из Нью-Йорка была даже приятной, но, когда они проехали по железной дороге «Атчисон, Топика и Сан-та-Фе» и сошли в Гэллапе, в штате Нью-Мексико, начался кошмар, от которого не было спасения. Они тряслись по пустыне Аризоны в дилижансе, похожем на коробку, направляясь к форту Дифайенс.

— Стефани, — прошептала Клодия, — как ты думаешь, мы когда-нибудь увидим город приличных размеров?

— В Аризоне? — засмеялась Стефани, поправляя широкополую соломенную шляпу. — Сомневаюсь. По-моему, Гэллап и форт Уингейт — последнее, что мы видели. — Она опять перевела взгляд на интересный пейзаж за окном. Вдруг темные глаза Стефани расширились, она подалась вперед и, указывая на что-то пальцем, закричала: — Клодия! Смотри, смотри!

Клодия без всякого интереса повернула голову, но, когда увидела, что так взволновало Стефани, оживилась. Склон скалы плавно спускался к пыльной дороге, по которой они ехали. На полпути стояла естественная арка, как будто вырезанная из цельного камня в форме лука, окруженная кустами и деревьями. В гигантскую арку могли бы пройти шесть дилижансов в ряд! Казалось, гигантская рука поставила на склон необработанное окно.

Клодия тихо вздохнула:

— Честное слово, за последнее время я увидела очень много любопытного!

Для Клодии настоящее путешествие началось, когда они переплыли Миссури и въехали в Канзас. В Канзасе она впервые увидела настоящего индейца и с испугу чуть не лишилась сознания. Стефани, конечно, была разочарована.

— Он не похож на индейца, как о них говорят, — пожаловалась она. — Это просто старый, жалкий человек, одетый в грязное одеяло и пьяный, как ирландец! В Нью-Йорке встречаются типы пострашнее.

Клодию утешала та мысль, что индеец совсем не показался кровожадным. Может, Стефани и опытная путешественница, но она не все на свете видела. Каждому понятно, что ей нужен человек, способный удерживать ее от необдуманных поступков. Что бы Стефани без нее делала?

вернуться

1

Столовая гора — крутая гора, имеющая широкую плоскую вершину, формой напоминающая стол.

4
{"b":"4639","o":1}